Певческая традиция старообрядцев-поповцев села Койда (по материалам экспедиции ИРЛИ 1975 и 1976 годов)
Подрезова Светлана Викторовна
Институт русской литературы (Пушкинский Дом)
Российской Академии наук
Швец Татьяна Викторовна
Санкт-Петербургская государственная консерватория
имени Н. А. Римского-Корсакова
Аннотация
В 1975 и 1976 годах состоялись фольклорные экспедиции Института русской литературы в с. Койда Мезенского р-на Архангельской области, в ходе которых были записаны разнообразные в стилевом и историческом отношении духовные стихи, а также богослужебные песнопения. До настоящего времени коллекция звукозаписей, хранящаяся в Фонограмм-архиве ИРЛИ, не становилась предметом специального изучения. В ходе исследования удалось атрибутировать гимнографические тексты, выделить особенности распевов и духовных стихов, выявить их источники, частично реконструировать условия звукозаписи. На основе материалов более поздних фольклорно-археографических экспедиций ИРЛИ были восстановлены сведения о жизни старообрядческой общины, которая принадлежала к белокриницкому согласию. Коллекция богослужебных песнопений в музыкальном отношении разнообразна: она содержит пение «по напевке», «на глас», распевы письменной традиции, памятогласие. Внебогослужебная лирика представлена популярными духовными стихами позднего происхождения, за исключением эсхатологических стихов, распевы которых опираются на богослужебную традицию гласового пения.
Ключевые слова: духовные стихи, богослужебные песнопения, знаменный распев, певческая традиция старообрядцев, старообрядцы села Койда.
Abstract
The Liturgical Singing Tradition of the Old Believers Priests of the Village of Koida (Based on the Materials of the Pushkin House Expedition in 1975 and 1976).
Podrezova, Svetlana V. Institute of Russian Literature (Pushkinskiy Dom) of the Russian Academy of Sciences.
Shvets, Tatiana V., Saint Petersburg Rimsky-Korsakov State Conservatory.
In 1975 and 1976, the Institute of Russian Literature (the Pushkin House) arranged expeditions to the village of Koida, Mezensky District, Arkhangelsk Region, during which spiritual verses and liturgical chants diverse in style and history were recorded. Until now, the collection of sound recordings (32 items) stored in the Phonogram Archive has not been a subject of special study. In the course of the research, it has become possible to attribute hymnographic texts, to highlight specifics of the chants and spiritual verses, to identify their sources, and partially reconstruct conditions of the sound recording. The materials of later folklore and archaeographic expeditions, provided the following information: facts about the life of the Old Believer's community that belonged to the Belokrinitsky concord, the names of mentors, forms of mentoring and transmitting the singing tradition. The chants and spiritual verses were recorded from two significant performers - mentors Nadezhda Malygina and Nikandr Malygin. The collection of chants is diverse and contains oral and written versions of chants, mnemonic (pamyatoglasie). Non-liturgical music is represented by popular spiritual poetry of late origin, except for eschatological verses, the melody of which is similar to the chant.
Keywords: spiritual verses, liturgical chants, Old Believers' liturgical singing tradition, znamenny chant, Old Believers of village Koyda.
Введение
В июле 1975 года состоялась фольклорная экспедиция Института русской литературы (Пушкинский Дом) РАН в район нижнего течения р. Мезень, на р. Кулой и Зимний берег Белого моря. В состав экспедиции по традиции вошли музыковеды (В.В. Коргузалов, М.А. Лобанов, А.Д. Троицкая), фольклористы-филологи (А.Н. Мартынова, Г.И. Мальцев, Н.И. Хомчук), инженеры звукозаписи (В.П. Шифф, А. В. Осипов) и студентка музыковедческого факультета Ленинградской консерватории Л.Ф. Морохова. Помимо фольклорного материала группе исследователей удалось записать образцы богослужебного пения и духовных стихов от старообрядцев с. Койда Мезенского района Архангельской области. Всего состоялось три сеанса звукозаписи, в которых участвовали разные по составу группы собирателей. Весной 1976 года в Койде побывали другие сотрудники Института - заведующий Фонограмм-архивом В.В. Коргузалов и инженер звукозаписи Г. В. Матвеев, которые дополнили койденскую коллекцию 1975 года записью еще одного духовного стиха, напетого Н. И. Малыгиным.
На первый взгляд, запись песнопений и духовных стихов кажется довольно смелым шагом. Долгие годы фольклористы старались фиксировать духовную лирику и всё, что связано с религиозной жизнью, украдкой, не афишируя свое внимание к этой стороне народной традиции. Интерес к певческой культуре старообрядцев возрождается в отечественной науке в конце 1960-х годов. Начиная с первых опытов фонозаписи Т. Ф. Владышевской, живая традиция старообрядческого пения становится самостоятельным предметом изучения, рассматривается как ключ и основа для реконструкции старых форм древнерусского пения [Владышевская 2006, 258-263]. Нет точных сведений о том, были ли участники экспедиции знакомы с работой, проводимой московской исследовательницей1; но очевидно, что Лариса Федоровна Морохова, которая вела беседы Материалы фонозаписей старообрядческого пения были использованы Т. Ф. Владышевской в ее диссертации «Ранние формы древнерусского певческого искусства» (1975). со старообрядческой наставницей и певцами, ставила перед собой подобные исследовательские задачи. Таким образом, записи богослужебных песнопений - Всенощного бдения (вечерни и утрени), литургии, молебна, а также фрагментов Пасхальной службы - стали результатом ее целенаправленной работы.
К сожалению, в Фонограмм-архиве и Рукописном отделе ИРЛИ не сохранились личные дневники собирателей. Имеющиеся документы - краткий дневник экспедиции, который вел Г. И. Мальцев, реестры и другие рукописи - не содержат сведений о бытовании песнопений и стихов в старообрядческой общине с. Койда и не всегда позволяют понять, в каких условиях велась аудиозапись. Например, пользовались ли исполнители певческими книгами, а если пользовались, то какими - датированными или нет; как пелись духовные стихи - по письменному (а может быть, и нотированному) тексту или по памяти?
Основной целью настоящей работы является введение уникальных материалов в научный оборот. Авторами была произведена атрибуция гимнографических текстов (инципит, жанр, литургическая функция), дана характеристика распевов и духовных стихов, определены их источники. Кроме того, была предпринята попытка реконструировать (по возможности) условия звукозаписи распевов и стихов, выявить контекст их бытования и освоения (векторы и формы трансмиссии, прагматика, функции), а также уточнить конфессиональную принадлежность старообрядцев Предварительные наблюдения были высказаны авторами в тезисах: [Подрезова, Швец 2019, 452-453].. Для решения поставленных задач были привлечены материалы фольклорно-археографических экспедиций Института русской литературы в Койду, состоявшихся в 2014, 2016 и 2018 годов, в том числе, в рамках гранта Российского научного фонда.
«Проводники грамотности»
Село Койда и его окрестности известны как один из крупных центров старообрядческой книжности на Зимнем берегу Белого моря О рукописной книжности этих мест см.: [Бильдюг, Комелина 2018].. В 1710-е годы недалеко от села был основан Ануфриевский скит По имеющимся сведениям, скит был основан старообрядцами, бежавшими после разгрома нижегородских керженских скитов на Север во главе со старцем Ануфрием. Позже основными жителями скита были местные уроженцы, крестьянского и посадского сословий [Хрушкая 2003, 104-115]., который, несмотря на довольно скорое разорение (в 1770-е), до начала XX в. продолжал свое существование в виде сельбищ - «койденских келий» - по берегам Койд- озера и р. Койда [Бильдюг, Комелина 2018, 149-150]. Все это время «койденские кельи» духовно окормляли сёла в низовьях Мезени и побережья Белого моря, выступая, по мнению А. В. Маркова, «проводниками грамотности» [Марков 1901, 10].
К какому согласию принадлежали старообрядцы из с. Койда, точно не известно. По мнению Л. Н. Хрушкой, насельники Ануфриевского скита были беглопоповцами и в XVIII веке поддерживали тесные связи со старообрядцами Керженца и Стародубья. Однако к концу XVIII века на Зимний берег переселилось значительное количество староверов- беспоповцев из северных регионов, что значительно усложнило ситуацию и могло привести к смешению нескольких толков [Хрушкая 2003, 112-113].
О жизни старообрядческой общины Койды сохранилось мало сведений. С конца XIX - начала XX веков здесь был известен старообрядческий род Малыгиных. По воспоминаниям жителей деревни, Малыгины были богатыми и грамотными, собирали и переписывали книги, имели тесную связь с иноками Ануфриевского скита [Савельев, Шухтина 1993, 493]. духовный стих гимнографический старообрядческий
После выхода манифеста о веротерпимости в Койде была построена и в 1913 году освящена старообрядческая деревянная церковь. По-видимому, она принадлежала белокриницкому согласию, а сами койденцы поддерживали связь с московскими старообрядческими центрами. Так, из биографии Никандра Ивановича Малыгина (ок. 1897-19.10.1976) известно, что он еще мальчиком был отправлен в Москву для обучения в старообрядческой школе, которую финансировал брат известного купца-промышленника и мецената С. Т. Морозова. Нет сомнений, что на «исключительное дарование» Никандра Ивановича Малыгина - «его прекрасный голос и замечательную память», которые подметила участница экспедиции ИРЛИ А.Н. Мартынова, - община возлагала большие надежды. Однако его судьба сложилась иначе: в 1915 году Малыгин был призван в армию, в 1930-е годы был арестован «за приверженность к вере» и в течение пяти лет отбывал наказание на Соловках. До конца своих дней Малыгин пользовался в деревне уважением, например, в 1975 году А.Н. Мартынова отмечала, что «называют его всегда по имени-отчеству, даже не прибавляя фамилии» Сведения приводятся по биографии Н. И. Малыгина, составленной А. Н. Мартыновой: ИРЛИ. P. V. К. 266. П. 1. Ед. хр. 65. Л. 1-2..
После закрытия в 1933 году старообрядческой церкви койденских ревнителей старой веры некоторое время окормляли орехово-зуевские священники (вероятно, белокриницкой иерархии). По воспоминаниям родственников, Орехово-Зуево неоднократно посещала одна из информанток 1975 года - наставница Надежда Ивановна Малыгина и ее двоюродная сестра, Нина Алексеевна Малыгина, кроме того, в их практику входила исповедь в письмах См. рассказ Каздои Максимовны Матвеевой (Малыгиной), 1933 г. р. 27.07.2016. ФА ИРЛИ. ЦФ 908-A032-01..
Долгое время религиозная жизнь в старообрядческой общине поддерживалась наставниками, точнее - наставницами. В их ведении находилось крещение детей (причем не только из семей старообрядцев, но и православных), служение панихид (в том числе в родительские дни и 13 июля, в день поминовения погибших в море [Комелина 2015, 246]), молебнов по случаю православных праздников (Пасхи, Николая Чудотворца, Казанской иконы Божьей матери и др.) или важного события. Они же осуществляли связь со старообрядческими центрами Подмосковья и Москвы.
На основании недавних интервью нам удалось установить нескольких койденских наставников: Толстиков (учитель, был наставником до постройки церкви, возможно, был священником) - [?] - Анна Акинфовна - [?] - Надежда Ивановна Малыгина (ок. 1899-17.11.1982, была наставницей в 1960-70-е) -Нина Алексеевна Малыгина (1911-2003, двоюродная сестра Надежды Ивановны Малыгиной, была наставницей в 1980-1990) - Каздоя Максимовна Матвеева (1933 г. р., в девичестве Малыгина, сперва помогала Нине Алексеевне Малыгиной, приняла наставничество после ее смерти, была наставницей в 2000-е годы)-наконец, Гетта Филипповна Архипова, которая приняла это послушание недавно по просьбе К.М. Матвеевой Реконструировано по материалам интервью с П. Е. Малыгиной (ФА ИРЛИ. ЦФ 905- А019-01, ЦФ 910А), К. М. Матвеевой (ФА ИРЛИ. ЦФ 908-А032-01), А. А. Поповой (ФА ИРЛИ. ЦФ 905-А039-01) и полевого дневника А. И. Васкул (лето 2014 г.). Н. А. Малыгину как наставницу небольшой старообрядческой общины упоминали участники археографической экспедиции ИРЛИ 1989 года. Будучи потомком известного рода Малыгиных, Нина Алексеевна передала в Древлехранилище Пушкинского Дома две рукописные книги XVIII века, переписанные в Ануфриевском скиту, из коллекции своего отца [Савельев, Шухтина 1993, 493-494]..
Стоит заметить, что все потомки койденских старообрядцев, с которыми беседовали участники экспедиций ИРЛИ в 2010-е годы, с большим трудом определяли свою конфессиональную принадлежность. Бывшая наставница К. М. Матвеева, довольно неуверенно рассуждая о корнях своей веры, оказалась единственной, кто указал на связи общины с белокриницким согласием Официальное название: Русская православная старообрядческая церковь (сокр. РПсЦ)., что, скорее всего, соответствует действительности, и упомянула Покровский храм (по-видимому, Покровский собор в Рогожской слободе в Москве).
Очевидно, такие факторы, как сложная история заселения, гонения за веру, неустойчивая и фрагментарная связь со старообрядческими центрами и священством, участие в религиозной жизни койденцев православного духовенства способствовали стиранию из их памяти конфессиональной идентичности. Более точный ответ на вопрос о принадлежности к тому или иному согласию может дать анализ певческой традиции с. Койда, фрагменты которой удалось запечатлеть собирателям в 1975 году.
Богослужебное пение
Коллекция записей богослужебных песнопений 1975 года включает 24 образца: некоторые из них воспроизведены полностью, а часть - во фрагментах.
Большинство песнопений (14 номеров) были записаны от наставницы старообрядческой общины - Надежды Ивановны Малыгиной, которой на момент записи было 76 лет. В семи фрагментах ей подпевала Калиста Ивановна Малыгина, 64 года (ок. 1911 г. р.). Женщины пели преимущественно в унисон, однако фрагментарно, особенно в предкадансовых зонах, расходились на два голоса. К сожалению, у нас нет точных биографических сведений о Н. И. Малыгиной. Сестра Надежды Ивановны и ее помощница Нина Алексеевна Малыгина в детстве училась петь по Азбуке и умела петь по лествице, то есть в определенной степени владела знаменной нотацией Сведения почерпнуты из интервью с Василием Витальевичем Селиверстовым, 1966 г. р., д. Долгощелье Мезенского р-на. 19.07.2016. ФА ИРЛИ. ЦФ 908-A015-01.. Можно предположить, что и Надежда Ивановна Малыгина в какой-то момент получила знания по богослужебному пению и могла петь по нотированным рукописям.
Три фрагмента были записаны от однофамильца Н. И. и К. И. Малыгиных - упоминавшегося выше Никандра Ивановича Малыгина. Столь ограниченный репертуар талантливого и опытного певца трудно объяснить нежеланием петь. По словам А. Н. Мартыновой, он «пел охотно, охотно рассказывал», к приходу собирателей «старался вспомнить песни и даже записать их - четким правильным почерком» См. биографию Н. И. Малыгина, составленную А. Н. Мартыновой: ИРЛИ. Р. V. Кол. 266. П. 1. Ед. хр. 65. Л. 3. и ИРЛИ. Р. V Кол. 266. П. 1. Ед. хр. 65. Л. 3. Т. Ф. Владышевская отмечает, что болгарский распев сохранился в богослужебной практике только у старообрядцев-поповцев [Владышевская 2006, 275]. Здесь и далее приводятся номера магнитофонных пленок (МФ) и самих фонограмм по каталогу Фонограммархива ИРЛИ.. Скорее всего, это связано с отсутствием у него нотированных (а может быть, и вообще богослужебных) книг. Так, по его словам: раньше он «пел по крюкам», а «теперь и книг-то тех не осталось». Это позволяет высказать осторожное предположение о том, что песнопения он исполнил по памяти.