Пожалуй, самым важным и сложным в обрядах введения в докторство было то, что получение докторской шляпы требовало больших расходов, хотя за лиценцию строго запрещалось платить как канцлеру, так и экзаменаторам, за исключением четырех су за «траву» или «солому». Дело в том, что академические акты совершались в храмах, полы которых в летнее время устилались травой, в зимнее -- соломой, служивших сидением для публики. Кроме того, после окончания
испытаний до получения лиценции, когда бакалавр был уже уверен, что получит ее, он угощал докторов вином и конфетами. А вот дальше лиценциат на докторскую или магистерскую степень должен был одаривать дорогими подарками докторов, магистров, бакалавров, педелей, друзей. Подарками могли быть ткани, сукно на платье, мех, шляпы и т.п. Кроме того, он должен был устроить широкий праздник для многочисленных участников. Поэтому на большинстве факультетов требовалось прямо, чтобы желающий получить докторскую степень приносил, в том числе и клятву в том, что его годовой доход составляет определенную, довольно большую сумму от своего имущества или церковного бенефиция. Дело дошло в расходах на это торжество до того, что папа Климент V в 1311 г. запретил решением собора тратить на получение докторства или магистерства выше определенной суммы3. Не удивительно поэтому, что для многих, получивших лиценцию, оказывалось невозможным выдерживать бремя расходов, связанных с получением докторской или магистерской степени. Таким образом, ступень лиценциатов выделилась как особая ученая степень, средняя между бакалаврством и докторством или магистерством.
В Оксфорде специальной ступени лиценциатов не возникло, потому что за лиценци- ей обязательно должна была в течение года идти процедура торжественного акта, в ходе которой приобреталась высшая ученая степень -- магистра или доктора. Иначе сама лиценция теряла силу. Три ученые степени -- бакалавра, лиценциата и доктора или магистра -- перешли и в германские университеты, хотя не только в разных университетах, но и в одном и том же университете на разных факультетах значение бакалавриата и лиценциата, порядок приобретения всех ученых степеней были не одинаковы.
Таким образом, большие расходы были главной причиной того, что не каждый бакалавр, даже способный и желающий заниматься наукой, доходил до лиценции. Еще реже лиценциат мог добиться получения докторских и магистерских степеней. И это понималось очень хорошо. Все соглашались, что среди бакалавров и лиценциатов было немало таких, которые своими научными достоинствами превосходили получивших высшие ученые степени. Поэтому лиценциатов допускали не только к преподаванию, но и в управляющие структуры университета и факультетов.
Учебные занятия в университетах проходили по учебным планам, рассчитанным на весь учебный год. Только с конца XV в. в германских университетах год стали делить на полугодия -- семестры. В классический период Средневековья практически во всех университетах было принято в учебном году различать два периода: большой ординарный -- с октября до Пасхи, и малый ординарный -- от Пасхи до конца июня. В этом делении имелись и некоторые различия в разных университетах.
По форме учебные занятия представляли собой чтение лекций и ведение практических занятий. В Средние века не было понятия, используемого сейчас: преподавать, читать курс какой-то науки: Тогда говорили, что преподаватель читает (лат. lectio -- чтение) такую- то книгу, а школяр, соответственно, слушает книгу. Одни книги считались более важными и обязательными, другие -- не столь важными, а значит -- не столь обязательными, и потому лекции делились на ординарные для важных (ординарных) книг и экстраординарные. Преподаватели, соответственно, назывались ординарными и экстраординарными в зависимости от того, какие лекции они читали. Для ординарных книг определялись утренние часы, до обеда, когда у слушателей были свежие силы. Экстраординарные лекции читались после обеда и не только в учебные часы. Они могли читаться в праздничные дни и даже на каникулах.
Во время ординарных лекций слушатели не могли прерывать лектора вопросами, а при экстраординарных это было возможно. Более того, на вопросы школяра вместо лектора мог отвечать любой другой из учащихся. Чтение экстраординарных книг осуществлял экстраординарный преподаватель. Ординарный мог читать ординарные книги и экстраординарно, то есть в послеобеденные часы мог читать и экстраординарные книги. Разумеется, бакалавры могли читать только экстраординарно, но если факультет прямо обязывал бакалавра (например, бакалавра -- теолога) читать ординарно, то он это делал.
Смыслом большинства лекций было чтение и комментирование какого-нибудь научного труда. Что касается внешней стороны процесса чтения, то на диктант университетские статуты смотрели отрицательно. Так, в постановлении о методе чтения лекций на факультете «свободных искусств» в Париже говорится: «Существует два способа чтения лекций по книгам, которые преподаются на факультете «свободных искусств». Прежний, когда магистры произносили слова так быстро, что разум того, кто слушал, мог их постичь, а рука не могла поспеть за ними. Второй, когда магистры говорят так медленно, что их ученики могут подхватить их мысли себе на перо. После сравнения этих способов чтения и тщательной проверки установлено, что первый способ является лучшим... Поэтому мы, магистры факультета искусств, как фактически преподающие, так и все прочие, все вместе и каждый в отдельности, порешили: все лекторы, как магистры, так и студенты, когда бы и где бы они не читали ординарные или экстраординарные лекции. должны пользоваться первым способом чтения. Нарушителей этого постановления мы с этого времени на целый год лишаем права читать лекции вместе с лишением чести, должности и привилегий факультета. Если же кто-нибудь продолжает нарушать это правило, то при первом повторении нарушения мы удваиваем наказание, при втором -- учетверяем и так далее».4 Лектор должен был говорить свободной речью, как говорят проповедники.
От школяров требовалось, чтобы они являлись на лекции с книгами, своими или взятыми напрокат у книгопродавцов. Это делалось для того, чтобы заставить каждого слушателя непосредственно знакомиться с текстом.5 До изобретения книгопечатания писцы зарабатывали хорошие деньги, переписывая учебные книги по заказу. Но поскольку книги были дорогими, все учащиеся не могли иметь все нужные книги, а преподаватель не мог обходиться без диктовки, поэтому в XV в. сочли нужным эти ограничения снять. В результате лекторы не могли быстро продвигаться вперед. Вот интересный отрывок лекции популярного болонского преподавателя -- юриста начала XIII в. Одоферда по римскому праву: «С вашего разрешения я начинаю старые «Дигесты»6 на восьмой день после праздника Св. Михаила и по воле провидения полностью закончу их вместе со всеми ординарными и экстраординарными лекциями к середине августа или около этого времени. Под моим водительством все ученики, включая новичков и самых неумелых студентов, будут в состоянии сделать добрые успехи, потому что они будут слушать весь текст целиком, без каких-либо пропусков, как это делалось в этой области и даже поистине стало обычаем. Я предполагаю обучать как неумелых школяров и новичков, так и успевающих студентов. Неумелые смогут сделать достаточные успехи в изучении судебных случаев, системы доказательств и толковании текстов, а способные приобретут великое умение в постижении тонкостей и разрешении противоречий. Ведь цель моя в том, чтобы обучать вас честно и в доброй манере и в том порядке, который обычно соблюдался старыми и новыми докторами и особенно моим учителем, чей метод я помню и сохраню».
Далее Одофред излагает методику, цели и задачи лекций: «Во-первых, прежде чем перейти к текстам, я дам краткое изложение названия каждой главы. Во-вторых, я излагаю вам хорошо и отчетливо, как только смогу, содержание каждого закона. В-третьих, я зачитываю текст, чтобы сделать к нему замечания. В-четвертых, я вновь кратко разъясняю его смысл. В-пятых, я разъясняю противоречия в содержании, прибавляя общие замечания и излагаю тонкие и полезные особенности законов и вопросов с объяснениями, если провидение сподобит меня. И если какой-нибудь из законов заслуживает дополнительных объяснений по причине своей известности или трудности, я это сделаю в послеобеденное время».7
Для облегчения усвоения материала школярами и деятельности преподавателей в работе над текстами книг стали составляться так называемые «суммы (summae)», представляющие сокращенное изложение трудов авторитетов studium generale и комментариев к ним. «Суммы» играли роль учебных пособий. Вызванные фактической потребностью, они со временем стали бедой в процессе преподавания, так как заменили непосредственные источники, читать стали не первоисточник, а его краткое изложение -- «сумму», о чем с осуждением говорит еще на заре возникновения Парижского университета аббат Св. Женевьевы, епископ Турнэ Стефан в письме к Иннокентию III: «Изучение Священного писания среди нас пришло в постыдный беспорядок. В то время как ученики приветствуют только различные новшества, учителя больше думают о славе, чем об учении. Они повсюду создают новые маленькие «суммы» и комментарии, которыми приманивают, удерживают и обманывают своих слушателей. Как будто мало изучаемых нами сочинений святых отцов, излагавших Священное писание в том духе, в котором (как мы верим)его создали апостолы и пророки».8
В университетах осуществлялся тщательный надзор за содержанием лекций, определялось количество часов на чтение каждой части книги. За нарушение графика чтения наказывали по-разному, чаще путем уплаты штрафа. «В связи с тем, что многие магистры спешат закончить свои лекции раньше назначенного срока и гораздо быстрее, чем этого требует трудность текстов, -- говорится в «Постановлении об изучении «свободных искусств» в Парижском университете от 1254 г.», -- они сами и их ученики делают весьма малые успехи. Из-за всего этого возникает новая опасность и непредвиденная угроза существованию нашего факультета. Поэтому от всех и от каждого в отдельности надлежит требовать, чтобы они впредь заканчивали тексты, которые начинают в праздник Ремигия (1 октября) только в те сроки, которые указываются ниже, и никак не прежде».9 Далее идет объемный текст, в котором перечисляются книги, читаемые в течение года, фиксируются сроки, в которые их чтение должно быть завершено.
За пропуск лекций или за опоздание на них взимался штраф с преподавателей и со слушателей. Принимались и другие меры для того, чтобы заставить школяров ходить на лекции. Так, по данным статутов Тюбенгенского университета школяры на экзамене должны были отчитываться в том, сколько лекций ими пропущено и по какой причине. В Ингольштадте могли не допустить к экзамену и исключить из бурсы любого, кто без уважительных причин две недели не посещал лекций. В Лейпциге каждый магистр должен был вести список слушателей с графой о пропусках, а самого магистра контролировали «визитаторы». Они два раза в неделю посещали лекции и практические занятия, проверяя списки студентов и отмечали всех отсутствующих.10
Преподавание во всех университетах велось на латинском языке, благодаря чему в них учились студенты разных национальностей, объединенные в землячества. Университеты Средних веков Западной Европы были, таким образом, интернациональны по характеру.
Одним их основных предметов в университетах было богословие, которое излагало в систематическом порядке все учение христианской религии, все ее догмы. Оно изучало также историю религии, правила церковного богослужения. Наибольшим авторитетом пользовался теологический (богословский) факультет Парижского университета, являясь, по сути, богословским центром Европы. Во времена кризиса папства, «великого раскола» в церкви Парижский университета играл ведущую роль в вопросах реорганизации церкви и стабилизации ее положения.
В университетах Италии и Испании наиболее известными были медицинские факультеты, где широкое распространение получила арабская медицина, что объясняется близостью этих стран к арабскому миру. Здесь читались труды Авиценны (Ибн-Сины) -- великого среднеазиатского ученого, оказавшего огромное влияние на развитие естествознания и медицины; Гиппократа -- одного из основоположников медицины как науки.
В Болонском университете впервые стали преподавать анатомию человеческого тела по трупам. В начале XIV в. здесь был вскрыт первый труп. В статутах университета от 1405 г. записано: «Так как анатомирование привлекает внимание и увеличивает прилежание и полезность занятий учеников, а из-за разыскивания и добывания трупов обычно случаются ссоры и распри, было вынесено решение: ни один доктор, студент или кто-либо другой не осмеливается и не отваживается приобретать для себя какое-либо мертвое тело для вскрытия, если только он не получил разрешения ректора и не делает это по долгу службы. Ректор при выдаче разрешения докторам и студентам требует и настаивает, чтобы соблюдался порядок и достоинство после того, когда упомянутое разрешение будет получено. Пусть не более двадцати человек присутствуют при анатомировании мужского трупа и не более тридцати посещают анатомирование женского трупа. Никто не может посетить урок анатомии, если он не был студентом медицины в течение полных двух лет и не находится на третьем году обучения. Тот, кто один раз присутствовал при вскрытии трупа, не может присутствовать вторично в том же году. Тот, кто дважды видел вскрытие трупа, не может сделать этого в Болонье в третий раз... Кроме того, эти двадцать или тридцать человек, которым разрешается увидеть вскрытие, должны быть выбраны или отобраны таким образом: при анатомировании мужского трупа пять человек избираются из ломбардской «нации», четыре
-- из тосканской, четыре -- из римской, три
-- из ультрамонтанской и три из Болоньи. Что касается расчленения женского трупа, то восемь человек должны быть избраны из ломбардской «нации», семь -- из тосканской, семь -- из римской, пять -- из ультра- монтанской и три -- из Болоньи. Ректор может посетить любое вскрытие, даже если общее количество присутствующих составит больше, чем предусмотрено статутом».11
На юридических факультетах читались сборники законов, «Кодекс гражданского права». Здесь же изучались правовые нормы, регулирующие торговые сделки, различные денежные операции, иногда межсословные отношения. На самом большом факультете «свободных искусств», названном так, потому что здесь обучали «artes liberalis», то есть «тривиуму» и «квадриуму», далеко не все семь предметов были представлены полностью. Главное место занимала диалектика (логика). Грамматика практически полностью была вытеснена из программ, ее изучали в подготовительных «грамматических школах». Дисциплины «квадриума» были представлены не во всех университетах.