Духовные стихи
Духовные стихи раскрывают еще одну важную грань книжной певческой традиции старообрядцев Койды. В коллекцию Пушкинского Дома вошли старообрядческие (преимущественно «младшие») тексты с актуальными для ревнителей старой веры сюжетами и темами (всего 8 образцов):
1) Агиографические: об Алексее, человеке Божьем «Я родился в граде Риме» (№ 1а: МФ 1021.02, 1б: 1075.01), Об Антонии («Райская птичка») «Жил юный отшельник» (№ 2: МФ 1021.01);
2) Библейский («О Ноевом страшном потопе»: «Потоп Ноев умножал- се», № 3: МФ 1021.03) и евангельский («Спит Сион и дремлет злоба», № 4: МФ 1024.07) сюжеты;
3) Эсхатологические стихи: «Уже пророчество насовершилосе» (№ 5: МФ 1021.04); «О коль наше на сем свете житие плачевно» (№ 6: МФ 1024.08);
4) Назидательный стих «Умоляла мать родима» (№ 7: МФ 1021.06), известный в рукописной традиции с разными названиями («Завещание умирающей матери», «Кончина матери» или «О умолении матери своего дитя»).
Пять стихов были записаны от Надежды Ивановны Малыгиной и три - от Никандра Ивановича Малыгина Большинство из них (№ 1, 2, 3, 7) уже были записаны в Койде ранее, в 1965 и 1966 годах, от других исполнителей участниками экспедиций Московской государственной консерватории под руководством И. К. Свиридовой. См.: НЦНМ МГК И0844-05, 06, 07; И0894-05, 12. Авторы благодарят Л. П. Махову за указание на данные материалы..
Все они широко бытуют среди старообрядцев разных толков и представлены многочисленными списками в сборниках северно-русской, латгальской и причудской традиций XVIII-XX веков. Кроме того, многие стихи проникли в традиции старообрядцев Поволжья, Вятки (поповцы), Урала и Сибири См.: [Воронцова 2015, 69, 77, 89, 103, 106, 116, 118-120, 123, 125, 128, 148-149, 151154, 157, 168, 176, 179, 184]; [Мурашова 2011, 343-345]; [Казанцева, Философова 1998, 97, 101, 104, 105, 108, 110]; записи Е. В. Самойловой и С. В. Подрезовой, выполненные в ходе фольклорной экспедиции Санкт-Петербургской государственной консерватории имени Н. А. Римского-Корсакова в г. Яранске (2010 год) и др.. Широко распространены они и в устной практике православных См.: [Духовные стихи 2015, 32-36, 39-40, 43-44, 47, 50-51, 86-90, 92-94, 104-105, 107-116, 122, 124, 145-146 и др.].
Прагматика духовных стихов тесно смыкается с богослужебной певческой практикой и воспринимается старообрядцами Койды, как ее непосредственное продолжение. Известно, что стих об Алексее, повествующий об аскетической жизни и смерти преподобного, обязательно звучал на поминальном обеде - в день похорон и поминок (девятый и сороковой дни, полгода и год). Обычно его запевала наставница, которая проводила панихиду и была распорядительницей поминального обеда. Кроме того, стих об Алексее исполнялся в день памяти святого, 30 марта, по окончании молебна Интервью с К. М. Матвеевой. ФА ИРЛИ. ЦФ 905-А020-02. Интервью с Павлой Ефимовной Малыгиной, 1927 г. р. ФА ИРЛИ. ЦФ 905-A019-01. См. публикацию стихов «об Алексее человеке Божьем» и «Ноевом страшном потопу» в записи Г. И. Мальцева: [Комелина 2018, 233-237, № 10, 11]..
Знание и пение стихов целиком находилось в компетенции наставниц и круга приближенных к ним лиц. Например, в памяти современных койденцев сохранилось пение Надежды Ивановны Малыгиной, которая, по мнению К. М. Матвеевой, выучила стихи в Москве, и Нины Алексеевны Малыгиной. Однако в более позднее время традиция пения стихов в Койде по какой-то причине была утраченаЗ1. Участники экспедиций последних лет записали лишь воспоминания о трех, вероятно, самых излюбленных стихах- об Алексее, человеке Божьем, о расставании души с телом и назидательном стихе «Умоляла мать родима».
Одной из важных исследовательских задач является установление способов передачи стихов и определение источников звучащих текстов. В реестре аудиозаписей не отмечено, как исполнялись стихи - наизусть или по письменному тексту. Известно, что 12 июля 1975 года, накануне сеанса аудиозаписи, Г. И. Мальцев переписал от Н. И. Малыгиной несколько стихов («Я родилса в граде Риме», «Потоп Ноев умножалсе», «Уже пророчество насовершилосе»)32, но письменный источник этих текстов указан не был.
В 2014 году у Зинаиды Григорьевны Федоровой были обнаружены две тетради со стихами и дневник, которые принадлежали ее матери - Нине Алексеевне Малыгиной В 2014 и 2016 годах тетради были переданы участникам экспедиции и хранятся в Древлехранилище ИРЛИ (Мезен. 186 и 187), в 2016 году с дневника была сделана фотокопия (ФА ИРЛИ. ЦФ 908-F01. 22.07.2016).. Одна тетрадь, которую, судя по почерку, вела сама Н. А. Малыгина (ИРЛИ. Р. IV. Мезен. 187), содержит фрагменты текстов двух стихов, напетых Надеждой Ивановной Малыгиной: об Алексее, человеке Божьем (40 песенных строк) и «Умоляла мать родима» (с заглавием «Кончина матери», 65 строк). Во второй тетради, подписанной именем Нины Алексеевны Малыгиной (ИРЛИ. Р. IV. Мезен. 186), стих об Алексее переписан другим - аккуратным почерком, имеет более полную версию (160 строк вместо 40), разбит на строки и не содержит характерных для наставницы орфографических ошибок.
Сравнение всех пяти имеющихся в нашем распоряжении версий стиха об Алексее, трех письменных и двух устных, позволило сделать ряд интересных наблюдений. Вероятно, Никандр Иванович исполнил этот сложный для запоминания стих по письменному тексту или даже по изданию. В то же время Надежда Ивановна, скорее всего, пела стих об Алексее (а также стихи № 3 и 5) по памяти, используя письменный источник лишь как опорный текст.
Один из вопросов связан с музыкальной спецификой духовной лирики Койды. Большая часть стихов опирается на силлабо-тонический принцип стихосложения (исключение - эсхатологические стихи) и исполняется на напевы, вобравшие в себя стилистику канта и городской песни (романса).
Близкий письменный вариант удалось найти лишь для одного напева. Этот вариант широко известной псальмы о святом Антонии (№ 2), записанный крюками, был обнаружен нами в популярном старообрядческом издании духовных стихов [Яксанов 1914, 41] (ил. 9, 10):
Ил. 9. Духовный стих «Жил юный отшельник» в исполнении Надежды Ивановны Малыгиной (МФ1021-01). Расшифровка С. В. Подрезовой
Fig. 9. Spiritual verse «Zhil yunyy otshel'nik» performed by Nadezhda I. Malygina.
Ил. 10. Духовный стих «О святом Антонии» по изданию В. З. Яксанова. Расшифровка Т. В. Швец
Fig. 10. Spiritual verse «O svyatom Antonii» (publication by Vassily Z. Yaksanov). Transcribed by Tatiana Shvets
Остальные напевы представляют собой либо видоизмененные (чаще сокращенные до двустиший) версии мелодий, хорошо известных по старообрядческим сборникам XIX-XX веков См., например, варианты стиха «О всемирном потопе» в старообрядческих сборниках, записанные крюковой нотацией: ИРЛИ. Р. IV. Латг. 22. Л. 63-64; Латг. 261. Л.67об.-68. Авт. записи: А. Н. Мартынова, В. П. Шифф, Л. Ф. Морохова, Г. И. Мальцев., либо самостоятельные напевы. С одной из таких мелодий в Койде исполнялись три текста одинакового стихового ритма: № 1а, 1б (Ил. 11), № 4 (Ил. 12) и № 7. За каждым сюжетом у певцов был закреплен свой вариант этого напева и особый характер исполнения: нарративные тексты (№ 1а, 1б, 4) пелись в скорой, декламационной манере, лирический нравоучительный стих (№ 7) Н. И. Малыгина исполнила более распевно, медленно и проникновенно.
Ил. 11. Духовный стих «Я родился в граде Риме» в исполнении Надежды Ивановны Малыгиной (МФ 1021-02з5). Расшифровка С. В. Подрезовой
Fig. 11. Spiritual verse «Ya rodilsya v grade Rime» performed by Nadezhda I. Malygina. Transcribed by Svetlana Podrezova
Ил.12. Духовный стих «Спит Сион» в исполнении Никандра Ивановича Малыгина (МФ 1024-07)36. Расшифровка С. В. Подрезовой
Fig. 12. Spiritual verse «Spit Sion» performed by Nikandr I. Malygin. Transcribed by Svetlana Podrezova
Особняком стоят два стиха эсхатологической тематики. Стих «Уже пророчество насовершилосе» фиксируется в старообрядческих рукописных сборниках с указанием 7-го гласа знаменного распева Авторы записи: А. Н. Мартынова, В. П. Шифф, Л. Ф. Морохова, Г. И. Мальцев. См.: ИРЛИ. Р. IV. Зав. 103. Л. 1; Латг. 5. Л. 190-192об. («Стих. Глас 7»); Латг. 22. Л. 64об.-65об. («О скончании времен. Глас 7»); Латг. 261. Л. 69-70об. («О скончании времен. Глас 7»); 240. Л. 36об.- 38об. («Стих на покаяние о последнем времени. Глас 7»). См., например, тексты: ИРЛИ. Р. IV. Мезен. 133. Л. 10-10об.; Зав. 10. Л. 8-10; Ме- зен. 43. Л. 11об.- 13об.. Этот текст имел довольно широкое хождение на Севере и Западе России и сопредельных территориях [Казанцева, Философова 1998, 110], и нередко получал названия, в которых подчеркивалось его эсхатологическое содержание («О скончании времен». РО ИРЛИ. Р. IV. Лат. 22. Л. 64об.- 65об.) и/или функция покаяния («Стих на покаяние о последнем времени». ИРЛИ. Р. IV. Зав. 240. Л. 36об.-38об.). Койденский текст был переписан Г. И. Мальцевым целиком и также имел заглавие: «Старообрядческий покаянный стих» (РО ИРЛИ. Р. V. К. 266. П. 2. № 132). Поскольку Надежда Ивановна Малыгина, сделав несколько попыток начать пение, так и не смогла его исполнить, судить о его характере не представляется возможным.
Фрагмент стиха «О коль наше на сем свете житие плачевно» был записан от Никандра Ивановича Малыгина. Он имеет силлабическое стихосложение и так же широко представлен в старообрядческих сборниках, как и все иные стихи койденской коллекций8. Его устные версии неоднократно записывали фольклористы, в том числе и в северно-русских деревнях [Духовные стихи 2015, 757-759]. Известно, что на Русском Севере стих мог входить в песенный цикл рождественско-святочных обходов, прежде всего - в вертепное представление См., например: [Щукин 1860, 25-35; Никитина 2002, 146-147 записи от Г. Гуреева, 1905 года], а также реконструкцию рождественско-святочного цикла, предпринятую В. А. Лапиным [Лапин 2009, 6-47]., а потому встречался и в светских песенниках XVIII-XIX веков См., например, [Лапин 2009, 14-15, 40], источник: РНБ. O.XIV17. Тит. 3618. См., например: РГБ. Ф. 304. II. № 21. Л. 70-72об.. Текст зафиксирован во множестве вариантов, но наиболее близкая койденской версия была обнаружена в первой части великоустюжского песенника начала XIX века, которая, по предположению В. А. Лапина, представляет собой популярный рождественско-вертепный цикл псалмов [Лапин 2009, 14-15, 26-27, 29].
Вместе с тем напев, с которым стих исполняет Н. И. Малыгин, не имеет ничего общего с кантовой мелодией, многократно зафиксированной в рукописях в виде одноголосной версии крюковой нотации или трехголосной нотолинейной партитуры, и резко отличается от всех других стихов, записанных в Койде (ил. 13,14):
Ил. 13. Духовный стих «О коль наше на сем свете житие плачевно». РГБ. Ф. 379. № 77. Л.17об.-18
Fig. 13. Spiritual verse «O kol' nashe na sem svete zhitie plachevno». Russian State Library, fund 379, no. 77
Ил. 14. Духовный стих «О коль наше на сем свете житие плачевно». РГБ. Ф. 379. № 77. Л. 17об. Расшифровка Т. В. Швец
Fig. 14. Spiritual verse «O kol' nashe na sem svete zhitie plachevno» from manuscript No 77. Transcribed by Tatiana Shvets
Ил. 15. Духовный стих «О коль наше на сем свете житие плачевно» в исполнении Никандра Ивановича Малыгина (МФ 1024-08 Авторы записи: А. Н. Мартынова, В. П. Шифф, Л. Ф. Морохова, Г. И. Мальцев.). Расшифровка С. В. Подрезовой
Fig. 15. Spiritual verse «O kol' nashe na sem svete zhitie plachevno» performed by Nikandr I. Malygin. Transcribed by Svetlana Podrezova
Вариант Никандра Ивановича обладает признаками литургического жанра самогласной (поющейся «на глас») стихиры [Макаровская 2003, 495-498], то есть самым тесным образом связан с традицией богослужебного пения. Подобно другим стихам этого типа, «О коль наше на сем свете» имеет двустиховую форму. В основе напева - две мелостроки мобильной величины (23-27 мерных единиц), которые находятся между собой в контрастном соотношении и сопрягаются посредством кадансов, отстоящих друг от друга на расстоянии большой секунды. Каждая из мелострок состоит из речитативной зоны и типизированного каданса-остановки. Ритмическая организация напева данного стиха опирается на квантитативный принцип, свойственный гласовому пению: ударные слоги наделяются долготой в строгой пропорции 2:1, а также повышением интонации. Подвижность ударений определяет неповторимый ритмический и мелодический облик каждой певческой строки. Подобный стиль пения духовных стихов не был зафиксирован в данной традиции, поэтому появление этого напева в репертуаре Никандра Ивановича можно объяснить его богатой певческой практикой, в частности, опытом пения погласиц (ил. 15).
Выводы
Таким образом, записи богослужебных песнопений 1970-х годов, а также привлеченные к исследованию дополнительные материалы более поздних экспедиций подтверждают, что старообрядцы Койды принадлежали к поповскому белокриницкому согласию и имели связи со старообрядческими центрами Москвы и Подмосковья. Это нашло отражение как в богослужебной и певческой практике койденцев, так и во внебогослужебной ее части - пении духовных стихов. Как и в других старообрядческих общинах, здесь широко распространено пение «по напевке», «на глас», сохранились распевы письменной традиции. Внебогослужебная лирика представляет собой срез популярных духовных стихов поздней старообрядческой традиции, а также эсхатологические стихи, распевы которых опираются на богослужебную традицию гласового пения. Тем самым, репертуар койденских стихов ярко контрастирует эпической традиции Зимнего берега Белого моря и очевидно имеет иной источник происхождения. Логично предположить, что стихи были восприняты койденцами из московского старообрядческого центра. Важно, что в экспедициях 1975-1976 годов удалось записать песнопения и духовные стихи от двух ярких, по мнению селян, исполнителей - Надежды Ивановны Малыгиной и Никандра Ивановича Малыгина.
К сожалению, более поздние записи свидетельствуют о постепенном «сворачивании» певческой традиции. Возможно, это связано с нарушением связи койденцев с конфессиональным центром и усилением в этих местах роли Русской Православной Церкви.
Вместе с тем, можно заметить и противоположную тенденцию. В старообрядческой общине Койды довольно устойчиво сохраняется значимая роль наставниц. Как и в предшествующие десятилетия, наставница и ее помощницы наделены большой символической властью, выполняют функции ритуальных специалистов, обладают высоким социальным статусом и соответствующим ему символическим капиталом. Они строго охраняют принципы и формы сложившейся в Койде социальной иерархии и границы социальных сетей.
В истории певческой традиции старообрядцев Койды очень рано ставить точку. Традиция живет, приобретает новые черты. Нет сомнения, что записи, представленные в настоящей статье, станут важным материалом для изучения истории и локальной специфики духовного старообрядческого пения на Русском Севере. Дальнейшая работа по вычленению койденских рукописей из книжных собраний Древлехранилища и других архивов позволит ответить на вопрос о соотношении письменного и устного в изучаемой традиции, а также об ее истоках.