Статья: Припоминание источника решения в задачах поиска отдаленных ассоциаций: роль эффекта генерации и ага!-переживаний

Согласно полученным в модели коэффициентам, можно сделать вывод, что как ранее решенные (успешная генерация), так и нерешенные задачи (неуспешная генерация) припоминаются правильно значимо чаще, чем ошибочно узнаются новые задачи-филлеры. С помощью попарных сравнений (метод контрастов, поправка Тьюки) показано, что решенные задачи при этом опознаются как ранее предъявленные значимо чаще, чем ранее не решенные (coef. В = 0,552, SE = 0,17, z=3,248, p = 0,003).

Таким образом, по результатам проведенного анализа было показано, что испытуемые чаще узнают и готовы атрибутировать источник для тех задач, которые они решали на первом этапе, по сравнению с новыми задачами. Также было показано, что решенные задачи (ситуации успешной генерации) узнаются значимо лучше, чем нерешенные (ситуации неуспешной генерации).

Анализ припоминания источника информации. Для анализа роли генерации решения на первом этапе и ага!-переживаний на вероятность ответов «решил сам» была применена логистическая регрессионная модель со смешанными эффектами. В качестве фиксированных факторов выступали тип задачи (пять градаций; контрольный уровень -- филлеры) и сложность задачи. В качестве зависимой переменной -- атрибуция источника (представленная в бинарной шкале «решил сам» vs «ответ был предъявлен»). В качестве случайных эффектов в модель были включены факторы испытуемого и стимула. При построении данной модели значимого влияния предиктора «сложность» задачи не было обнаружено (њef. Я = 0,719, SE = 1,324, z = 0,543, p = 0,587). Была построена усеченная версия логистической регрессионной модели со смешанными эффектами без включения предиктора «сложность» задачи. Сравнение полной и усеченной моделей не показало значимых различий (Goodness of fit (Likelihood Ratio Test) x² = 6,9835, df= 5, p = 0,22), что является свидетельством в пользу того, что предиктор «сложность» задачи не вносит значимого вклада в модель, поэтому далее анализировалась усеченная версия модели.

По результатам анализа (табл. 6) показано, что ответ на решенные на первом этапе задачи, как сопровождавшийся, так и не сопровождавшийся ага!- переживанием, атрибутируется себе значимо чаще новых задач (филлеров), а ответ на нерешенные задачи, как сопровождавшийся, так и не сопровождавшийся ага!- переживанием, атрибутируется себе реже, чем филлеры.

Таблица 6

Результаты анализа влияния типа задачи на ответы «решил сам» при определении источника решения (регрессионные коэффициенты)

Примечание: Случайные эффекты: испытуемые (Std. dev. = 0,746), стимулы (Std. dev = 0,423)

Попарные сравнения связи разных стимулов (метод контрастов, поправка Тьюки) не выявили значимой разницы между решенными задачами с ага!- переживанием и без ага!-переживания (њef. Я = -0,174, SE = 0,187, z=-0,931, p = 0,885). Аналогично не было выявлено значимой разницы между нерешенными задачами с ага!-переживанием и без ага!-переживания (coef. Я = -0,157, SE = 0,276, z=-0,568, p = 0,98).

Таким образом, показан вклад успешности генерации ответа на первом этапе в атрибуцию источника: решения задач, ответ на которые был найден самостоятельно на первом этапе, чаще атрибутируются себе по сравнению с филлерами, а решения задач, которые были предъявлены экспериментатором, реже атрибутируются себе по сравнению с филлерами. Вклада ага!-переживания в закономерности атрибуции решения задач не обнаружено.

Обсуждение и выводы

Результаты первого этапа исследования показали, что испытуемые чаще правильно решали задачи (55,7 %), чем давали неправильный ответ (39,7 %). При этом неправильные ответы были двух типов: ошибки пропуска -- ответ не был дан, и ошибки замены -- испытуемые ввели другой вариант ответа. Ошибки замены были исключены из дальнейшего анализа. При этом успешная генерация решения примерно в 50 % случаев сопровождалась ага!-переживанием, а неуспешная генерация -- в 60 % случаев. Это позволяет говорить о том, что в нашем исследовании все категории решений были представлены (успешная/неуспешная генерация; наличие/отсутствие ага!-переживания), что позволяло нам использовать их в качестве предикторов.

По результатам исследования мы обнаружили, что успешность узнавания ранее предъявленных задач спустя неделю происходит значимо выше уровня случайного угадывания (90 % ответов «помню» для задач, где был сгенерирован ответ, и 84 % -- для задач, где правильный ответ не был найден; при уровне ложных тревог для задач-филлеров, составлявшем 47 %). Отметим, что довольно высокий уровень ложных тревог при опознании задач-филлеров может объясняться тем, что в инструкции мы намеренно не предупреждали испытуемых о том, что могут появиться новые задачи. Это могло спровоцировать испытуемых отмечать, что задача была ранее предъявлена, даже если они ее не узнавали.

В нашем исследовании также получены данные, демонстрирующие лучшее запоминание задач, для которых было найдено решение (успешная генерация) по сравнению с задачами, в которых человек пытался найти решение, но не нашел (неуспешная генерация). Полученный эффект соответствует результатам исследования Н. Сламески (N. Slamecka) и Дж. Феврески (J. Fevreiski) [37], в котором было показано преимущество успешной генерации над неуспешной в задаче узнавания, но не в задаче воспроизведения. Сходные результаты получены и в исследовании Дж. Кизилирмак с соавторами [23], в котором испытуемым было необходимо узнать не саму задачу, а ответ на нее. В этом случае предварительная успешная генерация ответа также способствовала более эффективному узнаванию по сравнению с неуспешной. Об этом же эффекте упоминают Л. Байер (L. Buyer) и Р. Доминов- ски (R. Dominowski) [38], отмечая, что если после неуспешной генерации решения предъявляется правильный ответ, то в дальнейшем наблюдается только позитивный эффект от успешной генерации, а эффект от неуспешной генерации сопоставим с простым чтением задач.

В нашем исследовании не подтвердилась гипотеза о положительном влиянии ага!-переживания на узнавание задач: его вклада обнаружено не было.

Центральный вопрос нашей работы заключался в том, какое влияние окажет, если вообще окажет, ага!-переживание на выполнение задачи мониторинга источника. Оно могло как увеличить точность атрибуции источника, выступая в качестве дополнительной контекстной подсказки для дифференциации источников, так и, наоборот, спровоцировать увеличение ошибочной атрибуции предъявленных решений себе, если те сопровождались ага!-переживаниями. По результатам исследования мы обнаружили вклад предиктора «успешность генерации», но не обнаружили вклада метакогнитивных переживаний в атрибуцию источника. Испытуемые показали достаточно адекватное припоминание источника через неделю, атрибутируя успешно сгенерированные решения себе чаще, чем решения задач-филлеров, а неуспешно сгенерированные, соответственно, реже, чем в задачах-филлерах. Одно из возможных объяснений такой точности атрибуции может заключаться в том, что испытуемые могли использовать эвристику повторного решения [39], оценивая возможность решить задачу задним числом при предъявлении ее на втором этапе исследования вместе с ответом. Если испытуемые быстро и легко находили связь с решением, то могли предполагать, что решили ее и на первом этапе, а если нет -- то отвергать такую возможность. Для контроля этой эвристики мы ввели в модель фактор «сложность» задачи (оцененный по результатам апробации задач). Однако значимого влияния данного предиктора и его взаимодействия с другими анализируемыми предикторами обнаружено не было. Следовательно, у нас нет оснований предполагать, что указанная эвристика оказала влияние на полученный результат.

Таким образом, по результатам нашего исследования мы обнаружили вклад успешности генерации решения в последующее узнавание задачи как ранее предъявленной, но не обнаружили положительного вклада ага!-переживания в повышение эффективности узнавания ранее предъявленных задач. Эти результаты не соответствуют полученным ранее данным на материале перцептивных задач и разгадывания магических трюков [20; 29], однако сходны с данными, полученными на материале задач на поиск отдаленных ассоциаций [23]. Наше исследование отличается от тех работ, в которых был получен эффект, не только стимульным материалом. Отметим, что мы просили испытуемых вспоминать, была ли предъявлена задача или нет, тогда как в других исследованиях требовалось воспроизводить [29] или узнавать [20] решение задачи. Вопрос о влиянии метакогнитивного переживания на узнавание самой задачи был поставлен нами впервые.

Противоречивость получаемых данных о влиянии ага!-переживания на припоминание делает актуальным дальнейшее исследование данной проблематики и уточнение методик исследования.

Отметим также методическое ограничение результатов, полученных относительно влияния успешной/неуспешной генерации на узнавание задач и атрибуцию источника решения. Традиционно эффект генерации проявляется при сопоставлении задачи генерации с задачей чтения [7], однако в нашем исследовании условия чтения не было, что не позволяет нам в полной мере оценить реальный вклад успешной генерации в величину обнаруженного эффекта по сравнению с другими условиями. Полученный результат -- вклад успешной генерации в лучшее узнавание задач, -- может быть также связан с эффектом более быстрого забывания неудач по сравнению с успехами [40]. В будущих исследованиях актуальным является сопоставление вклада успешной/неуспешной генерации с условием чтения на материале различных задач, индуцирующих инсайт, и при различных условиях тестирования памяти: узнавание/воспроизведение решения и узнавание/воспроизведение задачи.

Нами впервые была поставлена задача определить, влияет ли испытанное ага!- переживание на припоминание источника решения задачи. В нашем исследовании не удалось ответить на этот вопрос. Отметим, что эффект ошибочной атрибуции источника решения задачи часто исследуется при взаимодействии с партнером (реальным или виртуальным), где ответ на задачу либо генерируется самим испытуемым либо его партнером по взаимодействию [3], и в результате решения, найденные партнером, часто ошибочно атрибутируются себе при инструкции «вспомнить и воспроизвести свои собственные ответы» (так называемая ошибка неосознанного плагиата). Дальнейшее направление исследований может быть связано с анализом влияния ага!-переживания на возникновение ошибок неосознанного плагиата в ситуации социального взаимодействия с использованием различных методик тестирования памяти на источник.

Литература

1. Brown A. S., Murphy D. R. Cryptomnesia: Delineating inadvertent plagiarism // Journal of Experimental Psychology: Learning, Memory, and Cognition. 1989. Vol. 15 (3). P. 432-442. https://doi. org/10.1037/0278-7393.15.3.432

2. Marsh R. L., Bower G. H. Eliciting cryptomnesia: unconscious plagiarism in a puzzle task // Journal of Experimental Psychology: Learning, Memory, and Cognition. 1993. Vol. 19 (3). P. 673-688. https://doi. org/10.1037/0278-7393.19.3.673

3. Gingerich A. C., Sullivan M. C. Claiming hidden memories as one's own: A review of inadvertent plagiarism // Journal of Cognitive Psychology. 2013. Vol. 25 (8). P 903-916. https://doi.org/10.1080/20445 911.2013.841674

4. Johnson M. K., Hashtroudi S., Lindsay D. S. Source monitoring // Psychological Bulletin. 1993. Vol. 114 (1). P 3-28. https://doi.org/10.1037/0033-2909.114.1.3

5. Johnson M. K., Raye C. L. Reality monitoring // Psychological Review. 1981. Vol. 88 (1). P 67-85. https://doi.org/10.1037/0033-295X. 88.1.67

6. Slamecka N. J., Graf P. The generation effect: Delineation of a phenomenon // Journal of Experimental Psychology: Human Learning and Memory. 1978. Vol. 4 (6). P 592-604. https://doi.org/10.1037/0278- 7393.4.6.592

7. Bertsch S., Pesta B., WiscottR., McDaniel M. The generation effect: A meta-analytic review // Memory & Cognition. 2007. Vol. 35. P 201-210. https://doi.org/10.3758/BF03193441

8. Marsh E. J., Edelman G., Bower G. H. Demonstrations of a generation effect in context memory // Memory & Cognition. 2001. Vol. 29 (6). P 798-805. https://doi.org/10.3758/BF03196409

9. Geghman, K. D., Multhaup K. S. How generation affects source memory // Memory & Cognition. 2004. Vol. 32 (5). P 819-823. https://doi.org/10.3758/BF03195871

10. Kinjo H., Snodgrass J. G. Does the generation effect occur for pictures? // The American Journal of Psychology. 2000. Vol. 113 (1). P 95-121. https://doi.org/10.2307/1423462

11. Voss J. F, Vesonder G. T., Post T. A., Ney L. G. Was the item recalled and if so by whom? // Journal of Memory and Language. 1987. Vol. 26 (4). P 466-479. https://doi.org/10.1016/0749-596x(87)90102-1

12. Jurica P J., Shimamura A. P Monitoring item and source information: Evidence for a negative generation effect in source memory // Memory & Cognition. 1999. Vol. 27 (4). P 648-656. https://doi. org/10.3758/BF03211558

13. Rabinowitz J. C. Effects of repetition of mental operations on memory for occurrence and origin // Memory & Cognition. 1990. Vol. 18 (1). P 72-82. https://doi.org/10.3758/BF03202648

14. Mulligan N. W., Lozito J. P., RosnerZ. A. Generation and context memory // Journal of Experimental Psychology: Learning, Memory, and Cognition. 2006. Vol. 32 (4). P 836-846. https://doi.org/10.1037/0278- 7393.32.4.836

15. Гершкович В. А., Морозов М. И. Позитивные и негативные проявления эффекта генерации при запоминании целых и фрагментированных высказываний // Вестник Санкт-Петербургского университета. Психология. Социология. Педагогика. 2015. № 3. С. 5-17.

16. Riefer D. M., Chien Yu., Reimer J. F Positive and negative generation effects in source monitoring // The Quarterly Journal of Experimental Psychology. 2007. Vol. 60 (10). P 1389-1405. https://doi. org/10.1080/17470210601025646

17. Stark L.-J., Perfect T. J. Elaboration inflation: How your ideas become mine // Applied Cognitive Psychology. 2006. Vol. 20 (5). P 641-648. https://doi.org/10.1002/acp.1216

18. Gick M. L., Lockhart R. S. Cognitive and affective components of insight // The Nature of Insight / R. R. Sternberg, J. E. Davidson (eds). The MIT Press, 1995. P 197-228.

19. Webb M. E., Little D. R., Cropper S. J. Insight is not in the problem: Investigating insight in problem solving across task types // Frontiers in Psychology. 2016. Vol. 7. Article 1424. https://doi.org/10.3389/ fpsyg.2016.01424

20. Kizilirmak J. M., Galvao Gomes da Silva J., Imamoglu F., Richardson-Klavehn A. Generation and the subjective feeling of “aha!” are independently related to learning from insight // Psychological Research. 2016. Vol. 80 (6). P 1059-1074. https://doi.org/10.1007/s00426-015-0697-2

21. Ishikawa T., Toshima M., Mogi K. How and When? Metacognition and Solution Timing Characterize an “Aha” Experience of Object Recognition in Hidden Figures // Frontiers in Psychology. 2019. Vol. 10. Article 1023. https://doi.org/10.3389/fpsyg.2019.01023

22. Klein G., Jarosz A. A naturalistic study of insight // Journal of Cognitive Engineering and Decision Making. 2011. Vol. 5 (4). P. 335-351. https://doi.org/10.1177/1555343411427013

23. Kizilirmak J. M., Wiegmann B., Richardson-Klavehn A. Problem solving as an encoding task: A special case of the generation effect // Journal of Problem Solving. 2016. Vol. 9. P 59-76. https://doi. org/10.7771/1932-6246.1182

24. Kizilirmak J. M., Serger V., Kehl J., Цllinger M., Folta-Schoofs K., Richardson-Klavehn A. Feelings- of-Warmth Increase More Abruptly for Verbal Riddles Solved with in Contrast to Without Aha! Experience // Frontiers in Psychology. 2018. Vol. 9. Article 1404. https://doi.org/10.3389/fpsyg.2018.01404