Для современников это было знаковое событие. Москва, задолго до того, как стать политической столицей единого Русского государства, стала религиозным центром страны. Это возвысило авторитет московских князей, открыло возможность им действовать заодно с митрополитом, опираясь на силу церкви.
На протяжении своего правления Калита несколько раз посещал Орду, отражая интриги соперников и упрочивая свои связи с «царем». В конце 1330-х годов недовольные московской политикой князья во главе с тверским князем Александром Михайловичем попытались подорвать позиции Калиты в Орде. Иван Данилович сумел отвести угрозу. По-видимому, он воспользовался подозрительностью хана относительно связей Александра Михайловича с Литвой, растущее могущество которой беспокоило ордынцев. Обвинения оказались столь тяжкими, что в 1338 г. по приказу хана Узбека Александр Михайлович был убит.
Политика умиротворения позволила Калите избежать опустошительных набегов татар на русскую землю. В заслугу московскому князю летописцы записали: «Тишина велика» - «престаша погании воевати Русскую землю». Осознавая, что сила князя в численности и богатстве великокняжеских слуг, Иван Данилович стал жаловать землю во временное пользование на условиях службы. Подчеркивая заслуги московского князя, нельзя идеализировать его и забывать, что строил он свое благополучие на искательстве перед ордынскими правителями.
Московские государи не щадили сил и, не стесняясь, использовали подкуп, обман, насилие, чтобы расширить свои владения. Эти князья, лишенные таланта и отличавшиеся устойчивой посредственностью, вели себя, как мелкие хищники и скопидомы (В. О. Ключевский).
Сыновья Ивана Калиты, Семен Иванович Гордый (1340-1353) и Иван Иванович Красный (1353-1359), сохранили за собой великокняжеский стол и продолжили дело отца, собирая под свою руку новые земли. В эти годы в состав великого княжества московского перешло Юрьевское княжество, территория которого славилась своим плодородием и богатыми соляными источниками. Сильной стороной московских князей стало их единство. На печати Семена Ивановича впервые появился титул: «великий князь всея Руси».
В 1352 г. эпидемия чумы унесла жизни великого князя и двух его сыновей. Престол перешел к брату Семена Гордого, Ивану Ивановичу Красному. Летописцы описывали этого князя, прибавляя определения «кроткий», «милостивый», но в ноябре 1359 г. он скончался.
В 1359 году умер Иоанн московский, 33 лет от роду, оставив малолетних сыновей Дмитрия и Ивана и малолетнего же племянника Владимира Андреевича.
Казалось, что ранняя смерть Иоанна будет гибельна для Москвы, ибо малютка-сын его не мог бороться с другими князьями. И, действительно, когда все князья явились в Орде и, недостало одного московского, то хан отдал великое княжение Владимирское суздальскому князю Дмитрию Константиновичу.
Но Москва была уже так сильна, что и такое неблагоприятное обстоятельство, как малолетство князя, не могло повредить ей. Московские бояре, не хотели сойти на низшую степень или отъехать к новому великому князю, в новое княжество, где ничто не было им известно и обеспечено; они начали стараться добыть ярлык своему князю.
Великий стол был передан суздальскому и нижегородскому князю Дмитрию Константиновичу. Тогда в полном объеме и дали знать о себе результаты деятельности первых московских князей. На первый план выступили не столько личные качества правителя, сколько накопленный потенциал княжества и заинтересованность светских и духовных элит в поддержке своего князя. Изменение статуса московского князя также не устраивало митрополита Алексея (1353-1378), последовательного сторонника союза церкви с московскими князьями. Возглавив в годы малолетства Дмитрия Ивановича правительство, митрополит Алексей принялся энергично отстаивать верховенство Москвы.
Воспользовавшись междоусобицей в Орде, московские бояре уже в 1362 г. добились изгнания Дмитрия Константиновича из Владимира. Прошло еще несколько лет и, нижегородский князь принужден был сам отказаться от владимирского стола.
С ростом могущества Московского княжества его правители все чаще прибегали к насилию. В начале 1360-х годов был захвачен и присоединен Дмитров. Затем последовало изгнание из Ростовской, Галичской и Стародубской земель враждебных Москве князей.
Возмужав, Дмитрий Иванович начал вмешиваться в дела великого Тверского княжества. Он вступил в затяжную борьбу с князем Михаилом Александровичем, союзником которого был могущественный литовский князь Ольгерд. Ольгерд дважды подступал к Москве (1368, 1370 гг.), но в канун войны Дмитрий Иванович не напрасно торопился со строительством Московского Кремля. Возведенные из белого камня в невероятно короткий срок кремлевские стены оказались неприступными для литовских войск. Последний, третий, поход (1372 г.) также как и предыдущие два окончился неудачей. Сторожевой полк литовцев потерпел поражение, после чего князь Ольгерд предпочел заключить очередной мир с Дмитрием Ивановичем.
В 1371 г. Михаилу Александровичу Тверскому удалось получить ярлык на великое княжение. Однако владимирцы по призыву московского князя не пустили наместников тверского князя. Ослабление Орды открывало возможность маневра между враждующими группировками ордынской знати и их ставленниками на ханский престол. При этом Москва, располагавшая солидными материальными ресурсами, имела преимущества над своими соперниками. Посланцы московского князя в Орде улаживали конфликт щедрыми подарками. В итоге великий стол был оставлен за внуком Калиты.
На сторону Дмитрия Ивановича в его борьбе с Михаилом Александровичем перешли многие русские князья. В 1375 г. на Тверь, помимо московских полков, двинулись рати из Ярославля, Ростова, Суздаля, Смоленска и даже Кашина, удельного княжества Тверской земли, - всего 22 дружины. По сути это был первый общерусский поход, возглавляемый Дмитрием Ивановичем. Ослабленный в борьбе тверской князь вынужден был признать верховенство Москвы.
При Дмитрии Ивановиче прежнее искательство в Орде постепенно вытесняется стремлением к большей самостоятельности. В этом превращении большую роль сыграла церковь, активно поддерживая процесс объединения. Потомок Калиты встал во главе национальной борьбы за независимость, и это давало ему огромное преимущество перед соперниками: последние, выступая против московских князей, невольно оказывались в стане противников веры.
Княжество Московское постоянно усиливалось, тогда, как Орда видимо ослабевала вследствие внутренних смут, усобиц, и ханы теряли все более и более свое значение, переставали внушать страх.
Неповиновение Дмитрия Ивановича ордынскому хану привело к росту числа набегов ордынцев на Русь. Особенно страдало от них Нижегородское княжество. На помощь нижегородцам пришли союзные князья. В 1377 г., воспользовавшись беспечностью русских воевод, татары разгромили войско на реке Пъяне. На следующий год Дмитрий Иванович встретил ордынское войско на реке Воже, притоке Оки. Жестокая сеча закончилась победой московского князя. Но этот успех был началом к решающей схватке.
Готовясь к ней, Мамай мобилизовал все свои силы. Русские летописи, явно преувеличивая, определяли их число, чуть ли не в четверть миллиона. Современные исследователи называют более скромную цифру - около 60 тыс. Для того времени это было огромное войско. Союзником Мамая выступил великий князь Литовский Ягайло, заинтересованный во взаимном ослаблении Руси и Орды.
Русское войско едва ли уступало по численности Мамаю. Помимо московских полков, к месту сбора пришли рати из Белоозера, Серпухова, Переяславля, Костромы, Владимира, Мурома, Ярославля и других уделов. Модно сделать вывод, что под стяги московского князя сошлась практически вся Русь.
Сражение произошло 8 сентября 1380 г. и закончилось поражением Мамая. Шесть дней после битвы хоронили убитых. Историческая оценка значения Куликовской битвы неоднозначна. Можно выделить следующие основные точки зрения:
Согласно традиционной точке зрения, восходящей к Карамзину и общепринятой большинством историков, Куликовская битва являлась первым шагом к освобождению русских земель от ордынской зависимости.
Сторонники православного подхода, вслед за неизвестным автором Сказания о Мамаевом побоище, видят в Куликовской битве противостояние христианской Руси степным иноверцам.
Крупнейший русский историк XIX века С. М. Соловьёв полагал, что Куликовская битва, остановившая очередное нашествие из Азии, имела то же значение для Восточной Европы, которое имели битва на Каталаунских полях 451 года и битва при Пуатье 732 года для Западной Европы.
Гумилёв и его последователи видят в Мамае представителя торговых и политических интересов враждебной Европы; московские же войска объективно выступили на защиту законного властителя Золотой Орды Тохтамыша. В такой трактовке Куликовская битва предстаёт всего лишь промежуточным этапом борьбы за власть внутри Золотой Орды.
Некоторые современные историки, отнюдь не разделяющие взгляды Гумилёва, всё-таки согласны с тем, что значение битвы сильно преувеличено в историографической традиции. В реалиях 1380 года ещё не могла идти речь об освобождении русских земель от власти Золотой Орды. К задачам московского правительства относились: изменить в свою пользу расклад сил в регионе и возвыситься среди других русских княжеств, используя в своих интересах затяжной внутриполитический конфликт в Орде.
Первая победа над татарами ускорила процесс формирования самосознания и вселила уверенность в освобождение Руси от ханской власти. Упрочились позиции московского князя, который, по определению В. О. Ключевского, окончательно приобрел «значение национального вождя Северной Руси в борьбе с внешними врагами». Поднялся и статус Москвы - она превратилась в национальную столицу.
Разгром Мамая позволил хану Тохтамышу захватить власть в Орде и даже на короткое время восстановить ее единство. В Орде царила враждебная активизация против Москвы. Почти два года Тохтамыш в глубокой тайне готовился нанести Руси сокрушительный удар, чтобы поставить ее на колени.
Используя усобицу между русскими, хан привлек на свою сторону рязанского и нижегородского великих князей. Нашествие татар в 1382 г. было подобно потопу. Конница хлынула в русские пределы, все сметая на своем пути. Пограничные князья пытались спасти свои земли от погрома и перекинулись в стан врага.
Дмитрий Иванович отправился в Кострому, вероятно, собирать войско. Существует и другая версия: он пытался избежать столкновения с Тохтамышем. В конце августа хан осадил Москву. Москвичи встретили ордынцев камнями, стрелами и даже выстрелами из тюфяков (мелкокалиберные орудия). Не в силах сломить сопротивление Тохтамыш прибегнул к обману. Он пообещал снять осаду после выражения покорности. Когда ворота города были открыты, враг ворвался в Кремль. Погром был страшный.
Дмитрий Иванович вынужден был признать власть хана и возобновить выплату «выхода». Но военно-политический потенциал Орды был настолько подорван, что восстановление ордынского владычества в полном объеме было невозможным. Тохтамыш не просто сохранил за московским князем великий стол, а по сути, утвердил превращение Владимирского княжения в московскую вотчину.
Дмитрий Донской княжил тридцать лет. Первые победы над ордынцами говорят о полководческом таланте Дмитрия Донского. Но он проявил себя и как крупный государственный деятель, волевой и самостоятельный властитель.
Внушительны и территориальные итоги правления Дмитрия Ивановича: он не только окончательно закрепил за Москвой великое княжение, но и сделал крупные приобретения в Заволжье, в бассейнах Клязьмы и Оки. Таким образом, материально и территориально расширялась база для объединения великорусских земель вокруг Москвы. Перед смертью Дмитрий разделил княжество между сыновьями. Старшего сына Василия он «благословил» «своей отчиной великим княжением». Василий получил большую часть Московского княжества и Москву, пятнадцатилетний Юрий - Галич и Звенигород, семилетний Андрей - Можайск и Белоозеро, четырехлетний Петр - Дмитров и Углич. Великий князь действовал в духе удельных представлений и, хотя стремился не допустить столкновений между сыновьями, наказывая им слушаться «брата старшего в мое место своего отца», невольно создал основу для будущей междоусобной войны.
.4 Феодальная война
С конца XIV в. объединительная политика Москвы обретает ряд новых черт. Московские правители все чаще прибегают к насилию, санкционируя свои действия волей хана. Сама Орда переживает глубокий кризис, распадаясь на враждующие между собой части, каждая из которых предъявляет свои права на «русский улус». В связи с этим множится число разбойничьих походов на Русь. Потребность в князе, способном организовать общую эффективную защиту, становится насущной потребностью конца XIV в .
На политические процессы Руси огромное воздействие оказывала Литва. Литовские князья в полной мере воспользовались ослаблением Орды, собрали под свою руку главные древнерусские земели. Одновременно в Великом княжестве Литовском шел процесс сближения с Польшей, что вело к росту польского и католического влияния в Литве. Православная элита оказалась перед нелегким политическим, религиозным и культурным выбором, побудившим многих обратить взоры на Москву.
Василий I (1389-1425) с успехом продолжил дело своего отца. В юности он четыре года провел в ордынском плену. Когда князь достиг совершеннолетия, доброхоты помогли бежать ему из Орды в Литву. По-видимому, там он был помолвлен с дочерью правителя Литвы князя Витовта. Взойдя на трон, Василий I проводил политику покорности Орде и старался использовать ее мощь для расширения московских владений.
Пользуясь осложнениями в Орде, он не упускал случая расширять границы своих владений. Василий I получил ярлыки на Муромское и Тарусское княжества, важным приобретением явилось Нижегородское княжество.
Оказавшись в изоляции ордынский хан Тохтамыш со своими сторонниками начал искать прибежище в Литве. Здесь он заключил договор с Витовтом, согласно которому литовский князь должен был способствовать возвращению Тохтамыша на ордынский престол, а Тохтамыш - вокняжению Витовта «на всей земле русской». Это был опасный для Москвы союз. Однако в августе 1400 г. в сражении на р. Ворскле, левом притоке Днепра, Витовт и Тохтамыш потерпели поражение от нового ордынского хана Тимура.
Литовский князь был вынужден отказаться от своих обширных планов, однако это не помешало ему в 1404 г. завоевать Смоленское княжество. Василий I, избегая обострения с Литвой, не выразил протест этому присоединению. Но когда Витовт попытался укрепить свои позиции в Новгородской и Псковской землях, Москва решительно выступила против. В 1390 г. Василий женился на Софье Витовтовне, дочери Витовта. Династический брак, несомненно, повлиял на отношения Василия с могущественным литовским князем. Тем не менее, Василий Дмитриевич не отказался от самостоятельной политики. Вспыхнувшая между Москвой и Вильно война 1406-1408 гг. не выявила победителя. В преддверии столкновения с Тевтонским орденом Витовт пошел на заключение мира.
Свержение Тохтамыша ордынским ханом Тимуром позволило Василию I прекратить уплату «выхода». С этим не пожелал мириться другой ордынский правитель, стремившийся к власти - Едигей. В декабре 1408 г. его рать вторглась в московские пределы. Василий I не остерегся, рассчитывая, что Орда ослабела, и не предпринял заранее мер против хитрого врага. Подобно отцу, Василий Дмитриевич бежал в Кострому, но лучше своего отца распорядился защитой Москвы, поручив ее храброму дяде, серпуховскому князю Владимиру Андреевичу. Москвичи сами сожгли свой посад. Едигей не мог взять Кремля, зато Орда опустошила много русских городов и сел. Москва испытала, что если Орда не в силах была держать Русь в своем подчинении, как прежде, зато она еще долго могла быть ей страшной своими внезапными набегами, разорениями и уводом в плен жителей. Известие об очередной смуте в Орде изменило планы ордынского ставленника. Он двинулся назад, предварительно взяв с москвичей огромный «окуп 3000 рублев». Масштабы разорения были таковы, что современники сравнивали их с нашествием Батыя. Но главное - Василий I вынужден был возобновить уплату «выхода».