В зависимости от выбора одного из оснований будет определяться порядок последующих процессуальных действий, что окажет значительное влияние на дальнейшую судьбу человека, заподозренного в совершении преступления. Отметим, что такой участник, как заподозренный, в УПК РФ отсутствует. Проблема заключается в том, что зачастую данное лицо официально не упоминается в материалах проверки даже в том случае, когда процессуальные действия прямо направлены на разработку определенной версии [17, с. 214-217]. В этом случае лицо ни формально, ни фактически не может реализовать свои права.
Отказ в возбуждении уголовного дела по нереабилитирующим основаниям закрывает вопрос о необходимости продолжения расследования, но порождает ряд проблем, связанных с установлением волеизъявления лица, которое на данном этапе не имеет процессуального статуса, но фактически является подозреваемым.
В данной ситуации законодательство, судебная практика и практика правоприменения пошли разными путями, что осложняет работу лиц, ведущих расследование, и порождает конфликтные ситуации между органами расследования и прокуратурой.
Суть противоречия заключается в том, что, прекращая уголовное дело по нереабилитирующему основанию, закон предписывает лицам, ведущим расследование, спросить согласие подозреваемого, обвиняемого. Данное положение закона представляется вполне логичным, т.к. фактически лицо не понесет уголовной ответственности и не будет отбывать наказание, но условно будет считаться виновным в совершении преступления, что, конечно, запятнает его репутацию. Именно поэтому в подобном случае подозреваемый, обвиняемый могут потребовать продолжения расследования для реабилитации себя в глазах общества. Такое право имеют и родственники подозреваемого, обвиняемого в случае смерти последнего.
Однако если подобная ситуация вполне логична и почти не вызывает затруднений на практике в ходе предварительного расследования, то в рамках стадии возбуждения уголовного дела возникают определенные проблемы.
Во-первых, на стадии возбуждения уголовного дела отсутствует такая процессуальная фигура, как подозреваемый, обвиняемый. Данный статус присваивается лицу лишь при наличии определенных уголовно-процессуальных фактов (например, задержания лица, вынесения постановления в отношении него о привлечении в качестве обвиняемого и т.д.), возникновение которых невозможно до вынесения постановления о возбуждении уголовного дела.
Во-вторых, в рамках стадии возбуждения уголовного дела может быть еще не выявлено лицо, которое в последующем, возможно, будет признано подозреваемым, обвиняемым, поэтому, по сути, и спрашивать некого. Данная проблема актуальна при отказе в возбуждении уголовного дела в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.
Неоспоримо, что проблема существует, а конкретного решения, приводящего к единообразию правоприменительную практику, нет.
Рассмотрим различные варианты решения данной проблемы, которые предлагаются на практике.
Примечательно, что законодатель не дает ответа на вопрос о необходимости спрашивать согласие заподозренного лица. Логично предположить, что в данном случае действует принцип аналогии, ведь в ходе предварительного расследования в подобной ситуации данное согласие получить от подозреваемого, обвиняемого необходимо.
Прокуроры чаще всего все же требуют, чтобы согласие на отказ в возбуждении уголовного дела по нереабилитирующему основанию нашло свое отражение в материалах проверки. При этом проблемы, с которыми приходится сталкиваться следователям, дознавателям, не решены на законодательном уровне и не имеют единообразного подхода на практике.
Однако согласно разъяснениям Конституционного Суда РФ от 2011 г. спрашивать согласие лица в случае отказа в возбуждении уголовного дела по нереабилитирующему основанию нет необходимости. Конституционный Суд аргументирует свою позицию тем, что фактически лицо, в отношении которого уголовное дело не возбуждалось, не может рассматриваться в качестве подозреваемого, обвиняемого до тех пор, пока не возникли установленные в законе обстоятельства. Кроме того, данное решение по своему содержанию не является актом, которым устанавливается виновность и который порождает правовые последствия, связанные с судимостью [11].
Считаем подобный подход вполне разумным, т.к. он не только отвечает назначению уголовного судопроизводства, но и не допускает мысли о том, что вопрос о виновности лица в совершении преступления может быть решен в досудебном порядке в нарушение принципа осуществления правосудия только судом.
Однако в 2014 г. Конституционный Суд РФ, рассмотрев жалобу гр-ки Майоровой С.В., пришел к иному выводу, посчитав, что получение от заинтересованного лица согласия с отказом в возбуждении против него уголовного дела в связи с истечением сроков давности уголовного преследования является важной гарантией соблюдения прав личности, поэтому обязательно [10].
При этом интересно, что ЕСПЧ пришел к такому же выводу в подобной ситуации. В 2005 году в прокуратуру было подано заявление о совершении в 2003 г. сотрудником унитарного госпредприятия Робертом Стирмановым преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 330 УК РФ. Прокурором было отказано в возбуждении уголовного дела в связи с истечением сроков давности уголовного преследования. Суд отменил данное постановление, указав, что прекращение уголовного преследования в данном случае возможно только с согласия подозреваемого. Однако после неоднократного обращения прокуратура все же не возбудила уголовное дело по факту осуществления самоуправства, поэтому заявителю пришлось обратиться в ЕСПЧ, который в своем постановлении обратил внимание на то, что характер постановления прокурора от 24 апреля 2006 г. не оставлял сомнений в виновности заявителя, используемые прокурором термины выходят за допустимые рамки в отношении установления вины заявителя. Он пояснил, что презумпция невиновности может быть нарушена путем незаконного признания вины обвиняемого, в частности посредством нарушения его права на защиту [14].
Отчасти такой вывод ЕСПЧ можно назвать справедливым, однако он не учитывает специфику российского уголовного процесса с его стадийностью и задачами, решаемыми на стадии возбуждения уголовного дела.
Российская судебная практика также весьма неоднозначна. Интерес представляет Апелляционное постановление № 22К-1886/2015 от 9 апреля 2015 г. по делу К. Так, 21 января 2015 г. следователем вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении К. по ч. 1 ст. 293 УК РФ в связи с истечением сроков давности уголовного преследования. Постановлением Ленинского районного суда города Перми от 20 февраля 2015 г. оно было признано незаконным, т.к. в материалах дела не содержалось сведений о согласии К. на отказ в возбуждении уголовного дела по нереабилитирующему основанию. Однако суд апелляционной инстанции счел доводы суда неубедительными, в свою очередь, отменив постановление Ленинского районного суда города Перми. В обоснование своей позиции он привел следующие аргументы: следователь установил, что время, в течение которого допускается осуществление уголовного преследования, истекло, и закон в этом случае прямо запрещает возбуждать уголовное дело; согласие К. для отказа в возбуждении уголовного дела в связи с истечением срока давности не требуется, т.к. это прямо противоречит содержанию ст. 24 УПК РФ, которая таких требований не предъявляет; отказ в возбуждении уголовного дела констатирует отказ от доказывания или рассмотрения вопроса о виновности лица, поэтому исключает саму возможность уголовного преследования [2].
Однако уже Президиум Пермского краевого суда отменил данное апелляционное постановление суда и передал материал на новое апелляционное рассмотрение [15].
При этом возникает вопрос: как поступить в данной ситуации правоприменителю? В части 1 ст. 24 УПК РФ регламентировано, что «уголовное дело не может быть возбуждено... по следующим основаниям...». Фактически такое положение дел заставляет правоприменителя возбуждать производство по уголовному делу в нарушение норм уголовно-процессуального закона.
Таким образом, ситуация, когда согласие на отказ в возбуждении уголовного дела все же нужно спрашивать, требует детальной правовой регламентации, т.к. в этом случае уже не действует принцип аналогии. Сложности на практике будет вызывать процесс определения процессуального статуса заподозренного лица, которое также должно быть наделено правами по участию в уголовно-процессуальной деятельности, как минимум правом на защиту, что может обеспечить оказание ему квалифицированной юридической помощи.
Также необходимо будет предусмотреть алгоритм действий следователя, дознавателя в ситуации, когда заподозренного лица нет на данном этапе либо оно отказывается сотрудничать с органами расследования (относится безразлично). Существующий вариант с поиском альтернативного реабилитирующего основания отказа в возбуждении уголовного дела представляется не совсем удачным ввиду возникновения определенных препятствий для органов расследования при осуществлении своих полномочий.
Неоспоримо, что учет мнения заподозренного лица следователем, дознавателем при вынесении постановления об отказе в возбуждении уголовного дела является положительным моментом, однако отсутствие четкой процедуры получения этого согласия усложняет работу правоохранительных органов.
Наиболее удачным нам видится вариант с определением в уголовно-процессуальном законе статуса заподозренного лица и предусмотрение возможности отсутствия в материалах проверки согласия данного лица, если оно не выявлено в рамках стадии возбуждения уголовного дела.
Литература
отказ возбуждение уголовный нереабилитирующий
1. Абдулмеджидова Д.Х. Отказ в возбуждении уголовного дела // Закон и право. 2019. № 6. С. 108-111.
2. Апелляционное постановление № 22К-1886/2015 от 9 апреля 2015 г. по делу № 22К-1886/2015. URL: https://sudact.ru/regular/doc/XJbOWDR72YrH/.
3. Генеральная прокуратура Российской Федерации. Раздел «Результаты деятельности органов прокуратуры Российской Федерации». URL: https://epp.genproc.gov.ru/web/gprf/activity/statistics/office/result (дата обращения: 03.08.2021).
4. Кожокарь В.В. Отказ в возбуждении уголовного дела: правовые мифы и реалии правоприменения // Вестник Московского университета МВД России. 2015. № 3. С. 63-66.
5. Куряхов Д.В., Куряхова Т.В. Проблемные вопросы отказа от уголовного преследования по истечении сроков давности // Законодательство и практика. 2016. № 2. С. 53-56.
6. Мальцагов И.Д., Иналкаева К.С. Отказ в возбуждении уголовного дела по истечении сроков давности // Закон и право. 2020. № 12. С. 142-145.
7. Маслов А.В., Климентов А.А. Отказ в возбуждении уголовного дела: правовая природа и проблемы регулирования // Право: история и современность. 2019. № 4 (9). С. 117-121.
8. Об организации прокурорского надзора за процессуальной деятельностью органов дознания [Электронный ресурс]: приказ Генеральной прокуратуры РФ от 26 января 2017 г. № 33. Доступ из справ.-правовой системы «Гарант».
9. Об организации прокурорского надзора за процессуальной деятельностью органов предварительного следствия [Электронный ресурс]: приказ Генпрокуратуры России от 28.12.2016 № 826. Доступ из справ.правовой системы «Гарант».
10. Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Майоровой Светланы Владимировны на нарушение ее конституционных прав пунктом 3 части первой статьи 24 и частью четвертой статьи 148 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации [Электронный ресурс]: определение Конституционного Суда РФ от 05.06.2014 № 1309-О. Доступ из справ.-правовой системы «Гарант».
11. Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Волошина Виктора Григорьевича на нарушение его конституционных прав пунктом 3 части первой статьи 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации [Электронный ресурс]: определение Конституционного Суда РФ от 21 апреля 2011 г. № 583-О-О. Доступ из справ.-правовой системы «Гарант».
12. Об усилении прокурорского надзора и ведомственного контроля за законностью процессуальных действий и принимаемых решений об отказе в возбуждении уголовного дела при разрешении сообщений о преступлениях [Электронный ресурс]: приказ Генеральной прокуратуры РФ, МВД России, ФСБ России, Следственного комитета РФ, Федеральной службы РФ по контролю за оборотом наркотиков, Федеральной таможенной службы, Федеральной службы исполнения наказаний, Министерства обороны РФ, Федеральной службы судебных приставов, МЧС России от 26 марта 2014 г. № 147/209/187/23/119/596/149/196/110/154. Доступ из справ.-правовой системы «Гарант».
13. Петрова Р.Е. Отмена института отказа в возбуждении уголовного дела: за или против? // Право. Законодательство. Личность. 2012. № 2 (15). С. 57-63.