10. Чудо, которое ты получишь, ты отдашь. Каждое из них станет свидетельством закона, на коем зиждется спасение: справедливость должна быть одна для всех, чтобы кто–либо исцелился. Никто не должен потерять и все должны найти. Каждое чудо — пример того, на что способна справедливость, когда она предложена подобным. Она получена и равно отдана. И в этом — осознание, что отдавать и получать — одно и то же. Поскольку справедливость не нарушает их подобия, она не видит разницы там, где ее нет. И таким образом справедливость для всех одна и та же, поскольку она не видит ни в ком различий. Дар справедливости универсален и весть его одна:To, что Господне, принадлежит и причитается каждому.
Глава 26 - ПЕРЕХОДНАЯ СТАДИЯI. "Жертва" Единством1. В "динамике" атаки ключевая роль принадлежит идее жертвы. Она — тот центр, вокруг которого приходят в видимое равновесие все компромиссы, отчаянные попытки сделок и все конфликты. Жертва символизирует центральную доктрину, гласящую, что кто–то непременно должен потерять. Сосредоточенность такой концепции на теле очевидна, поскольку жертва — всегда попытка ограничить потерю. Тело, само по себе, — жертва; отказ от силы во имя сохранения ничтожно малой ее части для себя. Увидев брата в теле, отдаленном от твоего, значит пожелать увидеть лишь незначительную его часть, пожертвовав всем остальным. Взгляни на мир вокруг себя и убедись: ничто не связано ни с чем, всё замкнуто на самом себе. Соображаемые сущности могу сойтись поближе или же отдалиться друг от друга, но не соединиться.2. Мир, видимый тобою, основан на "жертве" единством. Он есть картина полной разобщенности, отсутствие какого–либо единения. Каждая сущность обнесена такой по виду крепкой и сплошной стеною, что заключенное внутри не в состоянии достичь чего–либо снаружи; тому же, что снаружи от нее, не дотянуться до укрытого внутри и не соединиться с ним. Каждая часть должна пожертвовать другою для сохранения собственной полноты. Ведь при соединении они тотчас же утратят индивидуальность, но разобщенные, они сохраняют свое лицо.3. Жалкая, огороженная телом часть, становится тем я, что сохраняется через жертву всем остальным. А остальное, в свою очередь, должно утратить эту небольшую часть и стать неполноценным для сохранения ее полноты. В подобном восприятии себя потеря тела действительно была бы жертвой. Ибо картина тел становится знаком ограничения жертвы, знаком того, что что–то всё еще осталось одному тебе. И ради обладания этой малостью положены пределы всему вовне, как и всему, что видится твоим. Ибо давать и получать — одно и то же. А принимать ограничения тела, значит навязывать эти пределы каждому увиденному брату. Ты должен видеть его так же, как себя.4. Тело и есть потеря, и его можно сделать жертвой. Покуда ты видишь брата телом с собою врозь, в его отдельной скорлупе, ты жертвы требуешь и от себя, и от него. Возможно ли потребовать от Сына Божьего большей жертвы, нежели восприятие себя без своего Отца? Или его Отца без Сына? А между тем, любая жертва требует их раздельного существования. Память о Боге отвергается, когда с кого–то спрашивается жертва. Какого же свидетеля Сыновней целокупности можно увидеть в мире разделенных тел, как бы он искренне ни свидетельствовал истине? Он — невидимка в подобном мире. А его песнь единства и любви в том мире не слышна. Ему дано, однако, заставить мир отступить перед его песней и стать видимым, заместив собою зрение плоти.
5. Желающие видеть свидетелей истины, а не иллюзий, просят возможности увидеть в мире цель, что наделяла бы его значением и смыслом. Вне твоей особой функции мир для тебя лишен всякого смысла. Однако он может стать сокровищницей, невиданно богатой и беспредельной, как и сами Небеса. В каждом мгновении здесь зрима святость брата, чтоб пополнять неистощимыми запасами каждый убогий клок, каждую кроху мизерного счастья, тобою отведенного себе.6. Единство можно утерять из виду; пожертвовать его реальностью нельзя. Нельзя утратить то, чем ты согласен жертвовать или же отстранить Святого Духа от выполнения Его задачи: показать тебе, что оно не было утрачено. Внимай же песне, что поет тебе твой брат, дай миру отступить, прими отдохновение, братским свидетельством предложенное во имя покоя. Но брата не суди; иначе не услышишь песни своего освобождения и не увидишь, о чем ему дано свидетельствовать, чтобы и ты увидел это вместе с ним и с ним возрадовался. Не жертвуй его святостью во имя своей веры в грех. Ты жертвуешь его невиновностью вместе со своей, и умираешь всякий раз, завидев в брате грех, заслуживающий смерти.7. Но в любой миг ты можешь родиться снова; жизнь можно снова возвратить тебе. Святостью брата тебе дается жизнь, ведь ты не умираешь, ибо безгрешие его известно Богу и может стать твоею жертвой не более, чем свет в тебе погаснуть лишь оттого, что он его не видит. Ты, приносящий в жертву жизнь и обращающий свои глаза в свидетелей смерти Бога и Его святого Сына, не думай, что тебе под силу сделать Их тем, чего для них нет в Божьей Воле. В Царстве Небесном Божий Сын — не пленник тела, не жертва одинокая греху. А каков он на Небесах, таким он остается вечно и повсюду. "Христос во веки тот же". "Рожденный свыше" в каждое мгновение и временем не тронутый, недосягаем он для смерти или для жертвы жизнью. Ведь им не создана ни та и ни другая, и лишь одна из них ему дана Тем, Кто знает, что Его дарами нельзя пожертвовать или же их утратить.8. Господня справедливость в добросердечии покоится на Его Сыне и ограждает его от всякой несправедливости мирской. Способен ли ты сделать его грех реальностью, обратив в жертву Волю для него его Отца? Не осуждай же его, видя его в застенках гнилой тюрьмы, где он и сам видит себя. Твоя особая задача — держать открытой дверь, чтобы он вышел и осиял тебя, чтоб отдал тебе обратно дар свободы приятием его от тебя. А что еще могло составить особую функцию Святого Духа, если не освобождение святого Сына Божьего из загнивающих застенков, созданных им затем, чтоб отстранить себя от справедливости? Разве же твоя функция может быть иной, с другой задачей, нежели Его?
II. Многообразие форм. Одна коррекция1. Не трудно догадаться, отчего ты так упорствуешь, не обращаешься с проблемами к Святому Духу. Решать одни проблемы для Него так же нетрудно, как другие. Все они для Него одинаковы, поскольку разрешаются в одном аспекте и одинаковым подходом к ним. Аспекты, требующие разрешения, не меняются, какую бы проблема ни принимала форму. Она может предстать в различных формах, и так будет, доколе существует сама проблема. Бесцельно разрешать ее в конкретной форме. Она возникнет снова и будет возвращаться вновь и вновь, покуда ей не найдено окончательное решение, исключающее ее появление в какой угодно форме. Только тогда ты от нее свободен.2. Святой Дух предлагает избавление от всех твоих предполагаемых проблем. Все они для Него одно и то же, поскольку независимо от формы, каждая требует жертвы и потери от другого во имя обретения чего–либо тобой. Когда же ситуация разрешилась без чьих–либо потерь, проблема исчезает, ибо она была ошибкой восприятия, ныне исправленной. Привести к истине одну ошибку Святому Духу не сложнее, чем другую. Ведь и есть всего одна ошибка: мысль, будто потеря вообще возможна и может кому–то пойти на пользу. Будь это правдой, Бог оказался бы несправедлив, возможен грех, оправдана атака, заслужено возмездие.3. Любая форма этой ошибки исправляется только одним путем. Потери нет, думать иначе значит ошибаться. У тебя нет проблем, пусть ты и думаешь иначе. Но ты бы отказался от подобных мыслей, увидев их исчезающими одну за другой, безотносительно к их сложности или величине, безотносительно ко времени и месту или какому–то другому свойству, в котором ты увидел отличие одной проблемы от другой. Не думай, будто пределы, тобой навязанные всему видимому, в какой–то мере ограничивают Бога.4. Чудо справедливости исправляет все ошибки. Любая проблема есть ошибка. Она несправедлива к Сыну Божьему, а следовательно и не истинна. Святой Дух не оценивает несправедливость как малую или большую, как более или менее справедливую. Он в них вообще не видит свойств. Они — ошибки, от которых без нужды страдает Божий Сын. Так удаляет Он и гвозди, и шипы. Он не задержится, чтобы судить, насколько сильна или ничтожна боль. И приговор Его всему один: всё, причиняющее боль Божьему Сыну, несправедливо, а следовательно, не истинно.5. Ты, полагавший, будто безопасней отдать на исправление какие–то ошибки, оставив при себе другие, запомни: справедливость совершенна. Частичной справедливости не существует. Если виновен Божий Сын — Он осужден и не заслуживает милосердия от Бога справедливости. Но не проси у Бога наказания для него лишь потому, что ты находишь его виновным, желая его смерти. Бог предлагает тебе средство увидеть его невинность. Справедливо ли наказывать его за то, что ты не видишь того, что мог увидеть? Всякий раз, оставляя проблему для собственного разрешения или считая ее неразрешимой, ты сделал ее огромной и упустил надежду на исцеление. Ты отрицаешь, что чудо справедливости может быть справедливым.
6. Если Бог справедлив, то нет проблем, неразрешимых для справедливости. Однако ты считаешь, будто некая несправедливость и справедлива, и добра, и что она необходима для твоего самосохранения. Подобные проблемы кажутся и непомерными и неразрешимыми. Ведь многим ты желаешь ущерба и никого не видишь целиком достойным освобождения от жертвы. Подумай снова о своей особой функции. Некто был дан тебе, чтобы увидеть в нем его абсолютную безгрешность.И ты с него не спросишь жертвы, поскольку не пожелаешь ему урона. Чудо справедливости, к коему ты воззвал, упокоится на тебе столь же определенно, как и на нем. А Дух Святой не удовольствуется, покуда чудо не придет ко всем. Ибо всё, что ты отдаешь Ему, есть достояние всех, и твоим даром Он гарантирует его получение всеми поровну.7. Подумай, какое облегчение придет к тебе с желанием принять коррекцию своих проблем. Даже одной из них ты не оставишь при себе, поскольку не пожелаешь боли в какой угодно форме. И ты увидишь как самая ничтожная обида стихает под добрым взглядом Святого Духа. Ибо любая боль ничтожна в Его глазах и не стоит большего, нежели легкий вздох перед ее исчезновением; она упразднена, изглажена из памяти навечно. То, что казалось прежде особенной проблемой, непоправимою ошибкой, неизлечимой раной, преобразилось во вселенское благословение. Жертва ушла. И вспоминается вместо нее Божья Любовь, своим сиянием сметающая прочь всякую память о жертве и потере.8. Покуда страх перед справедливостью не сменится любовью к ней, память о Боге не вернется. Господь не может быть несправедливым к кому–то или к чему–то зная: всё что ни есть принадлежит Ему и навсегда останется таким, каким Он это сотворил. Всё, что Он любит, должно быть безгреховным и недоступным для атаки. Твоя особая функция распахивает двери, за коими нетронутой и полностью неоскверненной хранилась память о Его Любви. Всё, что от тебя требуется, это желание получить Царство вместо ада; тогда тяжелые запоры, удерживающие дверь закрытой, падут и их не станет. Ибо не в Воле Твоего Отца, чтобы ты получил или отдал меньше того, что Он даровал тебе, сотворив тебя в совершенной любви.III. Пограничная межа1. Сложность — не от Бога. Могло ли быть иначе, если Он знает всё единым? Он знает одно творение, одну реальность, единственную истину и Своего единственного Сына. Ничто не противостоит единству. Тогда разве возможна сложность в Нем? Что ждет решения? Только конфликт рождает возможность выбора. А истина проста, едина и не имеет противоположности. Разве разлад вползет в ее присутствие простое, разве же он внесет в единство сложность? Истина не принимает никаких решений, поскольку не из чего выбирать. В противном случае, выбор стал бы необходимым шагом на пути к единству. То, что есть всё, не оставляет места ничему иному. Однако вопрос подобного масштаба выходит за рамки данного учебного плана. Нам нет нужды задерживаться на том, чего нельзя немедленно усвоить.