Томский государственный педагогический университет
«Прощание в июне» А. Вампилова как эпическая - неклассическая драма
В.Е. Головчинер
Аннотация
пьеса вампилов эпический драма
Предлагаемый в статье анализ пьесы А. Вампилова «Прощание в июне» обнаруживает в ней трансформации известных мотивов искушения, испытания, договора человека с дьяволом, а также других мотивных комплексов. Разнообразие степени и места их проявления в поведении большой группы действующих и внесценических лиц дает возможность говорить об относительной самостоятельности сюжетных линий и полифонической - нелинейной структуре драматического действия. Обнаруженные стратегии его организации позволяют сделать вывод о том, что первую пьесу Вампилова можно рассматривать как авторскую модель эпической драмы, как явление неклассической парадигмы.
Ключевые слова: А. Вампилов, пьеса «Прощание в июне», полифоническая структура действия, мотивный комплекс, искушение, испытание, договор человека с дьяволом, метазнак, метаструктура, авторская модель эпической драмы, неклассическая художественная парадигма.
Abstract
The analysis of the first underestimated play of Alexander Vampilov «Farewell in June» (1964) reveals various transformations of motives of temptation, test, a contract of a person with the devil, and other complexes of motives. The path of the researcher's understanding of the contemporary characters is defined by the known models of behaviour. A variety of degrees and forms of such models allows one to think about some relative independence of different plotlines and polyphonic non-linear structure of a dramatic action. In such organisation of an action, one can see the increasing importance of semantic correlation in perceiving consciousness at metalevel of separate components, situations, vital behaviour along with relationships of cause and effect (among the family, professional ones). An emotional perception with a catharsis at the end of a classical drama succumbs in the case of «Farewell in June» to the comprehension of a sufficiently complex system of action, the search for variants of interpretation of each character separately and of the play as a whole. The found strategies of the organisation of action allowed us to draw a conclusion that the first play of Vampilov as an author's model of drama was an example of the nonclassical art paradigm. In the literary practice, such paradigm was expressed through an epic drama long before it was comprehended.
Keywords: Alexander Vampilov, play «Farewell in June», polyphonic structure of action, motive complex of temptation, test, contract of a man with a devil, metasigns, metastructures, author's model, epic drama, nonclassical art paradigm.
В августе 2017 г. Александру Вампилову могло бы исполниться 80 лет, а ушел он из жизни, не дожив до своего 35-летия. Оставил книги рассказов, несколько одноактных, четыре полноформатные пьесы, одну незаконченную, ряд набросков. Первая пьеса в двух действиях - «Прощание в июне», написанная в 1964 г. [Имихелова, Юрченко, 2001, с. 37] 27-летним автором о студентах - выпускниках университета, многим казалась и кажется до сих пор пробой пера, обычной молодежной пьесой Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ (РГНФ) и Правительства Томской области в рамках научного проекта № 17-14-70004а(р). «История Колесова (вместе со всеми его компромиссами) и Тани (вместе со всеми ее девическими переживаниями) - вторична и второстепенна. <...> Читателю и зрителю совершенно явно подсовывалась лирика (модная, кстати, в те годы), “земной” анекдот, банальный случай-морализаторство из студенческой жизни» [Стрельцова, 1998, с. 151]; «Лирическая комедия “Прощание в июне”, в основу которой легли впечатления студенческой юности Вампилова, посвящена судьбе молодого человека, вступившего на путь морального компромисса» [Сибирский талант, 2012, с. 5]; «Обратившись к жанру большой пьесы, он (Вампилов. - В. Г.) не достиг все же такого совершенства формы... какое обнаружил в “Старшем сыне”» [Тендитник, 1979, с. 30].. Она меньше привлекала и привлекает внимание театров и исследователей, чем «Старший сын», «Утиная охота», «Прошлым летом в Чулимске», особенно после экранизации последних.
Уже идущая в периферийных театрах во второй половине 1960-х гг. пьеса «Прощание в июне» (далее - «Прощание») в столицах долго казалась интересной, но что-то останавливало в готовности ее ставить. Ее читали (и что-то почувствовали в ней) А. Арбузов, А. Твардовский, Г. Товстоногов, О. Ефремов, заведующие литературной частью разных театров, автору давали советы (особенно заинтересованные завлиты), он что-то дорабатывал, но так и не дождался ее постановки в Москве и Ленинграде [Стрельцова, 1998, с. 147-150]. Казалось, молод, все впереди - успеет. А оставалось ему всего семь лет жизни...
Отношение к первой пьесе Вампилова и после осознания трагического факта его гибели у пишущих о драме не изменилось. Что-то в ней настораживало, не позволяло вписать в знакомый ряд. Вот это несовпадение и интересно.
В драматургии 1960-х гг. были особенно заметны пьесы А. Арбузова («Мой бедный Марат»), В. Розова («В дороге»), Л. Зорина («Варшавская мелодия»), Э. Радзинского («Сто четыре страницы про любовь») и др. Этот далеко не полный перечень представляет пьесы классической парадигмы, линейное действие которых развивается по отмеченной Аристотелем логике судьбы главного героя / героини, перемен (перипетий) счастья / несчастья их жизни. Система персонажей определялась причинно-следственными связями. В логике В.Я. Проппа, действующих лиц такой драмы можно представить как помощников и вредителей главных героев. Этот тип драмы предопределял и классический, по Аристотелю, результат восприятия - очищающе острое сопереживание главным героям, катарсис. В атмосфере «оттепели» и еще какого-то недолгого времени можно было, наконец, показать, как сложно складывались, точнее, как ломались человеческие судьбы в условиях немногим изменившейся нашей политической истории. И в пьесах страдали герои: причинами их несчастий в значительной мере оказывались внешние, «так сложившиеся» обстоятельства.
Вампиловское «Прощание», казалось, включалось в этот мейнстрим. Особое внимание здесь привлечено к самому способному, если не самому талантливому на курсе студенту Николаю Колесову в последние три недели перед выпуском из университета. Красавец, счастливчик. Кажется, что значение имени Николай - победитель воинов актуализируется в полной мере. Да и фамилия Колесов ненавязчиво вызывает в памяти образ Фортуны - древнеримской богини удачи, изображаемой с колесом и рогом изобилия. Все вокруг уверены, что его ждет аспирантура, и он сам спокойно ждет ее, чтобы продолжить опыты по выращиванию в сибирских краях необыкновенной альпийской травы. Но положение героя в силу стечения случайных и роковых для него обстоятельств уже в начале действия резко меняется.
Осмысление происшедшего с Колесовым актуализирует в воспринимающем сознании post factum какие-то компоненты - эпизоды, фрагменты диалогов, обнаруживает между ними не только прямые, но и обратные связи, новые смыслы. В процессе рефлексии начинают проступать метатекстовые структуры - проявления, трансформации в действии пьесы издревле известных мотивов искушения, испытания, договора человека с дьяволом и соответствующие им сюжетные ситуации, системы персонажей, типы их поведения. Таким образом, эмоциональное восприятие с катарсисом в финале классической драмы отступает перед осознанием достаточно сложной организации действия, перед поиском вариантов интерпретации каждого персонажа в отдельности и в соотношении их друг с другом. С кем-то (и чем-то) обнаруживаются основания сближения, с кем-то, напротив, - расхождения.
Есть произведения литературы, предполагающие возможность их анализа с учетом одного, доминирующего мотива. В выпусках экспериментальных словарей сюжетов и мотивов, подготовленных коллективом Института филологии Сибирского отделения РАН, преобладают указания на такую возможность. Но встречаются и взаимосвязанные, сближенные сюжеты/мотивы, например: Потоп / Ной / Ноев ковчег [Словарь-указатель..., 2003, с. 62]. Следует подчеркнуть, что каждый из этих мотивов может в произведении реализоваться отдельно, но есть такие тексты, в которых ощутимо проявляются именно мотивные комплексы: в них разные мотивы существуют в семантической связке: дополняют, усиливают друг друга, редуцируются, играют на разных участках действия разными своими коннотациями. В случае первой пьесы Вампилова речь должна идти именно о мотивном комплексе, как понимает его О. Н. Русанова [Русанова, 2006а; 2006б].
Интересно, как в действии пьесы обозначается, нарастает, соединяется с другими, существует параллельно, усиливая или ослабляя ментальный план восприятия пьесы Вампилова каждый из трех мотивов - искушение, испытание, договор человека с дьяволом.
Стоит вспомнить логику происходящего в пьесе. Незадолго да выпуска в общежитии собирается студенческая свадьба, на которую Колесов обещал прийти «с самой симпатичной девушкой в городе». Он видит на пустой автобусной остановке такую Таня читает афиши. Появляется Колесов.
Колесов. Добрый вечер.
Таня (не оборачиваясь). Добрый.
Колесов. Давно не было автобуса?
Таня. Не знаю. (Оборачивается.)
Колесов. Ого. добрый вечер!
Таня. Что значит «ого»?
Колесов. Комплимент.
Таня. А-а-а. (Поворачивается к афише.)
[Вампилов, 2002, с. 44], приглашает, а она отказывается идти с ним. По ходу короткого разговора (меньше двух страниц текста), начатого героем, они все-таки обмениваются минимальной информацией - называют свои имена, но больше говорят о третьем предмете - обсуждают афишу приехавшей на гастроли эстрадной певицы Жанны Голошубовой. Колесов еще успевает сообщить Тане на всякий случай адрес общежития прежде, чем отправится в гостиницу приглашать артистку.
В этой ситуации, казалось бы, ничто не указывает на особый, второй план действия. Нет никаких оснований считать Колесова бесом-соблазнителем девушки: единственное, что он ей обещает, - «скучно не будет» И это важно в мотивной системе пьесы: с Колесовым до его встречи с Репниковым связаны радость, веселье - то, что, по О.М. Фрейденберг [1998, с. 75], издревле связано с семантикой света, жизни. И следует добавить на нашем материале: с творчеством жизни. Последнее связано не только с упомянутыми опытами по акклиматизации альпийской травы, но с творчеством в самом широком смысле - способностью создавать новые связи, радовать, привлекать к себе людей. Об этом свидетельствует не только стойкое расположение к герою в студенческом общежитии (Букина, Гомыры, Красавицы, Веселого), но и впечатления первый раз увидевших его и испытывающих симпатию к нему Тани, ее матери, Голошубовой, в конечном счете даже Золотуева.. Разве что автор подает читателям / зрителям сигнал: в предложении Тане пойти на свадьбу Колесов не конкретизирует, чью. И оно может восприниматься весьма расширительно: с одной стороны, характеризовать легкомыслие героя, с другой, и это важнее, - определять возможную стратегию отношений этой пары в пьесе.
О том, что никаких особых чувств к Тане, далеко идущих планов не успело появиться, свидетельствует не только финальная фраза коротенькой сцены, но и завершающая ремарка - «на ходу». Он уходит, фиксируя в последней реплике равное положение в своем представлении только что встреченной девушки и еще не знакомой артистки: «Приглашаю и вас и Голошубову. Что тут такого? (На ходу.) Места всем хватит - свадьба!» [Вампилов, 2002, с. 46].
Эпизод в гостинице опускается Анализируется последний вариант пьесы, опубликованный по изданию: Вампилов А.В. Избранное (М.: Согласие, 1999) в книге «Драматургическое наследие» [Вампилов, 2002]., действие предельно концентрируется. Следующая большая сцена представляет студенческую свадьбу в общежитии. Она кончается плохо. Мало того что невеста Маша поссорилась с женихом Букиным из-за его перепившего друга, но к комнате подходит ректор университета по фамилии Репников Мысль о том, что его приближение таит в себе дьявольскую опасность, знакомую по произведениям с древним сюжетом договора человека с дьяволом, придет позже, когда проявятся и другие его сигналы.. Он по обычаям того времени пришел с инспекцией, которая должна выглядеть как дружеский визит. Активистка-комсорг тут же приглашает его на свадьбу. С его появлением в комнате действие накаляется. Ректор рассержен: он подумал, что со свадьбой его обманули, просто нашли повод выпить. И это не все. Вдруг распахивается окно, в комнату влетает Колесов, не замечая никого, устремляется к выключателю, гасит свет, потому что за ним гонится милиция; в темноте вступает в борьбу с кем-то, кто пытается свет все-таки включить. При свете против Колесова оказывается ректор. И сразу появляется милиционер. Власть последнего оказалась в этот момент более ощутимой, из ответов на его вопросы выясняется, что произошло в номере Голошубовой: она согласилась пойти с Колесовым, но в номер ворвался музыкант Шафранский, оскорбил и ее, и его, за что был «приведен в чувство». В драке Колесов неудачно зацепил его руку и в связи с угрозой милиции бежал. Теперь ему грозит 15 суток исправительных работ и исключение из университета. Милиционер уводит виновника драки, и появляется Таня. Изумленным вопросом ректора «Таня?», который увидел свою дочь, спрашивающей Колесова, драматургически эффектно завершается вторая картина «Общежитие». Такие концовки весьма характерны для пьес Вампилова, что свидетельствует о таланте драматурга.
В первых двух картинах первого действия резко нарастает количество внешних и, можно сказать, роковых в античном смысле обстоятельств (вспомним историю Эдипа, не подозревающего, что женат на матери, что поднимает руку на отца). Но эти первые картины в «Прощании», по сути, оказываются экспозицией действия - полифонического, интеллектуального в основной своей части. Далее направление событий определяется позициями героев, решениями, которые они принимают. И дальнейшая жизнь каждого их них зависит только от них самих, а не от исторических, социальных, других внешних обстоятельств.
Колесов во время исправительных работ, узнав от сокурсников, посетивших его в воскресный день, что вопрос о нем решен, но приказ об исключении еще не подписан, устремляется к ректору домой, просить о возможности закончить университет, продолжить опыты с альпийской травой. Он еще не знает, что встреченная им на остановке Таня - его дочь.
Уже дома Таня пытается защитить Колесова перед отцом, говорит о своей вине, о том, что это она подала ему мысль пойти к Голошубовой. И чем горячее она защищает, тем сильнее настраивает отца-ректора против Колесова. Финал их короткого разговора предрешен. Герой покидает квартиру Репникова, не добившись желаемого. Он не выиграл в этой встрече, но и не проиграл. Важно, что он не сломлен: «...(тоже вспылил). Я пришел к вам с просьбой, но унижаться не намерен. И если вы меня не понимаете, это вовсе не значит, что вы можете на меня кричать» [Вампилов, 2002, с. 67]. После этого для Колесова контакт с ректором закончен, и он предлагает свои услуги в качестве сторожа дачи Золотуеву.
На этом этапе действия его второй план - ментальный, осознаваемый «над», «за» отношениями реально действующих лиц пьесы, еще не ощутим. Он намечается в продолжении сцены, после ухода Колесова. На вопрос жены «за что ты его так не любишь» Репников разражается большим монологом, в котором вопросительные предложения/интонации/знаки быстро сменяются восклицательными - утверждающими. Перед женой, не смущаясь, он проговаривает основание своей позиции. В его речи можно видеть процесс укрепления, утверждения в принятом решении. В ремарке «ходит вокруг стола» по-своему это выражает предлог: мысли Репникова давно крутятся вокруг да около Колесова и, что важно, ему подобных умников (множественное число здесь показательно).
А за что мне его любить? За что?.. (Ходит вокруг стола.) Мне никогда не нравились эти типы, эти юные победители с самомнением до небес! Тоже мне - гений! <.> У него есть способности, да, но что толку! Ведь никто не знает, что он выкинет через минуту! <...> ...Сейчас он на виду, герой, жертва несправедливости! Татьяна клюнула именно на эту удочку! <.> Да что Татьяна! По университету ходят целыми толпами - просят за него! <... > Он не один - вот в чем беда. Ему сочувствуют - вот почему я его выгнал! А не выгони я его, представь, что эти умники забрали бы себе в головы! <...> Одним словом, он вздорный, нахальный, безответственный человек, и Татьяна не должна с ним встречаться! Это надо прекратить раз и навсегда, пока не поздно! [Там же, с. 68] (Выделения в цитируемом тексте везде наши. - В. Г.).