Позицию Репникова в монологе определяет не столько забота о судьбе дочери, сколько неприязнь к таланту («тоже мне - гений!»), к «умникам», которые могут «забрать себе в головы» невесть что. Колесов, как самый яркий из них, раздражает его больше всех. Его и кипение жизни вокруг него он воспринимает как беду. И, пользуясь формально допустимой нормой, он готов его выгнать.
Только что впустившая в дом молодого человека мать Тани не может понять мужа и присоединяется к толпам просящих за него: «Что ты в него вцепился? Интересна непроизвольно зооморфная оценка поведения Репникова. «Да он что, озверел что ли?» - первая реакция Колесова на известие о том, что вопрос о нем ректор решил однозначно [Вампилов, 2002, с. 60], потом уже возникает «ты... вцепился» в вопросе Репниковой мужу. Соответствующий пример употребления этого слова находим в «Словаре русского языка» С.И. Ожегова: «Собака вцепилась в ногу». Неужели нельзя отнестись к нему помягче?» [Там же, с. 69]. Пытаясь сохранить мир в семье, Репников обещает подумать. Но для себя он уже все решил, и даже действие в мыслях уже совершил - выгнал.
Он не выдержал испытания как человек. Все вокруг - действующие и внесценические персонажи - певица Голошубова звонила, декан неизвестного возраста и пола ходатайствовал, толпы студентов просили, и даже дочь и жена - все на стороне Колесова. А Репников поддается искушению использовать свою власть ректора - избавляется от явно отмеченного талантом, жизненной энергией молодого человека.
Отношения творческой личности и чиновника, молодой энергии и поблекшего во всех отношениях, но обладающего определенным административным ресурсом человека в развивающемся далее действии создают метаструктуру, соотносимую с древним сюжетом договора человека с дьяволом.
В последней картине «Университет» в связи с Репниковым знаки его дьявольской сути нарастают, становится ясно, что искушения в приведенном монологе, видимо, почти и не было. В метафорическом плане Репников в отмеченной функции выступает давно, более того, сам точно знает момент, после которого необратимо живет и действует в соответствии с ней. «Кто однажды крепко оступился, тот всю жизнь прихрамывает» [Вампилов, 2002, с. 90], - говорит он Колесову. Хромота как знак ущербности издревле считалась печатью дьявола «... Черт - хромой» [Фрейденберг, 1988, с. 76].. Упоминание о ней в контексте других деталей здесь имеет знаковый характер, явно отсылая к давно и широко известному представлению о враге рода человеческого - искушающему, вводящему в грех, порочащему его представителей.
Вы меня ненавидите... А почему собственно? Давайте разберемся... Когда я рвался в науку с таким же нетерпением, со мной случилось нечто похожее, - разоткровенничался Репников, уверенный в своем успехе искушения Колесова. - <.> Согласитесь, у нас с вами есть нечто общее [Там же, с. 91].
И, выступая в функциях дьявола древнего сюжета, сбивая человека с пути истинного, Репников становится инициатором двух встреч с Колесовым. Первый раз ректор университета (!) находит его «черт знает где» - на даче Золотуева и предлагает отказаться от встреч с дочерью. Цена вопроса - сначала шанс получить диплом, в последней картине «Университет» - место в аспирантуре.
Стоит отметить трансформацию отмеченного мотива / сюжета по типу инверсии. В произведениях ХУ1-ХУП вв. в качестве повода обращения героя к помощи дьявола, наряду с жаждой власти, богатства, часто оказывалось желание любовных утех с недоступной ему девушкой / женщиной [Орлов, 1992, с. 12; Журавель, 1996, с. 118]. Вампилов трансформирует ситуацию до обратной: Колесов, поглощенный свалившейся на него бедой, забыл о Тане, не ищет встреч не только с ней, но и с кем бы то ни было - работает на даче у Золотуева. А Таня явно симпатизирует герою, еще и оказавшемуся в бедственном положении. Поссорившись с отцом, находит Колесова на далекой загородной даче, потом, снова без его приглашения, сама приходит на вручение дипломов поздравить с окончанием университета (об образе Тани - чуть ниже). Здесь важно отметить, что встречи ищет она. Это не отменяет возможности размышлять о трансформации известного мотива.
Наиболее отчетливо узнаваемым его знаком (метазнаком) выступают дважды упомянутые именно ректором документы - ходатайства декана о восстановлении Колесова в числе студентов и потом - о месте для него в аспирантуре. И в этом случае известный сюжет / мотив тоже инвертируется. Рассмотрим этот аспект.
На парадигматическом уровне О.Д. Журавель выделяет в развитии произведений с дьявольским сюжетом следующую последовательность блоков:
«I блок - мотивировка обращения к дьяволу;
блок - путь к заключению договора, поиск героем контакта с дьяволом, выбор места, времени, способы связи с дьяволом;
блок (центральный) заключение договора с дьяволом, реализация основных сюжетных функций главных героев;
блок - путь к разрыву договора;
блок - разрыв договора с дьяволом, ликвидация основной функции героя в результате вмешательства высших сил (богородицы, святого) или в результате обмана героем дьявола» [Журавель, 1996, с. 57].
При всей разнице в развитии дьявольского сюжета древнерусских произведений, анализируемых О.Д. Журавель, и пьесы Вампилова функции первых двух блоков в известной степени совпадают. Есть у Колесова необходимость обращения к ректору, чьей силой / властью он может завершить обучение в университете, и он находит его в его собственной квартире, правда легко, без сложностей.
Но герой-человек быстро понимает, что диалог с ректором как существом другой природы невозможен («вы меня не понимаете»), и резко, однозначно покидает его пространство. Это становится началом инверсий в воплощении известной истории.
Заинтересованным в договоре оказывается у Вампилова не тот, кто выступает в функциях человека, а тот, кто соотносится с нечистой силой. Именно Репников дважды ищет встречи, теперь он первым излагает свой повод обращения к Колесову и сам, уже в соответствии с каноном, но как бы между прочим, упоминает о главном - о документе, как свидетельстве договора. В «Прощании» ректор обещает Колесову подписать ходатайства декана в обмен на отказ от встреч с Таней и молчание об их разговоре-договоре: «Я слышал, что деканат еще раз собирается за вас ходатайствовать. Я возражать не буду» [Вампилов, 2002, с. 82]. Есть такая резолюция руководителя учреждения: «не возражаю» - в верхнем левом углу документов. Репников обещает поставить эту надпись и подпись сначала на одном, потом и на другом ходатайстве (об аспирантуре) и призывает Колесова «быть благоразумным» [Там же] - выполнить его условия. Эти документы с резолюциями-подписями выступают в функциях манускриптов древних историй.
Своеобразную поддержку эта интерпретация отношений Репникова - Колесова как метаструктурных, отсылающих к мотиву договора с дьяволом, находит в случайно-неслучайно сказанных героями словах, которые можно рассматривать как метасигналы, метазнаки. Одно произнес ректор при посещении его группой студентов, и, что важно, оно звучит в подчеркнуто двойной огласовке: его цитирует, передавая как чужую прямую речь, однокурсница Колесова Маша: «Вы так развинтились, что грех кого-нибудь из вас не выгнать» [Там же, с. 72].
Другое слово как метасигнал обнаруживаем в речи самого Колесова: оно появляется как результат воздействия на него Репникова. Формально не ответивший согласием на первое его предложение («Я должен об этом подумать»), Колесов на следующее утро в разговоре с Таней, ночевавшей в доме Золотуева, предлагает прекратить встречи и трижды произносит имя одного из самых известных в мировой литературе влюбленных в отрицательной конструкции как отречение «Герои всех литературных сюжетов о договоре с дьяволом, ожидая помощи от дьявола, должны отречься от Бога. Это - основное действие, совершаемое главным героем, его основная сюжетная функция» [Журавель, 1996, с. 62] Слово это настойчиво, дважды прозвучит и в последнем разговоре двух этих героев; у второго - повторенное едва ли не с иронией. Репников (отводит Колесова в сторону). Почему, черт возьми, вы устроили это свидание? Колесов. Потому, черт возьми, что мы давно не виделись. Целых три недели [Вампилов, 2002, с. 90]. от себя: «Я не Ромео. Мне только показалось, что я Ромео. Какой я к черту Ромео!» Если бы он все для себя решил, достаточно было бы одного отрицания. Тройное нагнетание его вариантов свидетельствует о том, что душа Колесова неспокойна, что он пытается в чем-то убедить не только девушку, но и себя. И упоминанием черта проговаривается о том, кто ему мешает встречаться с Таней: герой почти готов продать черту душу.
Слова «черт», как до этого «грех», произносятся героями без учета их метафорического смысла - они возникают у них в потоке речи в функциях междометия, усиления экспрессии. Но автор, написавший едва ли не семнадцать вариантов первой пьесы [Там же, с. 789], сохраняет их и тем самым вольно или невольно посылает читателю / зрителю совершенно определенные знаки культуры с метатекстовой семантикой.
Вторая встреча Репникова с Колесовым укрепляет нас в верности найденного основания их особого выделения. Обнаруженный нами вариант договора с дьяволом у Вампилова интересен тем, что не молодой герой ищет для себя желаемого и подписывает под давлением нечистого «договор» - «манускрипт» («собственной рукой»; в старых европейских текстах - кровью), а тот, кто совращает его с пути истинного, человеческого.
На выпускном вечере Репников, снова увидев рядом с Колесовым Таню, пришедшую его поздравить, потребовал оставить их наедине и предложил ему более высокую цену в договоре. Он обещает ту же свою резолюцию, но уже на ходатайстве декана об аспирантуре и, что важно в этом разговоре, уверенный в результате, диктует условия, уравнивая Колесова с собой.
Колесов. Ага... решили, стало быть, добавить? И на каких условиях?
Репников. Татьяну забудьте. И держите язык за зубами. Мы будем молчать.
И вы и я - оба [Вампилов, 2002, с. 91].
Отказавшегося в какой-то момент от себя («Какой я к черту Ромео!»), опустошенного, лишенного души - личностного стержня Колесова Репников в логике и коннотациях древнего сюжета уподобляет себе: мы, вы и я, оба. По тому, как построена реплика ректора, видно, что еще больше, чем каких бы то ни было отношений Колесова с дочерью (это масштаб его поражения в масштабе семьи), он боится широкой огласки сделанных им предложений. Осознано или неосознанно Репников проговаривается, фиксирует смысл и масштаб события в случае достигнутой с Колесовым договоренности, независимый от личного плана семьи.
Сюжетные линии Репникова и Колесова оказываются как минимум двусоставны. Как отец и муж первый предстает частным лицом в логике причинно-следственных связей. Но он выходит за их пределы как глава своего ведомства, обладающий властными полномочиями, реализуется не только в пространстве отношений ректор - студент, но и в обособляющем, выделяющем их - представленном системно ментальном дьявольском сюжете. И в этом, современном его - вампиловском варианте не может справиться с человеком: по большому счету, слаб, мелок бес в масштабе жизни.
Колесов уже в сцене первого искушения - в саду Начинающая второе действие картина называется «Сад». «Сколько здесь цветов.», «Как здесь тихо.», - говорит Таня [Вампилов, 2002, с. 70, 71], усиливая коннотацию названия картины с райским садом и появлением в нем разрушителя идиллии человечества - дьявола. Приход Репникова, смутившего сознание Колесова своим предложением-искушением, новый после их разговора тон героя в общении с Таней и предложение быть «благоразумными», прекратить встречи работают на эту семантику. Золотуева явного согласия на предложение Репникову не дал («Я должен об этом подумать»). Вторая встреча - в университете закончилась, если учитывать логику древнего сюжета, полным провалом миссии «дьявола». Во-первых, нелегко давшееся признание Колесова Тане о цене диплома может восприниматься как светский аналог церковному покаянию древнерусских вариантов сюжета; во-вторых, то, что он демонстративно на глазах ректора порвал диплом, в логике старого сюжета может быть интерпретировано как окончательное отречение от искушавшего его дьявола и спасение души.
Среди персонажей пьесы особым местом и функциями отмечен образа Тани. В системе очевидных причинно-следственных связей она может восприниматься едва ли не главным лицом и причиной обострения отношений ее отца-ректора с «нахалом»-студентом; хотя в качестве возможного жениха один воспринимает другого явно с опережением событий. Между молодыми людьми никаких отношений вначале не намечалось. Кроме, может быть, некоторого интереса со стороны Николая: больше на остановке никого не было. Но он не был в этом интересе сколько-нибудь настойчив, легко переключился на следующий объект - побежал с приглашением на свадьбу в гостиницу к увиденной на афише Голошубовой. Причины появления Тани в общежитии не конкретизированы, и это открывает простор разным предположениям. Может быть, ее заинтересовал тип мужского поведения, столь не похожий на известный ей; а может быть, ей двигало простое любопытство: хотелось узнать, удался ли Колесову эксперимент с приглашением артистки.
Явно, даже приключившимися бедами выделяющийся в своей среде молодой человек и неадекватная реакция на него отца пробуждают в ней желание разобраться в ситуации самой. Начальное понимание отца как «старающегося быть справедливым» [Вампилов, 2002, с. 91] резко меняется в сознании Тани в момент, когда она узнает о результате его разговора с Колесовым (картина «Квартира»).
Таня. Значит, ты отказал ему (восстановить в числе студентов. - В. Г.) из-за меня? Говори! Из-за меня или нет?