Южно-Уральский государственный университет (Челябинск, Россия)
Первый послевоенный юбилей Октябрьской революции в Центральной и Восточной Европе
Никонова Ольга Юрьевна
д-р ист. наук, доц.
Аннотация
октябрьский революция советизация
В период холодной войны супердержавы использовали свои идеологии как символический капитал в борьбе за новые сферы влияния: США -- лозунги свободы и демократических ценностей, СССР -- идеи социализма. Одним из ключевых посланий советской культурной дипломатии в послевоенном мире была концепция Октябрьской революции, обозначавшей начало эпохи борьбы за справедливый социалистический строй. Наиболее интенсивно идеи Октября артикулировались и подвергались реинтерпретации в юбилейные дни. Юбилей Октябрьской революции 1947 г. стал первым опытом по советизации стран Центральной и Восточной Европы в культурно-идеологической сфере. На примере празднования 30-летия революции в статье показаны механизмы и способы внедрения советских праздничных концептов и ритуалов. Юбилейные торжества рассматриваются как часть коммеморативных практик, нацеленных на формирование «социалистической» идентичности в странах Центральной и Восточной Европы, их интеграцию в советское культурное и политическое пространство. Сделан вывод о первом юбилее Октябрьской революции за рубежом как о переходном празднике с нечеткими идеологическими посланиями с советской стороны и различными вариантами адаптации навязываемых ритуалов в восточноевропейских обществах. Конкретные примеры позволяют реконструировать общую модель праздника и специфику ее функционирования в различных государствах. Первый послевоенный юбилей Октябрьской революции представляет собой интересный пример праздника-перевертыша. В Советском Союзе он оказался «вторичным» торжеством, уступившим пальму первенства 800-летию Москвы, а в зоне советского влияния приобрел другое значение. В странах Центральной и Восточной Европы юбилейные празднования 1947 г. можно рассматривать как важную веху в истории советизации стран народной демократии.
Ключевые слова: холодная война, советская культурная дипломатия, Октябрьская революция, юбилей, 1947, советизация, Всесоюзное общество культурных связей с заграницей.
Abstract
During the Cold War, the superpowers used their ideologies as symbolic capital in the struggle for new spheres of influence. The United States emphasized slogans of freedom and democratic values, and the USSR propagated ideas of socialism. One of the key “messages” exploited by Soviet cultural diplomacy in the post-war world was the image of the October Revolution as a benchmark for the struggle for a just socialist system. The ideas of Great October were most intensively vocalized and reinterpreted during round-number anniversaries. In 1947, officially celebrated for the first time not only in the Soviet Union, the thirtieth anniversary of the October Revolution had witnessed the initial efforts of the USSR to sovietize Central and Eastern European countries' cultures and ideologies. By exploring this case, the article surveys the mechanisms and ways the Soviet festive activities and rituals were implanted and adjusted to foreign surroundings. Jubilee celebrations are taken here as part of commemorative practices aimed at developing a “socialist” identity in Central and Eastern Europe and their further integration into the Soviet cultural and political space of influence. Reconstructing the general mode of the holiday and the specifics of its functioning in different countries, the article concludes that, in many respects, the first “common” commemoration of the October Revolution abroad represented a “transitional” stage where Soviet ideological messages were relatively fuzzy and imposed rituals had to be variably adjusted to Eastern European social environments.
Keywords: Cold War, Soviet cultural diplomacy, October Revolution, Anniversary, 1947, Sovietization, All-Union Society for Cultural Relations with Foreign Countries.
Праздничная коммеморация традиционно рассматривается историками как важнейший элемент формирующих идентичность практик и средство конструирования коллективного прошлого1. В зоне советского влияния в послевоенной Европе годовщины Октябрьской революции стали частью юбилейного календаря, задачей которого было вытеснение традиционных праздников и укоренение новых ключевых дат в памяти современников2. Сочетание насильственных методов советизации Центральной и Восточной Европы с применением «мягкой силы» отмечают и российские, и зарубежные исследователи, рассматривая культурное воздействие как один из инструментов легитимации советской гегемонии3.
Основы праздничной коммеморации Октября в советском блоке были заложены в 1947 г. Юбилеи революции стали одним из способов интеграции жителей Центральной и Восточной Европы в новую систему властных отношений, в которой Советский Союз и местные партийно-государственные институты играли главную роль. Если говорить о странах Центральной и Восточной Европы, то там праздники стали одним из ритуалов советизации, благодаря которому в зоне влияния СССР зарождалась советская действительность4.
Обращение к технологиям празднования первого послевоенного юбилея Октябрьской социалистической революции в странах Центральной и Восточной Европы в 1947 г. позволит ответить на следующие вопросы: как мифы об Октябрьской революции легитимировали советскую идеологическую и политическую экспансию; насколько дифференцированным был образ Октября в зависимости от страны-реципиента; в чем заключалась культурно-историческая специфика советизации общественно-политической жизни стран народной демократии. Источниковая база данной статьи -- делопроизводственные материалы и переписка Всесоюзного общества культурных связей с заграницей (далее -- ВОКС) по поводу организации празднования 30-летия социалистической революции за рубежом.
Метаморфозы октябрьской мифологии в период позднего сталинизма. Благодаря системе агитпропа и праздничной культуре5 события Октября 1917 г. превратились в политический миф-основание6 -- власти уже в довоенном Советском Союзе. Политическое руководство страны, начиная с 20-летнего юбилея Октября, рассматривало годовщину революции не только как праздник, но и как важнейшую политическую кампанию7. Октябрьская мифология была довольно гибким идеологическим конструктом, который его создатели адаптировали под текущие политические потребности и задачи как внутри страны, так и за ее пределами. В связи с этим вряд ли можно полностью согласиться с Г.А. Бордюговым, который охарактеризовал 30-летие революции как «римейк» ее 20-летнего юбилея8. 30-й Октябрь стал скорее переходным юбилеем, к моменту проведения которого еще не совсем была понятна композиция мемориальных посланий, их иерархия с учетом различных целевых групп. Вероятно, поэтому октябрьская мифология образца 1947 г. оказалась не свободна от противоречий, обусловленных быстро менявшейся внешнеполитической ситуацией и вызовами, с которыми столкнулся сталинский режим после окончания войны.
При реконструкции мемориальных практик первого юбилея революции необходимо учитывать базовое положение memory studies: инструментализированные воспоминания о прошлом обслуживают потребности современного общества9. Задачи послевоенного урегулирования, расширения и закрепления советского влияния в Центральной и Восточной Европе, а также стабилизации положения сталинского режима внутри страны требовали от политического руководства СССР оперативной конвертации победы в войне в символический капитал на длительный период. В соответствии с этим концепция Октября образца 1947 г. совмещала идеи ключевой роли Советского государства в победе над нацизмом, превосходства социалистического общества над капиталистическим, превращения СССР в оплот мира и демократии с необходимостью борьбы с низкопоклонством перед Западом. Доклад В. М. Молотова и «Призывы ЦК ВКП (б) к 30-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции»10 акцентировали роль Советского государства как главного борца против «поджигателей новой войны». Октябрьская революция интерпретировалась как важнейшая веха мировой истории, точка отсчета триумфального шествия социализма по миру.
Анализ внутриполитического контекста первых послевоенных юбилеев, а также их идеологической подготовки и содержательного наполнения, проведенный А.Л. Махныревым, показывает, что метанарративом праздничной культуры 1940-х гг. была концепция державности. Символична, например, произошедшая под влиянием Сталина рокировка двух юбилеев 1947 г -- 800-летия Москвы и 30-летия Октября. Столичный юбилей по воле вождя оказался на первом плане, именно на нем были сосредоточены все мысли и организационные усилия партийно-государственного аппарата11.
Для внутренней аудитории, в частности для советской интеллигенции, приоритет 800-летия Москвы означал прежде всего продолжение политики укрепления патриотического дискурса, окрашенного русскими национальными сентенциями.
Для зарубежной аудитории позднесталинская державность обретала иные толкования, входя в содержательный конфликт с романтическим восприятием революционной России частью демократически настроенных кругов Центральной и Восточной Европы, порожденным победой Советского Союза в войне, а также с идеей панславизма. Как отмечает Б. Абрамс, такие настроения были характерны, например, для чешских социалистов12. Председатель общеславянского комитета и общества чехословацко-советской дружбы, министр культуры правительства Чехословакии Зденек Неедлы подчеркивал, что чехи живут в эпоху, «которая началась с Октябрьской революции. Это означало конец второстепенного статуса славян, зачастую искусственно поддерживавшегося... В будущем этого просто не будет. Славянский мир. осознает свой исторический путь и значение»13. С учетом подобных настроений конструирование символической связи трех побед в речи Молотова к 30-летней годовщине революционных событий -- победы большевиков в Октябрьской революции, СССР в войне с фашизмом и будущей победы социализма над капитализмом -- оказалось потенциальной идеологической платформой для сотрудничества с симпатизантами Советского государства. Однако ни апология революции, ни панславизм в 1947 г. уже не были актуальны для Сталина и его ближайшего окружения. Вероятно, поэтому официальные советские тексты, подготовленные к юбилею, лишились революционной эмфазы, гармонировавшей с настроениями левых интеллектуалов Центральной и Восточной Европы. Праздничные ритуалы маргинализировали память о революционных событиях как таковых и историко-революционную тематику. В дневниках сотрудников ВОКС за 1947 г., где они фиксировали свои беседы с представителями зарубежных обществ дружбы, творческой интеллигенции и дипломатами, приезжавшими в СССР, нередко встречается характерное для праздничной риторики замещение: говоря об Октябре, они опускали слово «революция» и называли юбилей 30-й годовщиной Советского государства14. Кроме того, за рубежом этот праздник нередко сливался с мероприятиями, посвященными 800-летию Москвы, что также размывало идею чествования революции.
Для стран народной демократии тезис о превосходстве советского пути к светлому будущему обернулся усилением принудительной советизации в год юбилея. После того как СССР отказался участвовать в плане Маршалла и закрыл американским долларам доступ в свою зону влияния, судьба национальных вариантов социализма была решена15. По мнению Я. Берендса, весьма болезненным для восточноевропейских интеллектуалов оказался идеологический разворот от панславизма к идее дружбы народов, который ознаменовал переход от сотрудничества с воодушевленными национальными идеями восточноевропейскими элитами к технологиям массовой мобилизации советского образца16. Таким образом, если внутри страны сталинское руководство поощряло национал-патриотические настроения, то в странах Восточной Европы оно взяло курс на дезавуирование националистической идеологии и выдавливание с политической арены любых сил, защищавших идею демократии или социализма с национальным лицом.
Октябрь за рубежом. Документы ВОКС позволяют реконструировать первые, еще не совсем уверенные действия советской стороны в проекте меморизации Октябрьской революции в странах Центральной и Восточной Европы. Именно общество культурных связей с заграницей координировало практические шаги по организации праздничных мероприятий за пределами СССР. Общая концепция определялась задачами ВОКС на 1947 г -- борьбой против буржуазной идеологии и «антисоветской пропаганды английской и американской реакции», пропагандой преимуществ и достижений советского строя, роли советской армии и народа в победе над фашизмом, усилий СССР в борьбе за мир17.
Иностранная аудитория приобщалась к коммеморативным ритуалам во время юбилейных празднований в Москве и на специальных мероприятиях за рубежом, которые представляют особый интерес с точки зрения изучения советской культурной дипломатии как примера работы в инокультурной среде. Формы и технологии организации праздничных мероприятий к юбилею революции были калькой советской традиции, формировавшейся с 1918 г В СССР вопросами подготовки и проведения полностью ведали партийно-государственные инстанции. Подобный институциональный механизм был реализован в Восточной Германии -- там празднование юбилея проходило под руководством Социалистической единой партии Германии (далее -- СЕПГ) и отдела пропаганды Советской военной администрации в Германии (далее -- СВАГ). В странах народной демократии, где советизация политических режимов еще не завершилась, подготовительная работа сосредоточилась в руках общественных организаций и советских представительств разного уровня (эмиссаров ВОКС, дипломатических миссий, политорганов контингента советских войск). Занятые внутриполитической борьбой, коммунистические партии стран Центральной и Восточной Европы не всегда и не везде были активными организаторами и акторами празднеств. Так, представитель ВОКС в Венгрии Смирнов, подводя итоги юбилея, мимоходом пожаловался на венгерскую компартию, которая, с его точки зрения, переложила всю организационную работу на плечи советской миссии и венгерского общества культурной связи с Советским Союзом18.
Планы юбилейных мероприятий разрабатывались «друзьями СССР» и представительствами ВОКС заранее и представлялись на согласование в общество. На основе анализа переписки можно говорить о типичном наборе праздничных акций для стран народной демократии: издание трудов классиков марксизма и советских авторов по теоретическим вопросам марксизма-ленинизма, работ Сталина, книг, посвященных жизни в СССР; показы советских художественных и документальных фильмов, постановки театральных пьес советских драматургов; открытие стационарных и передвижных фотовыставок об СССР; проведение лекций, докладов и литературно-музыкальных вечеров с участием национальной и советской научной и творческой интеллигенции. Как правило, размах юбилейных торжеств и их ориентация на советскую официальную праздничную концепцию зависели от нескольких факторов: от положения целевого государства в пространстве послевоенного урегулирования и его взаимоотношений с СССР, от степени самостоятельности национальной политической элиты. Последний фактор был тесно связан с довоенным статусом страны, уровнем ее социально-политического и экономического развития. Важную роль играли внутриполитическое положение обществ дружбы / культурных связей с Советским Союзом, отношения между лидерами стран.
Наиболее распространенным видом праздничных мероприятий в странах народной демократии были выставки и доклады. Фотовыставку «30 лет страны социализма» ВОКС подготовил специально для юбилейных турне по Европе в связи с 800-летием Москвы и 30-летием Октября. Исходная фотоподборка «По советской стране» включала в себя визуальный ряд, демонстрировавший образы советской действительности -- от захватывающих дух пейзажей различных географических и природно-климатических зон СССР до свободного и радостного труда на хлопковых полях и в лабораториях, примеров технических достижений, таких как ледокол «Северный полюс» или гидроэлектростанция «Кадырья» в Узбекистане, образцов советской архитектуры в столицах союзных республик, кадров театральных спектаклей и фотографий рядовых жителей советской страны19. В полном объеме выставка демонстрировалась, как правило, в столицах и крупных городах центрально- и восточноевропейских стран. Для небольших городов и сельской местности предназначались передвижные фотовыставки, смонтированные из фрагментов экспозиционного материала. Например, по Албании отправились в путешествие 140 таких выставок20.