Постевропейский мир, или Что нас ожидает после инволюции Европы? Монизм и отношения с Россией
Р. Саква
Университет Кента, Кентербери, Великобритания
Текущие противоречия во взаимоотношениях между Россией и Европейским союзом (ЕС) необходимо рассматривать в контексте более глубокого и всеобъемлющего кризиса в области обеспечения безопасности, характерного для периода после окончания холодной войны. В настоящей работе предпринимается попытка структурной интерпретации и выявления четырех взаимосвязанных процессов, которые в той или иной степени способствовали формированию причин данного кризиса. Речь идет, во-первых, о противоречии между логикой территориального расширения ЕС и его структурной трансформации; во-вторых, о динамике инволюции и сопротивления данному процессу; в-третьих, о проблеме монизма, заключающейся в том, что расширяющееся интеграционное объединение не способно адекватно взаимодействовать с иными, не участвующими в интеграции акторами; и, наконец, в-четвертых, о концепциях «Малой», «Широкой» и «Большой Европы», реализация которых потенциально может внести вклад в преодоление текущих кризисных явлений, т.е. инволюции Европы. В свою очередь, наблюдающаяся на сегодняшний день эрозия евроатлантической модели обеспечения безопасности создает определенные предпосылки для того, чтобы наверстать упущенное за предыдущие десятилетия и, в частности, добиться заметной эволюции как в институциональной, так и в идейно-концептуальной сферах.
На основе методологии классического реализма и современных конструктивистских теорий автор анализирует, каким образом недостаток взаимопонимания и ошибки в понимании намерений и действий России, с одной стороны, и Запада -- с другой повлекли за собой глубокие структурные и когнитивные противоречия, которые привели к возобновлению конфронтации между евроатлантическим блоком и Россией.
Автор приходит к выводу, что невозможность реализации проекта «Большой Европы» с участием России привела к углублению противоречий между Россией и Западом, а также вынудила Москву искать альтернативу европейской интеграции в проекте «Большой Евразии». При этом Европейский союз также вступил в кризисную стадию, свидетельством чего стал «Брекзит».
Ключевые слова: Россия, Европейский союз, монизм, «Большая Европа», «Расширенная Европа», «Малая Европа», постбиполярный мир, инволюция
Beyond the Involution of Europe? Monism and Relations with Russia
R. Sakwa
University of Kent, Canterbury, United Kingdom
Abstract. The crisis in relations between Russia and the European Union (EU) is part of the broader breakdown of the post-Cold War security order. This essay focuses on structural interpretation and identifies four interlinked processes shaping the crisis: tension between the logic of the enlargement and transformation; a dynamic of involution and resistance; the problem of monism, whereby the expanding self is unable adequately to engage with the un-integrated other; and the recent emergence of `other Europes' that may potentially overcome involution. The erosion of the Atlantic system provides an opportunity for delayed institutional and ideational innovation.
Based on the methodology of classical realism and modern constructivist theories, the author analyzes how the lack of mutual understanding and mistakes in understanding the intentions and actions of Russia, on the one hand, and the West, on the other, led to deep structural and cognitive contradictions that managed to renew confrontation between the Euro-Atlantic bloc and Russia.
The author comes to the conclusion that the impossibility of implementing the “Greater Europe” project with the participation of Russia led to a deepening of the contradictions between Russia and the West, and also forced Moscow to look for an alternative to European integration in the “Greater Eurasia” project. At the same time, the European Union also entered a crisis stage, as evidenced by Brexit.
Key words: Russia, the European Union, monism, “Greater Europe”, “Wider Europe”, “Smaller Europe”, post-bipolar world, involution
ВВЕДЕНИЕ
«6 июня 2015 г. папа римский Франциск, выступая в Сараево, c грустью отметил, что ощущает „атмосферу войны“, которой сейчас поражен практически весь мир. По мнению понтифика, напряженная кризисная ситуация в мире отчетливо напоминает ему „третью мировую войну, постепенно разворачивающуюся в самых разных уголках Земного шара. А с развитием глобальных коммуникаций и средств связи эта жуткая, гнетущая атмосфера начинает пронизывать уже все сферы жизни современного общества“». Более того, папа римский отметил, что«некоторые недальновидные политики сознательно разжигают дух ненависти и войны», а также осудил всех тех, кто ради достижения собственных политических целей поддерживает текущие разногласия или же извлекает прибыль из эскалации насилия.
Балканы традиционно, еще со времен Первой мировой войны, являлись исключительно конфликтогенным регионом Европы, и 2014 г. -- год столетия с момента начала одной из самых страшных войн в истории человечества -- продолжил эту печальную традицию; мир вновь стоял на пороге крупной войны. В настоящее время широкую популярность обрела работа Кристофера Кларка «Лунатики», которая ярко и красочно описывает, каким образом Европа «оказалась втянутой» в страшную мировую войну [Clark 2013]. Сегодня каждый из нас все более отчетливо понимает, что те светлые надежды, которые некогда были связаны с перестройкой, инициированной М.С. Горбачевым, а также с окончанием холодной войны, восстановлением суверенитета целого ряда восточноевропейских государств и наступлением, как предполагалось, эпохи мира и согласия, так и остались несбыточными иллюзиями.
В 2014 г. минуло ровно четверть столетия с момента окончания в 1989 г. холодной войны, однако реальность оказалась далека от радужных и светлых надежд: идеалистические мечты, связанные с крушением Берлинской стены и падением «железного занавеса», оказались в буквальном смысле попраны и втоптаны в грязь. Вместо появления «единой свободной Европы», как предполагалось в тексте Парижской хартии для новой Европы от 2 ноября 1990 г. “Third World War Being Fought Piecemeal”: Pope Francis Slams Global “Atmosphere of War”. AFP, 6 June 2015. URL: https://www.rt.com/news/265486-pope-francis-sarajevo-bosnia/ (accessed: 10.10.2018). `Charter of Paris for a New Europe', Paris, 19--21 November 1990. URL: https://www.osce.org/ mc/39516?download=true (accessed: 10.07.2018)., мы оказались свидетелями нового глубокого разделения европейского континента. И в данном контексте украинский кризис, последовавший за Евромайданом, т.е. революцией в Киеве в феврале 2014 г., стал очевидным симптомом полного провала всех попыток создания новой, универсальной и взаимовыгодной архитектуры европейской безопасности [Sakwa 2016]. Однако следует признать, что эта печальная ситуация была вполне предсказуема, так как стала следствием еще более глубокой проблемы -- неудачи в осуществлении структурной трансформации всей международной среды. Непосредственным результатом подобного фиаско стало то, что Россия вновь, в очередной раз, оказалась «чужой» как для евроатлантического блока во главе с США, так и для всего либерального международного порядка в целом.
В связи с очевидным крахом проекта, который М.С. Горбачев некогда назвал «единым общеевропейским домом» (а В.В. Путин -- концепцией «Большой Европы»), Россия обратила свои взоры на иную альтернативу -- а именно создание нового, постзападного, многополярного мирового порядка [Sakwa 2017]. Настоящая статья посвящена рассмотрению вопроса о том, что именно привело к новому разделению Европы и каким образом был упущен тот уникальный исторический шанс, который возник после окончания холодной войны -- шанс на коренное преобразование всей системы взаимодействия между европейскими государствами. Кроме того, особый акцент в исследовании будет сделан на изучении того, каким образом наблюдающееся в последние годы разрушение традиционных евроатлантических связей, с одной стороны, создает благоприятные предпосылки для институционального развития европейской подсистемы международных отношений и эволюции ее идейно-концептуального базиса, а с другой -- каким образом оно же напрямую ведет к возвращению в мировой дискурс целого ряда прежних, казалось бы давно позабытых проблем.
РАДИКАЛИЗАЦИЯ И СОПРОТИВЛЕНИЕ
После окончания холодной войны сложилось устойчивое впечатление, что приближается, наконец, эпоха мира и согласия. С момента своего назначения в марте 1985 г. на должность Генерального секретаря ЦК КПСС М.С. Горбачев активно работал над реформированием СССР и осуществлением политики перестройки, которая сопровождалась радикальным переосмыслением внешней политики Советского Союза и выработкой так называемого «нового политического мышления». М.С. Горбачев стремился к сохранению за Россией статуса великой державы, однако в то же время планировал всесторонне активизировать сотрудничество с Западом. Он предполагал, что основой нового мирового порядка станет воссоединение двух частей европейского континента. В частности, в своей программной речи, произнесенной на заседании Совета Европы 6 июля 1989 г., М.С. Горбачев изложил свою концепцию единого общеевропейского дома. В то же время он отметил и определенные препятствия к реализации данной концепции на практике: «То, что в различных государствах Европы господствуют совершенно отличные друг от друга социальные системы, -- это неоспоримый факт». Кроме того, он признался, что не знает, какой должна быть новая «архитектура [безопасности] нашего „общего дома“» Gorbachev M. `Europe as a Common Home', Address to the Council of Europe, Strasbourg, 6 July 1989. URL: https://www.cvce.eu/en/obj/address_given_by_mikhail_gorbachev_to_the_council_ of_europe_6_july_1989-en-4c021687-98f9-4727-9e8b-836e0bc1f6fb.html (accessed: 11.11.2018).. Однако несомненным для него было лишь одно -- речь должна идти о плюралистической модели Европы, состоящей из целого ряда суверенных образований -- своего рода различных, непохожих друг на друга комнат единого дома.
Позднее, в декабре того же 1989 г., М.С. Горбачев отправился с визитом на Мальту, где планировалась его встреча с президентом США Дж. Бушем-ст. Непосредственной целью М.С. Горбачева было официальное оформление политики, основанной на принципе «позитивной трансцендентности», или, другими словами, на идее о том, что окончание холодной войны -- это обоюдная победа и Востока, и Запада, которая должна положить начало новому этапу глобальной кооперации [Cohen2009; Matlock1995, 2004, 2010]. М.С. Горбачев был твердо убежден в том, что новый европейский порядок должен быть основан на принципах геополитической многополярности и идейного плюрализма.
Европейская подсистема международных отношений в годы холодной войны характеризовалась биполярностью и наличием четких разделительных линий между Востоком и Западом. Основы данного миропорядка были заложены еще на Ялтинской (февраль 1945 г.) и Потсдамской конференциях (июль--август 1945 г.), подведших черту под Второй мировой войной. Именно тогда была создана та биполярная система международных отношений, которая, с одной стороны, подавляла стремление к свободе тех государств, которые были «зажаты» между Западном и Востоком, а с другой -- поддерживала уже сложившийся баланс сил, который гарантировал сохранение хрупкого, но достаточно долгосрочного мира в течение последующих 45 лет. В подобной трактовке «Запад» включал в себя государства, впоследствии сформировавшие ЕС и Североатлантический альянс (НАТО), а также целый ряд нейтральных стран, которые официально не присоединились ни к ЕС, ни к НАТО. В свою очередь, на Востоке преобладал советский блок, который концептуально оформился в 1955 г. в Организацию Варшавского договора (ОВД).
В то же время некоторые страны проводили достаточно независимую внешнюю политику -- например, Румыния и особенно Албания, а Югославия даже стала одним из лидеров Движения неприсоединения. Парадоксально, но с окончанием холодной войны системный и институциональный плюрализм как на общеевропейском (континентальном), так и на национальном уровнях оказался полностью подавлен и в конечном счете разрушен. М.С. Горбачев стремился создать в Советском Союзе «гуманный, демократический социализм», который был бы столь же конкурентоспособен, как и капиталистические демократии Запада. Однако он, к сожалению, так и не преуспел в собственных начинаниях и не сумел выполнить программу, некогда сформулированную главными действующими лицами Пражской весны 1968 г. и касавшуюся, в частности, перехода к «социализму с человеческим лицом». Более того, политика М.С. Горбачева фактически привела к полной дезинтеграции страны, последовавшей в 1991 г.
В этой связи правомерно сказать, что встреча двух лидеров -- М.С. Горбачева и Дж. Буша-ст. -- на Мальте происходила в условиях ускорения распада коммунистической системы и самого Советского Союза, ввиду чего вместо признания обоюдной победы, которого так добивался М.С. Горбачев, саммит фактически зафиксировал лишь определенный сдвиг власти в рамках действующей Ялтинско- Потсдамской системы международных отношений [Itzkowiz-Shifrinson 2013]. На наш взгляд, данную ситуацию уместно назвать «негативной трансцендентностью» -- феноменом, заключающимся, с одной стороны, в вопиющей неспособности международной системы преодолеть глубокие пережитки и тяжкое наследие холодной войны, а с другой -- в конструировании мифологемы о «победе» Запада в глобальном противостоянии. Таким образом, возможность для извлечения совместной прибыли из победы в холодной войне фактически была утеряна. Именно в этот момент и была сформирована та порочная международная среда, которая в конечном счете породит хаос на Украине в 2014 г., а тот, в свою очередь, станет непосредственной прелюдией к возобновлению «общеевропейской гражданской войны» или, другими словами, к началу нового глобального противостояния между Востоком и Западом.
По итогам холодной войны государства, некогда «зажатые» между Востоком и Западом как между молотом и наковальней, были окончательно освобождены от своей печальной участи, но вместо того, чтобы стать частью единого общеевропейского дома, большинство из них присоединились к системе евроатлантической безопасности. В этой связи концепция панъевропейского континентализма, которая призвана была стать мостом, соединяющим Восток с Западом, так и не сумела воплотиться в жизнь, в результате чего в качестве альтернативы евроатлантической модели возникла концепция евразийской / азиатской интеграции. Непосредственным итогом холодной войны стала отчетливая асимметрия международной системы: западные институты и структуры восторжествовали, в то время как их восточные оппоненты были полностью демонтированы. Вследствие данного обстоятельства однополярная монистическая система полностью возобладала над своими альтернативами, а России -- правопреемнице СССР -- не было предоставлено возможности ни участия, ни сопротивления новому миропорядку. Именно это состояние постоянной скованности и ограниченности и характеризовало те 25 лет холодного мира, в годы которого Россия ощущала себя находящейся в стратегическом тупике [Sakwa 2013].