В приведенной выше цитате можно снова увидеть термины, отсылающие к двум линиям, существовавшим в социологической мысли: «объективные структуры» и «субъективный смысл». Первые две главы книги «Практический смысл» посвящены критики объективизма, связанного с именами Клода Леви-Стросса и Фердинанда де Соссюра, и субъективизма в духе экзистенциализма Жана-Поля Сартра. Бурдье считает, что оба этих направления не видят главного - реальные социальные практики. Потому необходимо обратиться к повседневным практикам и практическому смыслу практических акторов, что практики есть «досубъект-объектные» формы жизни и в практическом действии акторы не производят различения на субъект и объект. Объективистские же теории, по Бурдье, склонны к интерпретации действий индивидов через теоретически сконструированные модели; в этом случае теоретики подменяют логичными вещами логику вещей, т.е. логику практик логичной теорией. В том числе это связано с «детемпорализирующим» эффектом науки, которая стремится описать временность практик, этот «поток социальной деятельности» дискретно, например, через структурные элементы. Получается, таким образом, что практическое чувство акторов описывается теоретической моделью. Чтобы не производить такого эффекта, Бурдье предлагает обратить внимание на порождающие принципы практик, которые он называет габитусом: «... габитусы - системы устойчивых и переносимых диспозиций, структурированные структуры, предрасположенные функционировать как структурирующие структуры, т.е. как принципы, порождающие и организующие практики и представления, которые могут быть объективно адаптированными к их цели» (Бурдье, 2001: 102; курсив источника. - Е. М.). Габитус предрасполагает нас к определенным действиям в тех или иных ситуациях, формируя практическое чувство. Акторы могут действовать, исходя из своих установок и стратегий, однако всякие невозможные варианты действий отбрасываются как немыслимые: принципы представления, структурированные габитусом, не дают возможности даже помыслить такие варианты действий. Но сами габитусы структурированы в соответствии с объективными структурами данного поля, к тому же они стремятся воспроизводить себя и достаточно невосприимчивы к изменениям. Габитус - это инкорпорированные структуры объективного социального мира, структурирующие субъективный опыт. Сам габитус, «являясь продуктом истории... производит практики как индивидуальные, так и коллективные, а следовательно - саму историю в соответствии со схемами, порожденными историей» (там же: 105). В этом смысле концепция габитуса схожа с дуальностью структуры Э. Гидденса.
Габитусы формируются в соответствии со структурами поля посредством практик обучения. Укоренившиеся модели поведения с раннего детства способствуют принятию мира как реифицированного (т.е. овеществленного), а также возможности действовать в нем в соответствии с предрасположенностями, сформированными габитусом.
Важным является то, что соответствие практик их контекстам (что и является основной функцией габитуса) создает условие для формирования мира (языка) здравого смысла, «непосредственная очевидность которого удваивается объективностью., обеспечивающей консенсус в отношении смысла практик и мира...» (там же: 112; курсив источника. - Е.М.). Для того, чтобы действия одних акторов интерпретировались другими одинаково и были им понятны, необходима синхронизация габитусов, т.е. их однородность в данном поле. В поле с однородными габитусами осуществляется одинаковое кодирование социальных практик. Иными словами, синхронность объективных структур поля и инкорпорированных структур габитуса есть условие формирование одного способа кодирования социальных практик.
Говоря о способах кодирования, необходимо понимать особенность его теории (как и теории практик в целом): в ней нет множественных миров, как у А. Щюца, или аутопойетичных социальных систем, как у Н. Лумана; есть только один мир - мир разворачивающихся рутинных, дорефлексивных практик, поэтому социальные коды нужно понимать скорее либо как объективированные институциональные значения, которые опять-таки инкорпорированы в структурах габитуса и были сформированы практиками, либо как категории восприятия и видения социального мира, которые как раз этим габитусом и обусловлены.
Данный тезис можно продемонстрировать на замечательном примере самого Бурдье: «Когда кабильская женщина собирает свой ткацкий станок, она не совершает космогонического жеста - она просто собирает ткацкий станок, чтобы ткать на нем ткань, предназначенную для определенной технической цели; но оказывается, что при том символическом багаже, которым она располагает для практического осмысления своей практики - а это прежде всего язык, постоянно отсылающий ее к логике пахоты, - она не может помыслить свои действия иначе как в заколдованной, то есть мистифицированной форме, которой так захвачен жадный до вековых тайн спиритуализм» (там же: 188189). Практические акторы, предрасположенные действовать согласно своему габитусу, подчиняются логике практики, однако их восприятие социального мира зависит от их структур видения и разделения, от оппозиций, заложенных в их мышлении, детерминированных, по Бурдье, социальными факторами.
С тем, как и кем навязываются эти оппозиции мышления, связано понятие символического капитала. Согласно Бурдье, капитал функционирует в определенном поле; символическим же капиталом обладают те акторы, которые обладают наибольшим количеством капитала в данном поле. Символический капитал дает им возможность легитимировать структуру распределения капитала в данном поле: к примеру, налоги - это легитимный рэкет, и легитимный потому, что не признается в качестве рэкета (Бурдье, 2016). Акторы, обладающие символическим капиталом, способны создавать практические механизмы легитимации своего положения. Играть в игру с практическим чувством возможно, если вы принимаете ставки и правила игры: навязывание правил и ставок игры и есть главная символическая работа. Символический капитал позволяет обучать правилам практик, формировать габитусы, что является необходимым условием принятия реальности социального мира. Под покровом символического реальное распределение капитала функционирует как «неузнанно-признанное»: неузнанное как таковое, а потому признанное, но также признанное, а поэтому неузнанное. Необходимо отметить, что социальный мир, по Бурдье, состоит из борьбы акторов за капитал, и, далеко не в последнюю очередь, за капитал символический, конвертируемый в другие виды капитала: «Объектом социальной науки является реальность, включающая в себя все виды борьбы - индивидуальной и коллективной, - стремящейся к сохранению или изменению реальности, и в частности такие ее виды, целью которых является навязывание легитимного определения реальности, чья чисто символическая действенность может способствовать сохранению или подрыву сложившегося порядка, т. е. самой реальности» (Бурдье, 2001: 280).
Заключение
В данной статье был проведен анализ основных социологических способов концептуализации социальных практик, а также проблемы взаимосвязи микро- и макроуровней с точки зрения теории практик. Обсуждались основные понятия и их понимание в различных концепциях: правила, структура, практическое чувство, габитус и т. д. Было отмечено, что практика есть правилосообразное действие, а само правило имманентно практике, ему можно обучить, а знание правила составляет практическое знание «как». Практики характеризуются соответствием фону и ограниченностью. Э. Гидденс понимает под ограничением структуры и структуральные свойства социальных практик, а П. Бурдье улавливает ограниченность с помощью понятия «габитус». Габитус есть также инкорпорированные в диспозициях акторов структуры поля, таким образом, о нем можно говорить как о связи между макро- и микроуровнями. Гидденс же, в свою очередь, предлагает понятие «дуальность структуры» в качестве описания данной связи: акторы являются «творцами» структур, которые, в свою очередь, ограничивают их действия.
Список литературы
1. Бурдье, П. (2001) Практический смысл / пер. с фр.: А.Т. Бикбов, К.Д. Вознесенская, С.Н. Зенкин, Н.А. Шматко; отв. ред. пер. и послесл. Н.А. Шматко. СПб.: Алетейя. 562 с.
2. Бурдье, П. (2016) О государстве: курс лекций в Коллеж де Франс (1989-1992) / ред.-сост. П. Шампань, Р. Ленуар, Ф. Пупо, М.-К. Ривьер; пер. с фр. Д. Кралечкина, И. Кушнаревой; предисл. А. Бикбова. М.: Изд. дом «Дело» РАНХиГС. 720 с.
3. Витгенштейн, Л. (1994) Философские исследования // Витгенштейн Л. Философские работы. Ч. I / пер. с нем. М.С. Козловой, Ю.А. Асеева; сост., вступ. статья, примеч. М.С. Козловой. М.: Гнозис. 612 с. С. 75-319.
4. Волков, В.В., Хархордин, О.В. (2008) Теория практик. СПб.: Изд-во Европейского ун-та в Санкт-Петербурге. 298 с. (Сер. «Прагматический поворот», вып. 2).
5. Гарфинкель, Г. (2002) Исследование привычных оснований повседневных действий // Социологическое обозрение. Т. 2. №1. С. 42-70.
6. Гидденс, Э. (2005) Устроение общества: очерк теории структурации / пер. с англ. И. Тюрина. 2-е изд. М.: Академический проект. 528 с.
References
1. Bourdieu, P. (2001) Prakticheskii smysl [Le Sens pratique / Practical reason] / transl. from French by A.T. Bikbov, K.D. Voznesenskaia, S.N. Zenkin and N.A. Shmatko; ed. and afterword by N. A. Shmatko. St. Petersburg: Aleteiia Publ. 562 p. (In Russ.).
2. Bourdieu, P. (2016) O gosudarstve: kurs lektsii v Kollezh de Frans (19891992) [Sur l'Йtat: Cours au Collиge de France (1989-1992) / On the state: Lectures at the Collиge de France (1989-1992)] / ed. and collected by P. Champagne, R. Lenoir, F. Poupeau and M.-C. Riviиre; transl. from French by D. Kralechkin and I. Kushnareva; foreword by A. Bikbov. Moscow: Delo Publishing House at RANEPA. 720 p. (In Russ.).
3. Wittgenstein, L. (1994) Filosofskie issledovaniia [Philosophische Untersuchungen / Philosophical investigations]. In: Wittgenstein, L. Filosofskie raboty. Ch.I [Philosophical works. Part I] / transl. from German by M.S. Kozlova and Yu.A. Aseev; comp., introduction and notes M.S. Kozlova. Moscow: Gnozis Publ. 612 p. Pp. 75-319. (In Russ.).
4. Volkov, V.V. and Kharkhordin, O.V. (2008) Teoriia praktik [Theory of practices]. St. Petersburg: European University at Saint Petersburg Publ. 298 p. (Series “Pragmaticheskii povorot” / “The practice turn”, issue. 2). (In Russ.).
5. Garfinkel, H. (2002) Issledovanie privychnykh osnovanii povsednevnykh deistvii [Studies of the routine grounds of everyday activities]. Sotsiologicheskoe obozrenie, vol. 2, no. 1, pp. 42-70. (In Russ.).
6. Giddens, A. (2005) Ustroenie obshchestva: ocherk teorii strukturatsii [The constitution of society: Outline of the theory of structuration] / transl. from English by I. Tiurin. 2nd edn. Moscow: Akademicheskii proekt Publ. 528 p. (In Russ.).