В 1974 г. судья в маленьком городе Китченер в провинции Онтарио позволил двум преступникам, обвиненным в вандализме, компенсировать ущерб своим жертвам. С помощью сотрудника службы пробации и волонтера из Меннонитской церкви преступники встретились с 22 жертвами и выработали соглашение по компенсации ущерба. Компенсация могла быть не только монетарной, она также заключалась в выполнении разного рода работ для жертв. Этот прецедент стал первой формальной попыткой организации примирительной программы между преступниками и жертвами в Канаде.
Механизм применения ВП в современной системе уголовной юстиции Канады следующий. Для правонарушителя есть пять путей быть направленным для участия в программе ВП, а именно:
1) полицией (до вынесения обвинения);
2) прокурором (после вынесения обвинения);
3) судом (до вынесения приговора);
4) службой исполнения наказания (после вынесения приговора);
5) в рамках пробации (после завершения наказания).
Условием для направления дела в ВП является добровольное и искреннее намерение обвиняемого принять ответственность за содеянное и готовность работать с жертвами и общиной. Жертвы тоже должны дать согласие встретиться с преступником. Большинство правонарушителей - это молодые люди в возрасте от 14 до 16 лет, которые совершили преступление впервые. Наиболее частые преступления - хулиганство, нанесение граффити, физическое нападение, кража со взломом и мошенничество. Полиция Канады вместе с сотрудниками программ ВП отмечает успех применения программ ВП также для взрослых преступников, что подтверждается научными исследованиями [3].
ВП является неотъемлемой частью уголовной юстиции Канады, которая представляет собой сложную гибридную систему, основанную на двух разных философиях и практиках реагирования на преступление. Законы Канады содержат положения о необходимости применения ВП как подхода, альтернативного традиционному карательному правосудию, как к подросткам (секции 3, 10, 19 и 42 в Законе «О ювенальной уголовной юстиции»), так и к совершеннолетним преступникам (положения 716 и 717 Уголовного кодекса Канады).
Однако сложности в объединении принципов восстановительного и карательного правосудия все же существуют. Судьи в Канаде должны рассматривать возможности применения ВП в рамках существующей доминантной карательной системы правосудия, основные принципы которой сводятся к наказанию, которое по степени тяжести должно быть пропорционально преступлению и степени ответственности преступника [11]. Эти принципы труднодостижимы в рамках ВП, которое направлено на удовлетворение интересов жертв, принятие ответственности правонарушителями и их интеграцию в общество, а также преодоление вреда, нанесенного преступлением общине. Другая проблема, связанная с ВП, заключается в расширении зоны применения карательной юстиции в случае необходимости назначения тюремного наказания за нарушение условий условного наказания. Это может произойти, если условия для реабилитации и возмещения ущерба в рамках ВП труднодостижимы. К другим трудностям применения ВП в Канаде относятся обязательные минимумы сроков тюремного заключения для некоторых видов преступлений, а также стремление к уравниванию наказания за сходные преступления, совершенные при похожих обстоятельствах. С позиции ВП наказание в первую очередь должно зависеть от потребностей жертв, общины и преступника, и поэтому оно может варьировать между разными преступниками.
Громкое убийство девочки-подростка двумя другими несовершеннолетними в провинции Британской Колумбии в 1997 г. демонстрирует эффект применения ВП и его взаимодействие с карательной юстицией Канады. Два подростка, Варрен Гловацки (16 лет) и Келли Эллард (15 лет), вначале жестоко избили и затем утопили Рину Вирк (14 лет). Оба подростка были признаны виновными в совершении убийства второй степени и приговорены к пожизненному заключению. Однако так как Гловацки добровольно и с согласия семьи жертвы участвовал в программе ВП (в ходе которой извинился, признал ответственность за содеянное, и семья жертвы приняла это), он был освобожден из тюрьмы в 2010 г. Эллард же все еще в тюрьме, несмотря на рождение у нее там ребенка и многочисленные прошения о раннем освобождении. Она не изъявила желания участвовать в программе ВП и отказывается полностью признать свою вину. Семья жертвы так и не услышала от нее просьбы о прощении за содеянное более 20 лет назад.
Сегодня в Канаде создано и успешно функционирует более 400 программ ВП Search the directory of restorative justice. Department of Justice. Вместе с Новой
Зеландией и Австралией Канада является одной из передовых стран в мире по распространению и степени применения ВП в своей уголовной юстиции. Опросы общественного мнения среди канадцев демонстрируют высокую поддержку ВП, особенно за ненасильственные преступления (85%). Основные цели наказания посредством заключения в тюрьму жители Канады видят в обеспечении общественной безопасности (37%), реабилитации (34%); только 17% называют «наказание конкретного преступника» [12].
Восстановительное правосудие в Германии
Первые попытки улучшения положения жертв преступлений в Германии нашли свое отражение на законодательном уровне в 1970-х и 1980-х гг. Однако, несмотря на введение в 1976 г. Закона о компенсации жертвам и в 1986 г. Закона о защите жертв, жертвы и общины оставались мало интегрированными в уголовное судопроизводство. Более активное развитие ВП в Германии началось с 1990-х гг. в форме медиации. В 1994 г. медиация жертвы - правонарушителя стала частью уголовного законодательства по делам несовершеннолетних. Она предназначалась для использования не только в случаях мелких преступлений, но и для всех преступлений, в том числе насильственных преступных деяний [13]. Хотя только треть жертв серьезных преступлений соглашалась на участие в программе медиации [14], в 80% всех других дел обе стороны нашли разрешение конфликта через медиацию. восстановительный правосудие канада германия россия
Более того, в 1999 г. правительство Германии приняло Закон для усиления внесудебного разрешения конфликтов. В соответствии с этим законом реституция жертвы - правонарушителя стала официальной частью уголовного процесса [15, S. 90]. Прокуроры и судьи теперь стали должны рассматривать возможность разрешения дел путем посредничества между правонарушителем и жертвой на всех этапах уголовного процесса. Сегодня в Германии процедура реституции жертвы - правонарушителя остается единой во всех федеральных землях. Критерии применения реституции состоят в следующем: исключение мелких преступлений (чтобы избежать расширения социального контроля), наличие конкретной жертвы, четко определенные обстоятельства преступления, признание вины и принятие ответственности за преступление правонарушителем и, наконец, согласие обеих сторон (жертвы и правонарушителя) на установленную процедуру и желание сотрудничать [ibid, S. 93; 16].
Несмотря на значительные достижения в применении «восстановительной парадигмы» в уголовной юрисдикции Германии в последние 20 лет, а также на эффективность этих программ [17-19], есть факторы, которые сдерживают развитие ВП в полной мере. Среди этих факторов - ограниченная информированность сотрудников уголовной системы, а также населения о принципах и результативности ВП. Часто сами жертвы не осведомлены о возможностях, альтернативных карательному правосудию [14]. Однако основные факторы связаны с недавними политическими и социальными изменениями в немецком обществе. Наплыв в Германию большого числа мигрантов из исламских стран в последние несколько лет связывают с усилением страха перед преступностью и ростом настроений, поддерживающих жестокость наказанияDie Angste der Deutschen 2018 // R+V-Versicherung mit dem Plus. Wiesbaden, 2018. [20].
Восстановительное правосудие: опыт России
В России интерес к ВП возник в конце 1990-х гг. Начало реализации его идей было заложено в проектах общественного центра «Судебно-правовая реформа» (www.sprc.ru). Условиями для этого послужили растущая роль ВП в уголовных системах западных стран, а также необходимость следовать общепризнанным принципам и нормам международного права и международных договоров РФ [21]. В 2014 г. Правительство РФ утвердило Концепцию развития до 2017 года сети служб медиации в целях реализации восстановительного правосудия в отношении детей, в том числе совершивших общественно опасные деяния, но не достигших возраста, с которого наступает уголовная ответственность в Российской ФедерацииПоручение Правительства Российской Федерации от 8 мая 2015 г. № ОГ-П4-3106.. Это свидетельствует о признании необходимости медиации и других практик ВП в России.
Более того, действующий Уголовно-процессуальный кодекс РФ уже содержит базу для введения института медиации в современное уголовное судопроизводство. Во-первых, в соответствии с п.2 ст.43 Уголовного кодекса Российской Федерации наказание применяется в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений. Во-вторых, УК РФ допускает переговоры обвиняемого и потерпевшего с целью сглаживания уголовно-правового конфликта по значительному количеству уголовных дел с целью прекращения дела за примирением сторон, а также для смягчения наказания виновному в связи с возмещением потерпевшему ущерба от преступления. Освобождение от уголовной ответственности по нереабилитирующим основаниям предусмотрено следующими нормами: ст. 75 УК РФ - освобождение в связи с деятельным раскаянием (при условии небольшой тяжести преступления, его совершения впервые и факта деятельного раскаяния); ст.76 УК РФ - освобождение от уголовной ответственности за примирением сторон; ст.77 УК РФ - освобождение в связи с изменением обстановки; ст.78 УК РФ - в связи с истечением сроков давности (это тоже освобождение от уголовной ответственности). Однако отсутствие процедур, направленных на инициирование государственными органами восстановительных мер между потерпевшим и обвиняемым, означает формальное отсутствие медиации в российской правовой системе [22].
Развитие ВП поддерживается российскими криминологами, о чем свидетельствует существование Федерального института медиации (fedim.ru), а также специального журнала, в котором обсуждаются проблемы медиации и иных практик ВП в России. Наиболее активно применять ВП в России предлагается в работе с несовершеннолетними правонарушителями [22; 23]. Следующим шагом должен стать процесс системной интеграции медиации в уголовное право РФ. Это требует пересмотра понятийного аппарата российского права с введением таких понятий, как процедура медиации, медиативное соглашение, ВП и восстановительный подход [24]. Согласно теории процесса цивилизации Н. Элиаса, в первую очередь необходимы изменения на институциональном уровне, которые создадут условия для принятия «восстановительной парадигмы» наказания.
Процесс децивилизации в России как препятствие на пути развития ВП
Основываясь на модели процесса (де)цивилизации Элиаса, рассмотренной выше, можно предположить, что Россия в ХХ в. претерпела элементы децивилизации дважды, а именно после Октябрьской революции в 1917 г. и после распада Советского Союза в 1991 г. В 2000-х гг. российское общество переживало последствия глубокого социально-политического и экономического кризиса, включая роспуск Советского Союза в 1991 г. и экономический кризис 1998 г. В то же время российская экономика, несмотря на зависимость от нефти, быстро росла, и средний уровень ожидаемой продолжительности жизни после 1999 г. увеличивался. Некоторые ученые утверждали, что Россия стала «нормальной страной со средним уровнем доходов» с типичными проблемами страны с переходной экономикой [25]. Однако слабость государства в рамках процесса децивилизации относится не столько к экономическим показателям, сколько к функционированию социальных институтов, таких, скажем, как правоохранительные органы. В связи с этим некоторые ученые указывали на множество неблагоприятных аспектов российской политики и бизнеса в 2000-х гг., например на безудержную коррупцию, организованную преступность и выраженную политическую культуру насилия [26; 27]. Неудивительно, что в этих условиях многие россияне негативно воспринимали полицию и не выражали доверия силовым институтам в целом [28; 29].
Второй компонент теории процесса цивилизации, тесно связанный с сильным государством, - это сформировавшаяся чувствительность к страданиям других и избегание выражения грубых эмоций и открытого насилия. Жители России на протяжении XX в. претерпели существенные изменения в выражении своих истинных чувств и поведения. В советское время люди подавляли и скрывали свои истинные мысли и спонтанные эмоции из-за страха попасть на заметку КГБ. После распада Советского Союза они, казалось, начали проявлять себя более открыто. Хотя этот процесс носил в основном спонтанный характер, есть предположение, что ненависть и гнев по отношению к определенным группам населения культивировались под влиянием скоординированных пропагандистских усилий, которые, в свою очередь, служили инструментом для объединения российского общества и усиления внутренней и внешней политики [27]. Одной из самых распространенных форм массового сознания в 2000-х гг. стала ксенофобия и национализм [30; 31]. Процент россиян, открыто выражающих ксенофобию, увеличился с 20% в 1989 г. почти до 60% в 2005 г. [27]. Ненависть по отношению к чеченцам, украинцам, грузинам и иностранцам в целом, особенно американцам, усугублялась после 2000 г. [32]. Сегодня наблюдается воскрешение идеи «все против нас», которая включает в себя поощрение антиамериканских настроений, преследование врагов в России и за ее пределами [33], а также генерирование ностальгических чувств в отношении великого советского прошлого, включая Победу во Второй мировой войне [34].
Третий аспект процесса цивилизации Элиаса относится к усилению взаимозависимости в обществе в результате развития рыночных отношений. Развитие рыночной экономики в России протекало бурно после краха в 1991 г. советской плановой экономики. Однако довольно быстро обнаружилось, что слабое правительство с отсутствием эффективной правоохранительной системы способствовало всплеску преступности, включая противоправное давление на растущий частный бизнес. Для защиты своей собственности и разрешения конфликтов со своими деловыми партнерами у предпринимателей не оставалось выбора, кроме как полагаться на преступные группы (криминальные «крыши»), что привело к быстрому росту организованной преступности. Сотрудники правоохранительных органов различных ведомств (МВД, Федеральная служба безопасности, Федеральная служба налоговой полиции и т.д.) получили свою долю в предоставлении незаконной защиты предприятиям [35]. В 2003 г. поднялась новая волна давления на бизнес на всех уровнях власти, и к 2008 г. роль бандитов была полностью задействована полицейскими, следователями и прокурорами. Это растущее «государственное насилие» против бизнеса привело к существенному оттоку капитала в 2008-2009 гг. Присоединение Крыма к РФ и последующие экономические санкции способствовали продолжающемуся оттоку капитала из России с пиком в 2014 г., когда из страны было выведено более 150 млрд дол.Чистый отток капитала из России в 2017 году вырос более чем в три раза.