Голосование против всех списков применялось в 9 из этих кампаний. В таблице 1 показано, как изменяется в этих кампаниях доля голосов за «Единую Россию», если вычесть из общей суммы голоса «против всех».
Заградительный барьер играет роль в том случае, когда благодаря ему от распределения мандатов отстраняются списки, получившие существенную долю голосов. Из 22 рассматриваемых кампаний в двух случаях (Ненецкий АО, 01. 03. 2009 и Псков, 04. 03. 2012) барьер не играл никакой роли, так как его преодолели все участвовавшие в выборах партии. В шести случаях благодаря барьеру были отсечены списки, получившие менее 3% голосов каждый.
Как видно из таблицы, отсечение партий, получивших менее 3% голосов, приводит к эффекту «сфабрикованного большинства» лишь в тех двух случаях, когда партия-лидер получила более 49% голосов. Даже в Республике Северная Осетия - Алания, где 13 партий, получивших менее 3%, в сумме собрали 9, 1% голосов, результат «Единой России» после отсечения этих партий остался ниже 50%.
В семи случаях (Камчатский и Хабаровский края, Нижегородская, Свердловская, Томская области, Владивосток и Тверь) от распределения мандатов были отсечены партии, получившие между 3 и 5%, в пяти случаях (Вологодская, Курская, Новгородская, Тамбовская области, а также Саратов) - партии, получившие между 5 и 7%, а в двух случаях, когда действовал 10% -ный барьер (Калмыкия и Москва), - даже партии, получившие около 8%. Эти 14 случаев представлены в таблице 3.
В связи с этим интересно оценить, как связаны поддержка избирателями «Единой России» по единому избирательному округу и доля мандатов, получаемых этой партией по мажоритарным округам. Коэффициент корреляции между этими показателями оказался довольно низким (0, 26), хотя и значимым при 5% -ном критерии. Из таблицы 6 можно увидеть, что минимальный уровень поддержки, при котором «Единая Россия» получала «сфабрикованное большинство», составил 29, 2%. При этом из 67 исследованных случаев «Единая Россия» лишь в 8 получила менее 35%, в 13 случаях у нее было от 35 до 40%, в 28 - от 40 до 45% и в 18 - от 45 до 50%.
С другой стороны, в 41 кампании, проходившей по смешанной системе, где «Единой России» не удалось получить более половины мандатов, у нее были следующие результаты по единому округу: менее 30% в 20 кампаниях, от 30 до 35% в 11 кампаниях, от 35 до 40% в 7 кампаниях и более 40% только в 3 кампаниях.
Таким образом, можно сделать вывод, что при получении партии-лидером от 40 до 50% голосов по единому округу она почти во всех случаях использования смешанной системы добивается «сфабрикованного большинства». При ее поддержке избирателями на уровне 35-40% вероятность «сфабрикованного большинства» также весьма высока, при уровне поддержки 30-35% она значительно ниже, а при поддержке менее 30% получение «сфабрикованного большинства» маловероятно.
Чем заменить смешанную несвязанную систему
Ситуация «сфабрикованного большинства» нарушает один из фундаментальных принципов демократии, сформулированный еще в статье 21 Всеобщей декларации прав человека: «Воля народа должна быть основой власти правительства; эта воля должна находить свое выражение в периодических и нефальсифицированных выборах... « [5]. В связи с этим законодатель должен позаботиться о том, чтобы такая ситуация возникала на выборах как можно реже.
Как показывает наше исследование, при применении смешанной несвязанной системы ситуация «сфабрикованного большинства» возникает почти всегда, когда партия-лидер получает от 40 до 50% голосов, и довольно часто при ее поддержке на уровне 35-40%. Именно поэтому мы полагаем, что от этой системы необходимо отказаться.
Данный вывод относится не только к региональным и муниципальным выборам. По прогнозам политологов, на ближайших выборах в Государственную Думу «Единая Россия» сможет получить около 35-40% голосов, но при этом она, скорее всего, сохранит абсолютное большинство мандатов благодаря мажоритарной составляющей. Именно для этого и намечен возврат к смешанной несвязанной системе [8].
Но следует ли из этого, что с точки зрения интересов демократии нужно сохранить полностью пропорциональную систему на выборах в Государственную Думу и переходить на эту систему на региональных и муниципальных выборах? Мы полагаем, что такой вывод будет ошибочным. В первую очередь следует отметить, что при полностью пропорциональной системе ситуация «сфабрикованного большинства» тоже возможна. Правда, как показало наше исследование, такая возможность в основном связана с завышенным заградительным барьером и применением методов распределения мандатов, искажающих пропорциональность. Снижение барьера до 3% и применение более адекватных методов распределения мандатов позволяют минимизировать возможность возникновения ситуации «сфабрикованного большинства», хотя в случае участия в выборах большого числа партий (как это наметилось в последнее время) такая возможность все равно остается.
Однако важнее то, что полностью пропорциональная система в том виде, в каком она сложилась в России (единый избирательный округ, закрытые списки) имеет ряд существенных недостатков. Она ограничивает пассивное избирательное право граждан, лишая их возможности участвовать в выборах в личном качестве (то есть без посредничества политических партий), ослабляет связь между избирателями и депутатами, усиливает бюрократизацию политических партий и коррупцию в партийном руководстве [3, 10, 14, 19].
В связи с этим мы полагаем, что необходимо отказаться от ложной дилеммы - полностью пропорциональная система в едином округе или смешанная несвязанная система - и обсудить возможность применения в России иных избирательных систем. Такие варианты неоднократно предлагались различными исследователями.
Так, В. Е. Чиркин [25, 26] и Г. В. Голосов [7] предлагали отказаться от единого округа и проводить выборы по пропорциональной системе в нескольких многомандатных округах. К сожалению, такая система, широко распространенная в мире, плохо укладывается в российские реалии, где 83 субъекта Федерации, сильно неравные по числу избирателей. В этих условиях возможны два варианта. В первом случае (как предлагал Г. В. Голосов) каждый субъект РФ должен рассматриваться как отдельный избирательный округ; однако в этом случае в 12 регионах можно образовать только одномандатный округ, то есть там пришлось бы использовать мажоритарную систему, а еще в 46 регионах (то есть в большинстве) округа получились бы двух-пятимандатные, где искажения пропорциональности могут быть весьма существенными. Во втором случае (как предлагал В. Е. Чиркин) нужно создать 40-50 избирательных округов, большая часть из которых будет объединять несколько субъектов РФ. Однако в этом случае сохраняются многие недостатки единого округа, в частности, преувеличенная роль федерального партийного руководства в формировании списков кандидатов и ведении кампании [11, с. 51-54].
Некоторые исследователи предлагают вообще выйти за рамки традиционных избирательных систем (мажоритарная, пропорциональная, смешанная), а взять на вооружение так называемые полупропорциональные системы. Так, С. Н. Егоров [9] предлагал использовать повсеместно систему единственного непередаваемого голоса (ЕНГ), то есть систему выборов в многомандатных округах, при которой каждому избирателю представляется только один голос. Он считал идеальным вариантом даже для выборов в Государственную Думу проводить выборы в едином (то есть 450-мандатном) округе, но в качестве компромисса допускал разбиение страны на округа, соответствующие субъектам РФ (в этом случае, как отмечалось выше, некоторые округа получатся одномандатными, то есть там придется применять классическую мажоритарную систему).
Полагаем, что использование ЕНГ в округах с числом мандатов более пяти создает значительные трудности для избирателей. В связи с этим предложение об ее использовании в 450-мандатном округе неприемлемо. Что касается компромиссного варианта с образованием округов, соответствующих субъектам РФ, то такая система не лишена достоинств. Однако ее применение в чистом виде, по нашим оценкам, не обеспечивает адекватного представительства политических интересов граждан и, в частности, не защищает от ситуации «сфабрикованного большинства». Тем не менее, она может использоваться в качестве компонента смешанной системы, о чем будет сказано дальше.
Д. М. Худолей и К. М. Худолей [23, 24] предложили избирательную систему, которую они назвали системой «совокупного списка кандидатов». При этой системе используются избирательные округа, число которых в 1, 5 раза меньше числа распределяемых мандатов (то есть на выборах в Государственную Думу должно быть 300 округов). Каждая партия может выдвинуть в округе только одного кандидата. Избиратель имеет один голос. После подведения итогов голосования вычисляется рейтинг каждого кандидата, который равен доле голосов, поданных за кандидата, от общего числа избирателей в округе. Мандаты получают кандидаты с наибольшим рейтингом.
Такую систему можно считать гибридом мажоритарной системы и ЕНГ. Она гарантирует, что партия-лидер не получит более двух третей мандатов, что возможно при мажоритарной системе (так, в таблице 6 зафиксировано 5 случаев, когда «Единая Россия» получила 100% мандатов по мажоритарной составляющей при поддержке 41-50% по единому округу). Однако она совсем не защищает от ситуации «сфабрикованного большинства», напротив, она почти гарантирует получение партией, которую поддерживает 40-50% избирателей, 66% мандатов.
В ряде наших работ [10, 11, 14] в качестве альтернативы как полностью пропорциональной, так и смешанной несвязанной системе предлагается смешанная связанная (смешанная персонализированная, «двойная» связанная) система, во многом аналогичная избирательной системе, применяемой в Германии на выборах в бундестаг и во многие лантаги. Суть ее в том, что, как и при смешанной несвязанной системе, избиратель имеет два голоса - по единому округу за партийный список и по одномандатному округу за конкретного кандидата. Однако результаты выборов подводятся иначе, чем при несвязанной системе: каждая партия, допущенная к распределению мандатов по единому округу, получает в общей сложности то число мандатов, которое определяется голосованием избирателей по единому округу - пропорционально поданным голосам. А голосование за кандидатов влияет на то, какие кандидаты от этих партий получат мандаты: в первую очередь они даются тем, кто получил относительное большинство в одномандатных округах, а во вторую очередь - кандидатам из партийного списка.
Таким образом, эта система обеспечивает достаточно хорошее соответствие между долей полученных партиями голосов избирателей и долей завоеванных ими мандатов. Это соответствие может быть даже более точным, чем при полностью пропорциональной системе: потери голосов из-за голосования за партии, не преодолевшие заградительный барьер (а также из-за голосования «против всех» при наличии такой возможности), обычно компенсируются за счет мандатов, завоеванных в одномандатных округах самовыдвиженцами и кандидатами от партий, не преодолевших заградительный барьер. Так, мы сравнивали распределение мандатов по итогам голосования на выборах 2003 года при использовании трех избирательных систем в условиях 3% -ного заградительного барьера: при доле голосов 37, 6% «Единая Россия» получила бы при смешанной несвязанной системе 45, 1% мандатов, при полностью пропорциональной - 43, 8%, а при смешанной связанной - 34, 9%. Индекс диспропорциональности Лузмора-Хэнби при смешанной несвязанной системе получился равным 14, 8%, при полностью пропорциональной - 11, 2%, а при смешанной связанной - 7, 2% [11, с. 54-57]. Аналогичные соотношения получены и для 4% -ного и 5% -ного барьеров [18].
Соответственно такая система сводит к минимуму возможность ситуации «сфабрикованного большинства» - по крайней мере, с формальной точки зрения, то есть когда кандидаты, связанные с партией-лидером, официально выдвигаются от этой партии. Однако критики данной системы и, в частности, Г. В. Голосов опасаются, что данная система породит манипулятивную технологию, когда некоторые партии (и в первую очередь партия-лидер) будут «прятать» своих кандидатов, и те будут выдвигаться либо от партий-сателлитов, либо как самовыдвиженцы [7, 8]. В этом случае возможно неформальное «сфабрикованное большинство», аналогичное тому, которое получилось на выборах в Государственную Думу 2003 года, когда большая часть депутатов, баллотировавшихся как независимые кандидаты или от не прошедших в Думу партий, вступили во фракцию «Единой России» [6].
В некоторых странах, использовавших смешанную несвязанную систему (Албания, Венесуэла, Лесото), такая манипулятивная технология, действительно, применялась [7, 8]. Однако мы полагаем, что ее опасность применительно к России преувеличена. Во-первых, она неизбежно приведет к снижению результата по единому округу партии, которая ее применит, так как «спрятанные» кандидаты (а это наиболее сильные кандидаты) не будут работать на данный результат. Во-вторых, пройдя в парламент, «спрятанные» кандидаты будут в достаточной степени независимы от партии, которой они никак не обязаны своим избранием.
Г. В. Голосов недавно предложил другой вариант смешанной связной системы, аналогичный тому, который применялся в Германии на первых выборах в бундестаг 1949 года и сейчас применяется на выборах в некоторые лантаги. При этом варианте у избирателя только один голос, и он подает его за кандидатов, баллотирующихся в одномандатном округе, но этот голос засчитывается и партии, которая данного кандидата выдвинула. Результаты всех одномандатников от данной партии суммируются, и эта сумма рассматривается как голоса, поданные за партию. Что касается распределения мандатов, то оно происходит так же, как и при «двойной» связанной системе [8].
В этом случае партия лишается возможности «прятать» своих кандидатов. Однако у данной системы есть свои недостатки. Так, она вынуждает партии выдвигать кандидатов во всех округах, затрудняя выбор избирателей и распыляя их голоса. Это дает партии-лидеру хорошие шансы на завоевание всех мандатов в мажоритарной части, что приводит хоть и не к «сфабрикованному большинству», но к получению ею 50% мандатов. Кроме того, полагаем, что не вполне корректно засчитывать партии голоса, поданные за ее кандидатов. Опыт выборов в Государственную Думу 1993-2003 годов показывает, что разница между голосами одних и тех же избирателей за партию и за ее конкретного кандидата может быть весьма существенна. Имеет смысл учесть также правовую позицию Конституционного Суда РФ, который по похожему случаю отметил, что «подпись избирателя в поддержку конкретного кандидата в одномандатном избирательном округе не обязательно означает, что этот избиратель поддерживает федеральный список, в котором значится данный депутат, и поэтому не может автоматически, без соответствующего документального оформления, которое отражало бы его волеизъявление, включаться в число подписей в поддержку федерального списка» [10, с. 264].