Область внешнеэкономической деятельности – одна из немногих, где была проведена унификация не только коллизионных, но и материальных норм права на универсальном уровне. Это можно объяснить стремлением государств создать эффективный регулятор международных отношений между физическими и юридическими лицами, которые в конечном итоге обеспечивают благоприятный климат в сфере экономики для взаимоотношений самих суверенов. Среди международных конвенций, содержащих коллизионноправовые нормы, следует назвать две гаагские конвенции 1955 г. и 1986 г., имеющие один предмет регулирования (договоры международной купли-продажи товаров) и именуемые в публикациях на русском языке практически одинаково: Конвенция о праве, применимом к международной куплепродаже товаров 1955 г. и Конвенция о праве, применимом к договорам международной купли-продажи товаров 1986 г. Россия не является участницей этих конвенций. К международным источникам, регулирующим внешнеэкономические сделки посредством унифицированных материально-правовых норм, относятся Конвенция об исковой давности в международной купле-продаже товаров 1974 г. и Конвенция ООН о договорах международной купли-продажи товаров 1980 г. Конвенцию 1980 г. можно считать моделью компромисса государств, правовые системы которых предусматривают разное правовое регулирование сделок международного характера. Подготовленная Комиссией ООН по праву международной торговли (ЮНСИТРАЛ), она была принята на конференции в Вене 10-11 апреля 1980 г. и заменила две гаагские конвенции 1964 г. (Конвенцию о единообразном законе о международной купле-продаже товаров и Конвенцию о единообразном законе о заключении договоров международной купли-продажи товаров). В настоящее время участниками Конвенции 1980 г. являются более 60 государств, что подтверждает ее универсальность. Международно-правовое регулирование сделок международного характера включает конвенционное регулирование и регулирование, осуществляемое посредством международных обычаев и обыкновений. Определенное регулирующее воздействие оказывает судебно-арбитражная практика. Рассмотрим основные положения трех международных конвенций, содержащих унифицированные материально-правовые нормы: Конвенции о договорах международной купли-продажи товаров 1980 г., Конвенции об исковой давности в международной купле-продаже товаров 1974 г. и Конвенции о международном финансовом лизинге 1988 г. Конвенция ООН о договорах международной купли-продажи товаров (Вена, 1980 г.).
Рабочая комиссия, принимавшая участие в подготовке проекта этой конвенции, учла недостатки двух предшествующих гаагских конвенций 1964 г. и положительный опыт региональных соглашений. В 1980 г. на дипломатической конференции ООН, на которой присутствовали представители 62 государств, был принят окончательный вариант Конвенции. Однако Конвенция вступила в силу лишь через восемь лет (с 1 января 1998 г.). Первого сентября 1991 г. к Конвенции присоединился Советский Союз, а с 24 декабря 1994 г. ее участницей стала Россия. Основанием явился тот факт, что Россия продолжила членство бывшего СССР в Организации Объединенных Наций и соответственно принявшая на себя в полном объеме ответственность по всем обязательствам и международным договорам СССР, включая Венскую конвенцию. При присоединении к Венской конвенции СССР сделал заявление, что соответствующие положения Конвенции, допускающие заключение, изменение или прекращение договора купли-продажи не в письменной форме, не применимы, если хотя бы одна из сторон имеет свое коммерческое предприятие на территории СССР. В соответствии со статьей 6 Конвенции от ее положений могут отступить сами стороны внешнеэкономической сделки. Таким образом, существует своего рода двухуровневая диспозитивность, которая на первом уровне предоставляет возможность государствам исключить «неприемлемые» для их правовой системы предписания, а на втором – уже непосредственно самим сторонам сделать соответствующую оговорку в контракте, исключив при этом либо вообще применение Конвенции, либо отдельных ее частей, глав, норм. Может оказаться, что российский участник при заключении международного контракта с иностранным партнером сделал арбитражную оговорку о применении российского права, позабыв при этом, что составной частью российского права является Венская конвенция. Исковая давность является одним из важнейших институтов правовых систем, обеспечивающих возможность защиты нарушенных прав и по существу влияющих на правовой результат разрешения спора. Рассматривая вопросы о возникающих в МЧП скрытых коллизиях, не случайно использовался хрестоматийный пример с исковой давностью. Различное понимание исковой давности в правовых системах разных государств приводит к тому, что в системе романо-германских стран, где исковая давность относится к институту материального права, стороны могут рассчитывать на защиту их прав, даже если срок для защиты уже истек, поскольку существует возможность его восстановления в судебном порядке.
В странах общего права исковая давность исторически относится к институту процессуального права, и лицо теряет право на защиту, которая в данном случае будет толковаться как право на обращение в суд. Вопрос 6. Международные расчеты и кредитные отношения. Анализ действующего законодательства (раздела VI ГК РФ) дает возможность дифференцировать сделки, совершаемые в процессе международного обмена: все они относятся к гражданско-правовым сделкам международного характера.В эту группу входят внешнеэкономические сделки (законодатель упоминает об их существовании единственный раз в VI разделе, закрепляя в п. 2 ст. 1209 одностороннюю коллизионную норму применительно к регулированию формы внешнеэкономической сделки); сделки с участием потребителя (бытовые сделки – специальное коллизионное регулирование предусмотрено в ст. 1212) и односторонние сделки (ст. 1217). В разделе VI ГК РФ законодатель вообще не использует понятия «международная сделка» или «сделка международного характера». По-видимому, в своих работах международники будут прибегать к употреблению этих понятий, поскольку просто термин «односторонняя сделка» или «двусторонняя сделка» еще не свидетельствует о том, что гражданско-правовая сделка осложнена иностранным элементом. Внешнеэкономическая сделка (ВЭС) – это комплексное понятие, означающее деятельность субъектов МЧП в области международного обмена товарами, работами, результатами интеллектуальной деятельности, различного рода услугами, направленную на установление, изменение и прекращение гражданских прав и обязанностей. Правовое регулирование международных сделок в Российской Федерации включает как международно-правовое, так и национальноправовое регулирование. При регулировании одних и тех же вопросов нормами международных договоров и нормами национального права преимущество имеют первые. Отдельные вопросы подчиняются односторонним коллизионным нормам российской правовой системы, которые представляют собой так называемую «позитивную» оговорку. К таким вопросам относится форма внешнеэкономических сделок, правовое регулирование которой при участии в международных сделках российских юридических лиц и предпринимателей подчиняется только российскому праву. Немалое значение при регулировании международных сделок имеют правовые обычаи и судебные прецеденты. Обычаями называют многократное единообразное повторение участниками делового оборота определенных фактических отношений, в результате чего складываются определенные правила поведения (например, ИНКОТЕРМС); под судебными прецедентами - вырабатываемые судами правила, упорядочивающие определенные фактические отношения (например, решение Высшего Арбитражного Суда РФ о применении положений ИНКОТЕРМС в том случае, если в контракте делается ссылка на них).
Законодательство РФ в области внешнеэкономической деятельности, содержащее материально-правовые нормы, не решает коллизионную проблему и поэтому не входит в число источников МЧП при регулировании ВЭС в России. Специфика международных экономических отношений приводит к формированию особого правового режима для договоров в этой области. Но необходимо определить, что следует понимать под договорами в сфере внешнеэкономических связей. Вопрос 7. Интеллектуальная собственность в международном частном праве. Во многих странах коллизии законов в области обязательств вследствие причинения вреда решаются исходя из первенствующего значения одного из старейших начал международного частного права – закона места совершения деликта. Выбор права места деликта в качестве ведущей коллизионной нормы закреплен (с более или менее существенными отступлениями) в законодательстве (Австрия, Великобритания, Венгрия, Германия, Греция, Испания, Италия, канадская провинция Квебек, Китай, Монголия, Польша, Португалия, Тунис, Турция и др.), судебной практике ( Франция, Скандинавские страны), в международных договорах, включая Кодекс Бустаманте, Гаагскую конвенцию о праве, применимом к дорожно-транспортным происшествиям, 1971 г., Соглашение о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности, 1992 г., Конвенцию о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам 1993 г. Следуют этому началу Модель ГК для стран СНГ, гражданские кодексы Армении, Белоруссии, Казахстана, Киргизии, Узбекистана, законы Азербайджана, Украины и Эстонии о международном частном праве. Но Закон Грузии 1998 г. и ГК Молдавии придают началу lex loci delicti значение одного из определяемых ими вариантов применимого права. В приверженности названному принципу последовательна судебная практика Франции, позиция которой сложилась на основе расширительного толкования абз. 1 ст. 3 Французского ГК: «Законы, касающиеся благоустройства и безопасности, обязательны для всех, кто проживает на территории Франции. Включая в состав таких предписаний правоположения о деликтах, доктрина и практика выводят из данной нормы двустороннее коллизионное правило – lex loci delicti.Будучи распространенной, привязка к закону места совершения правонарушения тем не менее встречает возражения, которые сводятся главным образом к критике ее «жесткости», затрудняющей поиск решения, справедливого в каждом отдельном случае.
Не будет преувеличением заметить, что во второй половине минувшего века произошла основательная переоценка классического начала: отношение к нему в доктрине и практике колеблется от безусловного признания до существенного ограничения или вытеснения новыми, гибкими коллизионными формулами. Проявлением современных подходов стали комбинированное применение закона места совершения деликта и иных коллизионных правил, отсылающих к общим для сторон законам гражданства, домицилия, места пребывания и др., построение системы коллизионных норм, рассчитанных на отдельные виды правонарушений, выбор сторонами обязательства в ограничиваемых пределах применимого права и, конечно же, привязка деликтного отношения к праву страны, с которой это отношение имеет наиболее тесную связь. Эти тенденции прослеживаются в развитии зарубежного законодательства, в международной договорной практике. Распространение получили исключения из правила, отсылающего к закону места совершения деликта, предназначенные для коллизионного регулирования ответственности за вред, причиняемый дорожно-транспортными происшествиями, недобросовестной конкуренцией, недостатками товара, посягательствами на честь и достоинство. Ограничение закона места совершения деликта в пользу общего для сторон обязательства закона, кажется, прочно вошло в практику. Обновление инструментария, используемого современными кодификациями коллизионного права деликатных обязательств, связано с обращением к институту escape clauses, позволяющему «вытеснять» неадекватные коллизионные решения «наиболее близким правом», совмещая начала предсказуемости и гибкости (§1 (1) Закона Австрии 1978 г., ст. 15 (1) Закона Швейцарии 1987 г., раздел 12 Закона Великобритании 1995 г. «О международном частном праве (различные положения). «Вытеснение» может относиться к неопределенному кругу решений, но может иметь и конкретный, адресный характер.Коллизионные вопросы правонарушений (torts) – одна из ветвей коллизионного права США, претерпевших наиболее значительные изменения в своем развитии. Если первый Свод законов о конфликте законов (1934 г.) исходил из определяющего значения закона места совершения правонарушения, то второй Свод (1971 г.), по существу, закрепил результаты глубокой ревизии взглядов в этой области, признав главенствующей привязку к праву, наиболее значимым образом связанному с происшествием и сторонами.