Проблемы совершенствования запретов в международном сотрудничестве по уголовно-процессуальным вопросам
Ирина Александровна Насонова, Снежана Святославовна Халимоненко
Аннотация
В статье выявляются пробелы в правовом регулировании вопросов международного сотрудничества в уголовном судопроизводстве, которые могут быть восполнены путем включения в соответствующие статьи Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации уголовно-процессуальных запретов. Анализируются мнения ученых по данному вопросу. Обосновывается тезис о том, что в уголовнопроцессуальном законодательстве самостоятельно должны быть учтены не только супружеские отношения, но и отношения свойства, которые непременно должны исключать участие определенного лица в производстве по уголовному делу. Предлагается предусмотреть в уголовно-процессуальном законе правило о том, что свойственники лиц, участвующих в деле, подлежат отводу. Приводятся аргументы в пользу распространения указанного правила как на участников производства по уголовному делу, так и на лиц, занятых в производствах, осуществляемых в сфере международного сотрудничества по уголовно-процессуальным вопросам. Обосновывается необходимость фиксации обстоятельств, исключающих участие лица в экстради- ционной процедуре, круга лиц, имеющих право заявлять отвод, а также круга лиц, уполномоченных его рассмотреть, в главе 54 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.
Ключевые слова: международное сотрудничество, уголовно-процессуальная эффективность запрета, экстрадиционная процедура, выдача лица, обеспечение запретов, защитник, мера пресечения
Abstract
PROBLEMS OF IMPROVING PROHIBITIONS IN INTERNATIONAL COOPERATION ON CRIMINAL PROCEDURE ISSUES
Irina Alexandrovna Nasonova, Snezhana Svyatoslavovna Khalimonenko
The article identifies gaps in the legal regulation of issues of international cooperation in criminal proceedings, which can be filled by including criminal procedural prohibitions in the relevant articles of the Code of Criminal Procedure of the Russian Federation. The opinions of scientists on this issue are analyzed. The thesis is substantiated that the criminal procedure legislation should independently take into account not only marital relations, but also property relations, which must necessarily exclude the participation of a certain person in criminal proceedings. It is proposed to provide in the Criminal Procedure Law a rule that the relatives of the persons participating in the case are subject to recusal. Arguments are given in favor of extending this rule both to participants in criminal proceedings and to persons engaged in proceedings carried out in the field of international cooperation on criminal procedural issues. The necessity of fixing the circumstances precluding the participation of a person in an extradition procedure, the circle of persons entitled to challenge, as well as the circle of persons authorized to consider it, is justified in Chapter 54 of the Code of Criminal Procedure of the Russian Federation
Keywords: international cooperation, criminal procedural effectiveness of prohibition, extradition procedure, extradition of a person, enforcement of prohibitions, defender, preventive measure
К числу факторов, оказывающих непосредственное влияние на эффективность системы уголовнопроцессуального запрета, относится своевременность и необходимость запрета для уголовнопроцессуального права. Для этого важно вовремя выявлять потребности уголовно-процессуальных институтов в новых запретах. В настоящее время такая потребность существует у ряда уголовнопроцессуальных институтов, функционирующих в сфере международного сотрудничества, которая притягивает к себе все больше внимания в условиях транснационального характера преступности [1, с. 93].
Надо отметить, что указанная сфера объединяет различные виды деятельности, существенно отличающиеся от стадийного производства по уголовному делу, на что в литературе уже обращалось внимание [2, с. 59; 3, с. 189]. Вместе с тем уголовнопроцессуальные процедуры, реализуемые в рамках международного сотрудничества, являются необходимой составляющей уголовного судопроизводства России. Это связано с тем, что вопросы международного сотрудничества по уголовно-процессуальным вопросам регулируются в том числе уголовнопроцессуальными нормами. Недаром законодатель в структуре Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (УПК РФ) отвел международному сотрудничеству весьма объемную часть -- пятую. Данный аргумент наряду с другими умело был использован в литературе для обоснования необходимости пересмотра существующих в литературе доктринальных определений уголовно-процессуального права, не учитывающих указанное обстоятельство в своем содержании. Следует согласиться с ним в той части, что «уголовный процесс -- это не только деятельность, осуществляемая в ходе производства по уголовному делу, но и деятельность по реализации международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства» [4, с. 119]. Конечно же, акцент всегда делался на первый вид деятельности. Именно производство по уголовному делу по традиции всегда находилось под пристальным вниманием законодателя, теоретиков и практиков. Более спокойное отношение вызывали проблемы международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства. Данное обстоятельство в определенной мере способствовало сохранению до настоящего момента ненадлежащей регламентации целого ряда важных вопросов. Среди них: процессуальный статус лица, запрашиваемого к выдаче; участие на его стороне защитника, законного представителя; механизмы реализации права на защиту запрашиваемого к выдаче; внятная и тщательная регламентация экстрадиционной процедуры; задержание запрашиваемого к выдаче; избрание в отношении него мер пресечения и освобождение его из-под стражи; обжалование постановления судьи об удовлетворении или отказе в жалобе на решение о выдаче; и др.
Неудовлетворительное состояние регламентации насущных вопросов международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства выражается либо в полном отсутствии их урегулирования нормами УПК РФ, либо в активной отсылке законодателя при освещении тех или иных проблем к международным договорам. Но международные договоры дают ответы далеко не на все вопросы, нуждающиеся в разрешении. Кроме того, нельзя сбрасывать со счетов случаи, когда международные договоры либо противоречат друг другу, либо не согласуются с национальным законодательством. Данное обстоятельство повышает значимость более тщательного регулирования многих вопросов, возникающих в границах международного сотрудничества, включая их регулирование с помощью запретов. В этом направлении уже был сделан ряд шагов со стороны ученых. Наиболее важными из них являются предложения по коррекции действующего законодательства в части международного сотрудничества в уголовном судопроизводстве [5, с. 10; 6, с. 13, 188; 7, с. 153]. Значительная их часть посвящена вопросам выдачи лица для уголовного преследования или исполнения приговора. В связи с этим стоит упомянуть рекомендацию Д. В. Шинкевича предусмотреть в ст. 464 УПК РФ содержащийся в ст. 4 Европейской конвенции о выдаче 1957 г. запрет на выдачу лиц, совершивших воинские преступления [8, с. 39].
Некоторые авторы систематизировали свои предложения и оформили их в виде проекта федерального закона «О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» [9, с. 248]. Особого внимания заслуживает отличающийся очевидной оригинальностью проект федерального закона, предложенный А. А. Насоновым. Автор создал новую модель экстради- ционного производства, учитывающую не только интересы государства в борьбе с преступностью, но и интересы лица, запрашиваемого к выдаче, снабдив указанную модель необходимыми процессуальными механизмами [4, с. 119]. Кроме того, она адаптирована к современному состоянию уголовнопроцессуального законодательства, характеризующемуся нестабильностью. Несмотря на явные достоинства предлагаемых автором изменений и дополнений в УПК РФ им были затронуты не все проблемы экстрадиционного производства, подлежащие разрешению. На тех из них, решение которых неотъемлемо связано с реализацией запретов, остановимся подробно.
Поскольку выдача лица для уголовного преследования относится к уголовно-процессуальной деятельности, то на нее должен распространяться и ряд общих правил, предусмотренных УПК РФ. Среди них важное место занимает положение об отводе участников уголовного процесса, выступающем уголовно-процессуальной санкцией за нарушение законодательного запрета на участие в уголовном судопроизводстве тех или иных лиц. В настоящее время нормы гл. 9 УПК РФ распространяют свое действие на участников производства по уголовному делу, существенно отличающегося от производств, функционирующих в рамках международного сотрудничества по уголовно-процессуальным вопросам (например, выдачи лица для уголовного преследования и исполнения приговора; передачи лица, осужденного к лишению свободы, для отбывания наказания в государстве, гражданином которого оно является). Вместе с тем отличия касаются не только процедурных вопросов, но и состава участников. Так, в экстрадиционном производстве отсутствуют потерпевшие, обвиняемые, подозреваемые, гражданские истцы, гражданские ответчики. Нехарактерно для него (впрочем, как и для большинства других производств, охватываемых разделом XVI11 УПК РФ) и участие руководителей следственного органа, следователей, начальников подразделения дознания, дознавателей. Кстати, эта особенность повлияла на определение круга практических работников, анкетируемых по вопросам международного сотрудничества в области уголовного процесса. В него были включены лишь те, статус которых позволяет им участвовать в соответствующих производствах (прокуроры, адвокаты, судьи).
В то же время центральная роль в экстрадицион- ном производстве отводится лицу, запрашиваемому к выдаче. На его стороне участвует защитник, а если запрашиваемый к выдаче является несовершеннолетним, то необходим и законный представитель запрашиваемого к выдаче лица. Правда, последний момент прослеживается в законодательстве не очень четко. Спецификой экстрадиционного производства продиктована и необходимость участия переводчика. А участие прокурора в нем сводится к проверке по поступившему запросу о выдаче; избранию меры пресечения в виде заключения под стражу или домашнего ареста, если к запросу о выдаче прилагается решение судебного органа иностранного государства о заключении лица под стражу; участию в судебных заседаниях, посвященных избранию меры пресечения в отношении запрашиваемого к выдаче в иных случаях, когда прокурор не вправе применять меру пресечения; проверке по жалобе законности и обоснованности решения прокурора об избрании меры пресечения, а также проверке по жалобе законности и обоснованности решения о выдаче. Судья проводит указанные судебные заседания и принимает соответствующие решения. Коллегиальным составом суда осуществляется проверка в апелляционном порядке законности и обоснованности постановления судьи, вынесенного по результатам рассмотрения жалобы на решение о выдаче.
Лица, задействованные в указанных процедурах, не тождественны участникам, подпадающим под действие гл. 9 УПК РФ. Попытки применить ее нормы к лицам, занятым в процедуре выдачи, вряд ли будут успешными, поскольку в связи с этим возникает много неясностей. И это при том, что некоторые основания для отвода могут оказаться общими как для участников производства по уголовному делу, так и для лиц, занятых в экстрадиционном производстве. На наш взгляд, логичнее было бы для последних сформулировать отдельные правила отвода и разместить их в гл. 54 УПК РФ. Потребность в них может возникнуть, например, в ситуации, когда прокурор, судья находятся в родственных связях и по этой причине не должны участвовать в экстрадиционном производстве. Полагаем, что не только отношения кровного родства, но и некоторые другие отношения должны заслуживать внимания в качестве основания, исключающего участие лиц в уголовном судопроизводстве (причем как в производстве по уголовному делу, так и в производствах, относящихся к сфере международного сотрудничества). правовой сотрудничество уголовный судопроизводство
Законодатель, идя по этому пути, уже учел в качестве обстоятельства, исключающего участие в производстве по уголовному делу, супружеские отношения, для которых не характерно кровное родство (п. 3 ч. 1 ст. 61 УПК РФ). Правда, при этом в п. 4 ст. 5 УПК РФ супруг и супруга указаны как близкие родственники, что вызвало возражение у авторов, обоснованно их таковыми не считающими. Например, В. Т. Томин, критикуя указанную норму, отмечал, что отношения супружества тождественны отношениям свойства [10, с. 29]. Д. М. Берова рассматривает супружество как самостоятельные отношения, не связанные с родством, и в связи с этим предлагает исключить супругов из круга лиц, отнесенных к близким родственникам п. 4 ст. 5 УПК РФ, зафиксировав указанные отношения в правовых нормах самостоятельного свойства [11, с. 20]. В то же время автор конкретной модели предлагаемой новеллы не дает.
Полагаем, что в уголовно-процессуальном законодательстве самостоятельно должны быть учтены не только супружеские отношения, но и отношения свойства, которые, на наш взгляд, непременно должны исключать участие в производстве по уголовному делу. Это связано с тем, что свекор (свекровь), тесть (теща), зять, сноха участника уголовного судопроизводства, вероятнее всего, будут так же, как и сам участник, заинтересованы в исходе соответствующего производства. К сожалению, в настоящее время российское уголовнопроцессуальное законодательство в качестве основания для отвода участника уголовного судопроизводства не учитывает отношения свойства и иные близкие отношения, а признает лишь родственные отношения и отношения супружества. В связи с этим следует согласиться с А. В. Смирновым в том, что принятие во внимание только родственных отношений при решении вопроса об отводе и пренебрежение отношениями близких людей, которые в настоящее время отсутствуют в УПК РФ среди оснований для отвода, может спровоцировать парадоксальную ситуацию, напоминающую сюжет из повести Л. Н. Толстого «Воскресенье» [12, с. 199]. Однако нельзя не отметить и то, что другие авторы, комментируя ст. 61 УПК РФ, все- таки допускают применение на практике в качестве легального основания для отвода участника уголовного судопроизводства отношений близости лиц, даже если они остались в прошлом. По их мнению, недопустимо участие в деле «бывшего супруга; отца или матери, с согласия которых их сын или дочь были усыновлены (удочерены) другими лицами; лица, в отношении которых было принято решение об отмене усыновления или удочерения» [13, с. 223]. Полагаем, что мысль относительно возможной заинтересованности указанных бывших родственников верна, однако, на наш взгляд, требует четкого закрепления в законе. В связи с этим предлагаем статью 5 дополнить пунктом 4 после слов «внуки» словами «а также бывшие супруги; отец или мать, с согласия которых их сын или дочь были усыновлены (удочерены)». Похожий подход применяется грузинским законодателем. Так, согласно ч. 2 ст. 3 УПК Грузии, раскрывающей понятие близких родственников, к данной категории лиц относятся супруги, брак которых расторгнут.
Кроме этой новеллы предлагаем также предусмотреть в уголовно-процессуальном законе правило о том, что свойственники лиц, участвующих в деле, подлежат отводу. Предлагаем распространить указанное правило как на участников производства по уголовному делу, внеся соответствующие дополнения в п. 3 ч. 1 ст. 61 УПК РФ, так и на лиц, занятых в производствах, осуществляемых в сфере международного сотрудничества по уголовно-процессуальным вопросам.