1.2 Содержание и основные направления уголовной политики
уголовный деяние законодательство декриминализация
Представлено сопоставление содержания основных направлений современной уголовной политики: криминализации, декриминализации, гуманизации и либерализации. Соотношение этих понятийных категорий позволило выделить их самостоятельность и специфику. . Ключевые слова: уголовная политика, реализация уголовного закона, криминализация, декриминализация, гуманизация, либерализация, дифференциация, категории. Под уголовной политикой принято понимать действующую в государстве систему взглядов, идей, направлений борьбы с преступностью. От того, какие методы, средства и способы использует государство, зависит эффективность действия уголовного закона, его влияния на позитивные для развития общественные отношения. Предпосылки изменения уголовной политики Статистика двух последних десятилетий свидетельствует о катастрофической ситуации, сложившейся в России, подтверждением чего является наличие огромного количества лиц, осужденных за преступления различной тяжести, в том числе отбывших наказание в виде лишения свободы. Так, по данным Федеральной службы исполнения наказания следует, что по состоянию на 1 июля 2009 г. в учреждениях уголовно-исполнительной системы содержалось 887,0 тыс. человек (в том числе в исправительных колониях - 735,2 тыс., в следственных изоляторах - 144,5 тыс., в воспитательных колониях для несовершеннолетних - 7,3 тыс. человек)1 . По мнению В.И. Радченко, число лиц, привлеченных к уголовной ответственности, достигло критической черты. За период протяженностью 16 лет (с 1992 по 2007 г.) в стране осуждены свыше 15 млн. человек. Больше чем каждый десятый из 140-миллионного населения. Почти по миллиону человек в год. Из них лишены свободы более 5 млн. человек. Даже в неустроенные годы, предшествовавшие рождению современной России (с 1987 по 1991 г.) были осуждены 2,5 млн. человек. Получается, что среднегодовая судимость в советский период была почти в два раза меньше. Общество насыщается людьми, имеющими судимость: 15 млн. человек - это четверть взрослого мужского населения. Ежегодно из колоний и других мест изоляции освобождается в среднем 600 тыс. человек, прошедших школу "тюремного воспитания". С учетом освобожденных из мест заключения в советские годы таких сейчас в стране около 8 млн. человек 2 . Приведенные цифры свидетельствуют о том, что количество заключенных в местах лишения свободы очень огромно, хотя в последние годы наблюдается устойчивая тенденция их сокращения. Тем не менее, по числу заключенных в царской России, в сравнении с современной Россией, их было меньше в десятки раз. Некоторые ученые связывают увеличение осужденных с принятием УК РФ в 1996 г. и вступлением его в силу с 1 января 1997 г. Так, по мнению Н.А. Колоколова, "к 1 января 1997 года россияне получили самый суровый в их истории Уголовный кодекс, правда, острие этого грозного инструмента было заточено преимущественно против мелких воришек… Что делать с осужденными, количество которых в отдельные годы превышало миллион человек, в руководстве страны не знали. Однако выйти из искусственно созданного правоприменительного тупика удалось лишь после 8 декабря 2003 года путем исключения целого ряда явно надуманных квалифицирующих признаков, наличие которых в действиях мелких правонарушителей превращало их в социально опасных монстров" 3 .
По мнению Б.В. Здравомыслова, содержанием уголовной политики является определение как стратегических, так и тактических задач применения уголовного законодательства, а также профилактики преступлений1. Такое наполнение содержания уголовной политики свидетельствует об узком подходе к уголовной политике, к фактическому отождествлению уголовной политики с уголовно-правовой и криминологической политикой. Такого же мнения придерживается и В.С. Комиссаров, утверждающий, что уголовно-правовою политику следует именовать уголовной политикой, а уголовную политику - политикой борьбы с преступностью и считать при таком допущении уголовную политику составной частью политики борьбы с преступностью2. Возражая против такой позиции, необходимо указать, во-первых, что нет никакой необходимости в подмене привычных, устоявшихся терминов. Во-вторых, предлагаемая трактовка никоим образом не учитывает и не определяет место уголовно-процессуальной и уголовно-исполнительной политики, которое, согласно существующему в науке мнению являются частью уголовной политики3.
В уголовно-исполнительном аспекте государственно-политическое воздействие состоит в установлении порядка и условий исполнения и отбывания тех или иных видов наказаний, в определении количества и объема ограничений в правовом статусе осужденного.
Со второй половины минувшего ХХ века в большинстве цивилизованных стран осознается "кризис наказания", кризис уголовной политики и уголовной юстиции, кризис полицейского контроля.
"Кризис наказания" проявляется, во-первых, в том, что после Второй мировой войны во всем мире наблюдается рост преступности, несмотря на все усилия полиции и уголовной юстиции. Во-вторых, человечество перепробовало все возможные виды уголовной репрессии без видимых результатов (неэффективность общей превенции). В-третьих, как показал в 1974 г. норвежский исследователь Т. Матисен, уровень рецидива относительно стабилен для каждой конкретной страны и не снижается, что свидетельствует о неэффективности специальной превенции. В-четвертых, по мнению психологов, длительное (свыше 5-6 лет) нахождение в местах лишения свободы приводит к необратимым изменениям психики человека. Впрочем, о губительном (а отнюдь не "исправительном" и "перевоспитательном") влиянии лишения свободы на психику и нравственность заключенных известно давно.
Сфера исполнения наказаний в России до начала реформ характеризовалась исследователями как места дикого произвола, попрания человеческих прав осужденных, беспредельного подавления их достоинства и беспощадной эксплуатации их труда1. Ни для кого не секрет, что в таких условиях тюрьма служит школой криминальной профессионализации, а не местом исправления.
Осознание неэффективности традиционных средств контроля над преступностью, более того - негативных последствий такого распространенного вида наказания, как лишение свободы, приводит к поискам альтернативных решений как стратегического, так и тактического характера.
Во-первых, при полном отказе от смертной казни лишение свободы становится "высшей мерой наказания", применять которую надлежит лишь в крайних случаях, в основном при совершении насильственных преступлений и только в отношении взрослых (совершеннолетних) преступников. Так, в 1984-1987 гг. в Англии и Уэльсе, а также в Швеции из общего числа осужденных к лишению свободы приговаривалось около 20% (правда, в Англии и Уэльсе эта доля несколько увеличилась к 1996 г.), а к штрафу - почти половина осужденных. В Германии в середине 90-х годов доля приговоренных к реальному (безусловному) лишению свободы составила лишь 11,5% от общего числа осужденных, тогда как штраф - 83,4%. В Японии в течение 1978-1982 гг. к лишению свободы приговаривались лишь 3,5% осужденных, к штрафу же - свыше 95%. Это вполне продуманная политика, ибо "в результате этого не происходит стигматизация лиц, совершивших преступные деяния, как преступников. Смягчаются сложности ресоциализации преступников после их чрезмерной изоляции от общества и таким образом вносится значительный вклад в предупреждение рецидива"1.
Расширяется применение иных - альтернативных лишению свободы - мер наказания (ограничение свободы, в том числе с применением электронного слежения; общественные работы; "комбинированный приказ" в Англии и Уэльсе - сочетание общественных работ с пробацией).
Во-вторых, в странах Западной Европы, Австралии, Канаде, Японии преобладает краткосрочное лишение свободы. Во всяком случае - до 2-3 лет, то есть до наступления необратимых изменений психики. Так, в середине 90-х годов в Германии осуждались на срок до 6 месяцев 21% всех осужденных к лишению свободы, на срок от 6 до 12 месяцев - еще 26% (то есть всего на срок до 1 года - около половины всех приговоренных к тюремному заключению). На срок от 1 до 2 лет были приговорены 38,5% осужденных. Таким образом, в отношении 85,5% всех осужденных к лишению свободы срок наказания не превышал 2 лет, на срок же свыше 5 лет были приговорены всего 1,2%. В Японии в 1994 г. из общего числа приговоренных к лишению свободы на срок до 1 года - 17,3%, до 3 лет - 68,8%, а свыше 5 лет - 1,3%2.
В России в 1986 г. из общего числа осужденных к лишению свободы на срок до 1 года было 14,1%, от 1 года до 2 лет - 21,2% (всего до 2 лет - 35,3%), свыше 5 лет - 15,4%. В 1996 г. соответственно на срок до 1 года - 16,1%, от 1 года до 2 лет - 23,1% (всего до 2 лет - 39,2%), свыше 5 лет - 13,7%. Интересно, что в 1926 г. из общего числа осужденных к лишению свободы были осуждены на срок до 6 месяцев - 70,5%, всего до 1 года - 84,2%, а на срок свыше 5 лет - 1,8%3. Это свидетельствует о том, что в первое десятилетие советской власти она еще играла в либерализм и демократию.
В-третьих, поскольку сохранность или же деградация личности существенно зависят от условий отбывания наказания в пенитенциарных учреждениях, постольку в современных цивилизованных государствах поддерживается по возможности достойный уровень существования заключенных (нормальные питание, санитарно-гигиенические и "жилищные" условия, медицинское обслуживание, возможность работать, заниматься спортом, встречаться с родственниками), устанавливается режим, не унижающий их человеческое достоинство, а также существует система пробаций (испытаний), позволяющая строго дифференцировать условия отбывания наказания в зависимости от его срока, поведения заключенного и т.п.
Направляя в тюрьмы все больше и больше людей, общество рано или поздно получает их "назад" - с "их" нравами, языком, образом жизни, впитавшими в себя "тюремную субкультуру"1. Но тогда с обществом происходит то, что зарубежная криминология давно окрестила "призонизацией" ("отюрьмовлением"; от англ. prison - тюрьма) повседневного быта, культуры, языка. Пенитенциарные учреждения наряду с безработицей, бездомностью, незанятостью подростков и молодежи множат ряды "исключенных" (exclusive) - основной социальный резерв преступности, пьянства, наркотизма, проституции, самоубийств2.
Таким образом, ныне существующая система отправления наказаний нуждается в серьезной реформе. Еще в 1995г. была подготовлена "Концепция реорганизации уголовно-исполнительной системы МВД России", которая была одобрена Президентом РФ Ельциным Б.Н. 13 января 1996г. данный документ включал в себя план первоочередных организационных мероприятий, таких как:
1. создание во всех субъектах Российской Федерации учреждений, обеспечивающих исполнение наказания в виде лишения свободы в отношении основной части осужденных по месту жительства или месту совершения преступления;
2. расширение гарантированного минимума благ, предоставляемых осужденным и приведение его в соответствие с международными нормами;
3. внедрение в индивидуальную воспитательную работу методик психологической, психиатрической и социально-педагогической диагностики личности осужденных;
4. расширение прав осужденных в бытовой и производственной сферах, организации досуга, создание условий для деятельности общественных объединений1.
Эти положения стали основой для реформирования уголовно-исполнительной системы, за ними последовало принятие нового УИК РФ, передача учреждений и органов, исполняющих уголовные наказания, из Министерства внутренних дел в ведение Министерства юстиции РФ. Вступление России в Совет Европы сделало систему отправления наказаний в виде лишения свободы более открытой для общественного контроля.
За этим последовало принятие в августе 2001г. Федеральной целевой программы "Реформирования уголовно-исполнительной системы Министерства юстиции Российской Федерации на 2002-2006 годы", принятие и введение в действие нового УПК. Эти меры по данным минюста привели к уменьшению численности контингента в исправительных учреждениях на 70 тысяч, а содержащихся в СИЗО - на 135 тыс. человек; к созданию условий реализации прав осужденных на обращение с предложениями, заявлениями и жалобами в различные инстанции; к реализации права осужденных на получение основного общего профессионального образования2.
Однако до признания российских мест лишения свободы центрами социальной реабилитации, отличающимися слаженной работой представителей служб социальной защиты, здравоохранения, образования и других ведомств, еще далеко. Например, медицинское обеспечение осужденных в местах лишения свободы, а также обвиняемых и подозреваемых в СИЗО, оставляет желать лучшего. Большой проблемой российских мест отправления наказания в виде лишения свободы стали туберкулез и ВИЧ-инфекция: каждый десятый заключенный болен туберкулезом, 36 тыс. человек - ВИЧ инфицированы1.
Еще в 2002г. В.В. Путин, будучи Президентом РФ, обращаясь к Федеральному Собранию РФ с ежегодным посланием, поставил задачу сокращения тюремного населения России, справедливо указав, что одной из причин неоправданно широкого применения наказания в виде лишения свободы является то, что суды недостаточно используют иные меры воздействия, предусмотренные УК РФ. Это в полной мере отвечает Минимальным стандартным правилам ООН в отношении мер, не связанных с тюремным заключением (Токийские правила), и Европейским правилам общинных (альтернативных) санкций и мер. При этом часть альтернативных лишению свободы мер наказания пока еще не удалось ввести в действие, не существуют пока исправительные центры и арестные дома, которые должны будут исполнять наказание в виде ограничения свободы и ареста. Развитие альтернатив тюремному заключению в настоящее время считается одним из важнейших приоритетов реформы пенитенциарной системы РФ2.
Развитие уголовной политики в направлении расширения применения альтернатив лишению свободы, как справедливо указывает Л. Кащеева, предопределяет укрепление системы исполнения наказаний без изоляции от общества. Повышение роли уголовно - исполнительных инспекций в деле исправления осужденных и предупреждения совершения ими новых преступлений обусловливает безотлагательную необходимость совершенствования деятельности названных учреждений, их реформирования, превращения в полноценные подразделения УИС, подобные службам пробации, существующим за рубежом3.