Кейс № 2 -- промежуточный тип
Следующий кейс -- парное интервью со священником (выходец из многодетной священнической семьи) и его женой (из несвященнической немногодетной полной верующей семьи). Оба респондента имеют высшее образование. На момент взятия интервью супруги имели двухлетний брачный стаж, родили одного ребенка после второй беременности (первая беременность была замершей), проживали в малом городе.
На вопрос об отношении к планированию супруг с помощью категории «ответственность» сказал о (плохом) «здоровье» как о возможной причине для использования неабортивной контрацепции На ее использование в своей семейной жизни далее в интервью респондент сделал прямое указание.:
Мы по здоровью смотрим. У супруги была первая беременность замершая, ребенок не родился. Сейчас к этому ответственно относимся. Супруга ходит к врачам, процедуры делает... Стараемся, чтобы и у нее все нормально было и тогда уже рожать. Мы не легкомысленно относимся. (Интервью № 13, священник, малый город, 2 года в браке, 1 ребенок.)
Единственное, на что указала матушка в ходе интервью -- это опять же «ответственность» в связке с разумностью («мы же несем ответственность за своих детей, к рождению детей нужно подходить разумно»). Далее супруг через противопоставление логики открытого отношения к рождению детей (родить столько, «сколько Бог даст») тому, что они с супругой делают «все, что от нас зависит» (что респондент связывает с «ответственностью»), вводит богословский аргумент для объяснения своей позиции касательно деторождения. Важным уточнением данной позиции является следующее утверждение:
Я не считаю это (использование контрацепции -- Д. М.) нормальным, не призываю людей к этому. Я считаю, это наш недостаток от маловерия. Если бы я был верующим, то чего бы я боялся? Даже если у нас был такой опыт с замершей беременностью. (Интервью № 13, священник.)
Респонденты (в целом единодушные в отношении к деторождению), занимая позицию, позволяющую отнести ее к промежуточному типу, утверждают, что фактор плохого здоровья служит извинительной причиной для использования неабортивной контрацепции. Неиспользование контрацепции в случае плохого здоровья супруги оценивается как действие «легкомысленное» и противопоставляется «ответственному отношению» и необходимости сделать «все от себя зависящее». Одновременно с этим о собственном ограничении в рождении детей респонденты говорят как о проявлении «маловерия» и как о чем-то «ненормальном».
Кейс № 3 -- планирующий-рациональный тип
Следующий кейс представлен респондентами, проживающими в малом городе, интервью с которыми бралось по отдельности. Супруги состоят 1,5 года в браке, имеют одного ребенка. Стаж хиротонии священника -- год. Супруг -- выходец из несвященнической, немногодетной и неполной семьи, в то время как его супруга -- из священнической, немногодетной и неполной семьи Отец респондента-супруги -- священник, который рано скончался. Родители же супруга находились в разводе.. Супруг закончил духовную семинарию, а также получил высшее образование, супруга -- высшее и среднее специальное образование.
Священником (матушка высказалась схожим образом) в ходе интервью подчеркивалась мысль о возможности применения неабортивной контрацепции в силу разных причин:
Мы считаем, что детей должно быть столько, сколько их реально прокормить, содержать и воспитать. То есть это не заоблачные величины из разряда 9, 10, 11. (Интервью № 25, священник, малый город, 1,5 года в браке, 1 ребенок.)
В качестве аргумента респондент с помощью категории «счастье» дает оценку священническим семьям с большим количеством детей как тем, чья жизнь «не похожа на счастливую». Далее священником предлагается богословская аргументация, описывающая, почему финансовый критерий может стать одним из основополагающих для ограничения рождения детей:
Если есть возможность содержать 2-3 детей, это хорошо. Если есть у кого-то возможность содержать большее количество, значит Господь им благоволит. А некоторым и одного не под силу вырастить. Я считаю, это должно определяться особенностями каждой конкретной семьи. (Интервью № 25, священник.)
Затем респондент, сказав о своем намерении иметь двух или трех детей, также привел в качестве критерия «ситуацию с жильем»:
Если у священника есть собственное жилье, то он может быть более склонен к полной семье. У нас, например, своего жилья нет, мы живем у родственников. Поэтому я не могу в чужой дом приводить детей. (Интервью № 25, священник.)
Иначе говоря, для респондента ситуация с жильем и финансовое состояние семьи становятся поводом ограничить деторождение, хотя он и говорит о многодетной семье как о семье «полной». Третьим же критерием были названы «взаимоотношения в семье». По логике респондента, при «высокой степени поддержки» в семье, что для священника может выражаться в помощи супруге в делах по дому, для матушки же в смирении с ситуацией частого отсутствия дома и высокой занятостью мужа, «можно плодиться и размножаться». Если подобная поддержка в семье отсутствует,
это не приведет ни к чему доброму. Это приведет только к раздорам в семье. Дети могут невольно стать причиной семейного конфликта. Мы живем в непростое время. Разводы среди многодетных священнических семей -- это не редкость Эту же мысль супруга респондента высказывает в интервью с помощью категории «любовь». Намного чаще в семьях планирующего-рационального типа встречается обратный тезис: деторождение может противоречить любви супругов друг к другу (особенно в случаях плохого здоровья супруги -- если муж хочет, чтобы она родила ребенка, он поступает не по любви к своей супруге). Данный тезис, несмотря на некоторое противоречие описанному выше, также был воспроизведен у матушки в ходе интервью.. (Интервью № 25, священник.)
Дальше священнику был задан вопрос о том, является ли многодетность явлением, присущим преимущественно христианам, а чадородие -- целью брака, на что был получен ответ вновь с апеллированием к категории «счастье»:
Рождение детей не является целью брака. Я знаю семьи священников, которым Господь не посылает детей, но они от этого не живут менее счастливо. (Интервью № 25, священник.)
Далее, после рассуждений о потенциальной возможности усыновить ребенка, респондент в более категоричных суждениях высказывает тезис о необходимости семье быть счастливой: «Я видел семьи, в которых дети возились по несколько человек на 10 квадратных метрах. Где тут спасение от деторождения? Не знаю». В конце интервью священнику был задан уточняющий вопрос о его понимании категории счастья. В качестве ответа была дана отсылка к евангельским заповедям блаженств (Мф 5:3--12, Лк 6:20--23) и приведено противопоставление, с одной стороны -- счастья как «собирания вместе» за «семейным ужином, праздничным столом», с другой -- уныния, искушений, испытаний, раздражения, «желания уединиться каждому в своей комнате».
Логика кейса может быть схематизирована следующим образом. Если нет возможности содержать детей, значит Господь не благоволит тому, чтобы их рожать. В логике же респондентов открытого-доверяющего типа, на что отчасти указывает и супруга респондента, часто воспроизводится противоположная богословская аргументация, описывающаяся фразой «Бог даст детей, даст и на детей».
Отличным от рассуждений своего супруга был рассказ матушки о своем детском желании иметь от 5 до 12 детей Респондент также в конце интервью сказал о причине, по которой изначально хотелось иметь много детей: «Я видела много многодетных семей, и почему-то они мне показались очень дружными, крепкими. Дети в основном были самостоятельными. У них всегда было весело и интересно в семье. Нас с братом всего двое, нам немного скучно. Мне кажется, нас мало». (Интервью № 26, жена священника.). Это намерение изменилось после рождения первого ребенка и появления сложностей, связанных с «бытом»:
Это двадцать четыре на семь нужно быть включенной в ребенка. Это ни одного выходного дня. Мне очень хочется выходной! Я чувствую какое-то ограничение своей свободы. (Интервью № 26, жена священника.)
Далее респондент высказался о возможности планирования семьи с помощью категории «зрелость»: супругой используется некоторая теория о различии между возрастом и опытом и делается тезис о возможности рожать только будучи «зрелым человеком» В этой связи респондент также добавляет, что «вступить в брак легче, чем решиться на рождение ребенка». (Интервью № 26, жена священника.). Когда матушке был задан вопрос о том, возможно ли рождение детей в семье, где супруга имеет плохое здоровье и рекомендацию от врачей ограничить деторождение, но где муж и жена имеют высокий уровень «зрелости» и «любви», был получен тезис о необходимости «обоюдного решения» супругов в данном вопросе. С отсылкой к возможности усыновления детей супруга священника сказала, что в случае плохого здоровья женщине «необязательно рожать ребенка». Из этого респондент сделал вывод об отсутствии какой-либо церковной нормы Далее в интервью матушка говорит о том, что «ненормальным» является логика child-free, предполагающая нежелание иметь детей вообще, из которой также вытекает возможность осуществления аборта для семьи. На вопрос о том, является ли планирование семьи, также предполагающее в каких-либо случаях ограничение деторождения, логикой, чем-то схожей с child-free, был получен отрицательный ответ. касательно деторождения:
Я считаю, нормы никакой нет, все должно быть по-разному. Если родить пятнадцать, а они будут бегать голые, босые, необразованные, не думаю, что это будет очень хорошо. Да, конечно, я думаю, что если Господь пошлет ребенка, то пошлет и на ребенка, как говорят. Но не думаю, что гуманно со стороны супруга испытывать свою жену чадородием. Надо же поберечь супругу! Если она умрет, что он потом будет делать с пятерыми? (Интервью № 26, жена священника.)
В этом рассуждении мы видим, как матушкой воспроизводится три тезиса: «любовь» (гуманность) мужа по отношению к жене выражается в отказе от желания иметь ребенка и согласии использовать неабортивную контрацепцию в случае ее плохого здоровья; еще один критерий для использования контрацепции -- неудовлетворительное финансовое состояние семьи; «если Господь пошлет ребенка, то пошлет и на ребенка». Так, супругой священника воспроизводится богословский аргумент, который вступает в некоторое противоречие приводящейся выше логике ограничения рождения детей из-за финансового положения.
Можно говорить о схожести во взглядах на использование контрацепции священника и его супруги. Категория «счастье» раскрывается через необходимость иметь хорошие жилищные условия и финансовое благополучие. «Счастье» становится возможным следствием ограничения деторождения в семье. В этой же логике находится описание любви как гуманного отношения к супруге. Плохое здоровье также может служить причиной использования контрацепции. Одновременно в описаниях своих позиций у супругов мы находим противоречие данному тезису, когда респонденты говорят о «счастье» как об опыте совместности (чем больше открытость деторождению, тем больше возможность увеличить уровень «счастья») и о «любви» и «высокой степени поддержки» как вещам, наличие которых в семье неизбежно приводит к деторождению (напротив, их отсутствие приводит к ссорам и, в конечном счете, к разводу). Своеобразной также представляется мысль матушки о «зрелости» как возможном критерии для (ограничения) рождения детей и о детях как о жизненной сложности, ограничивающей собственную свободу. Само использование контрацепции рассматривается как практика, не регулируемая религиозными нормами и относящаяся к сфере индивидуального выбора.
Выводы и дискуссия
Итак, на примере трех рассматриваемых кейсов можно зафиксировать различное отношение к деторождению у священников и их жен, описываемое как три различных типа отношения к деторождению: открытый-доверяющий; промежуточный; планиру- ющий-рациональный. В каждом отдельном случае внутри каждого типа респонденты вкладывают разное смысловое значение в связь религиозности и рождаемости. Это показывает отсутствие строгой и единой религиозной нормы касательно рождения детей у священников и их жен, что выявляет характер нелинейной связи между религиозностью и рождаемостью. Поиск иных переменных-медиаторов (представлений и практик) в связке «религиозность -- рождаемость» является задачей дальнейших исследований.
В рамках дискуссии и очерчивания последующих исследовательских траекторий изучения проблемы связи религиозности и рождаемости представляется важным задаться вопросом о причинах нелинейности данной связи.
Смысловым, но не всегда рефлексируемым, источником понимания связи между религиозностью и рождаемостью у священников и их жен является опыт их родительских семей. Иными словами, родители, имеющие набор каких-либо представлений и практик, опосредующих связь между религиозностью и рождаемостью, живут вследствие этого в логике того или иного типа отношения к деторождению. Их дети же будут воспроизводить тот опыт осмысления связи между религиозностью и рождаемостью, который характерен для их родительской семьи. Это объяснение можно было бы описать через понятие габитуса, используемое в объяснении «классового воспроизводства»40 или характера41 как диспозиций (предрасположенностей) к воспроизведению того или иного типа отношения к деторождению. Но такое объяснение неизбежно попадает в ловушку, связанную с детерминизмом. Условно говоря, любой человек, рожденный в семье, где родители имеют набор представлений и практик, опосредующих такую связь между религиозностью и рождаемостью, которую в нашей типологии мы бы отнесли к планирующему-рациональному типу, должен быть обречен на малодетность или бездетность. Но помимо того, что такой взгляд противоречит данным42 и не учитывает свободу выбора человека, есть «механизмы “заражения” позитивным опытом семейной жизни» 43.