В обстановке «пандемии страха» человеку необходимо хоть что-то делать, но что именно, не всегда точно известно и понятно. Это сочетание - «надо что-то делать, но неизвестно, что именно» вполне способно усилить паническое настроение и негативно отразиться на соматическом состоянии человека.
Ажиотажные закупки продуктов, туалетной бумаги и других товаров, с точки зрения доктора философии Стива Тейлора (профессор Университета Британской Колумбии, автор книги «Психология пандемий»), отчасти можно объяснить тем, что именно так люди воплощали свою готовность к возможной опасности. Запасы стали самым доступным способом подготовки [22]. Подобные действия могли казаться иррациональной эмоциональной реакцией, но эмоции не иррациональны. Именно они, как считает американский психолог Сью Сэведж-Рамбо, помогают человеку сосредоточить внимание на проблеме и являются инстинктивным элементом поведения, который часто не учитывают, пытаясь объяснить, почему люди поступают так или иначе [5]. Очевидно, в ситуации неопределенности человек склонен готовиться к худшему, а так как никто и в настоящее время не знает, как долго продлится эпидемия и сколько запасов понадобится,
большинство людей убеждены, что лучше купить слишком много, чем слишком мало.
Паника может проявляться и, наоборот, в отказе от приобретения каких-либо товаров, например, из Китая. Это факт, например, стал причиной того, что ВОЗ совместно с ЮНИСЕФ и Красным Крестом в 2020 г. выпустили руководство по предупреждению и преодолению социальной стигматизации. В частности, было рекомендовано не использовать в публикациях и выступлениях гипербол, нагнетающих страх. Таких как, например, «чума» или «конец света» [18].
Еще одним часто встречающимся типом «панической атаки» в период пандемии стало ступорозное состояние, при котором человек не отрицает опасность, но и не защищает себя. От ступора и неверия в свою способность что-то сделать он просто констатирует: «все плохо, мы умрем» - и идет привычным маршрутом в переполненный транспорт.
Случайность и неопределенность не любит никто. Поэтому панику уже в самом начале пандемии усиливали недоверие к социальным институтам и распространяющиеся «теории заговора», в которых прослеживался призыв не верить официальным источникам информации, потому что «...они во всем виноваты или скрывают информацию, так как им это выгодно» [16]. Несколько нелогично, но это давало людям большее ощущения чувства контроля над сложившейся ситуацией. Таким образом, из-за недоверия люди теряли то, в чем как раз очень нуждались в самом начале самоизоляции: в правдивой информации о происходящем и в практических рекомендациях, которые могли помочь снять излишнее психологическое напряжение и сохранить здоровье.
Повседневная жизнь человека нуждается в стабилизации, и после стадии «паника-гнев» наступает «военный этап» сосуществования с болезнью - появляются описания механизма заражения и возможных средств борьбы. С точки зрения социума действенность мер значения не имеет, важно их наличие. История знает много примеров совершенно мифических мер по лечению, например, СПИДа, которые привели к «охоте на геев» и судам Линча. Борьба с эпидемией не снижает градуса насилия - просто делает его институционализированным. Как правило, меры этого этапа намного более жестокие. Это можно объяснить рядом факторов, и, главным образом, тем, что болезнь с точки зрения классического психоанализа, это всегда конфликт. Победа, по логике конфликта, является ультимативной целью, что позволяет не считаться с любыми жертвами. При этом из-за угроз болезни люди не только более строго судят о других членах своей социальной группы, но и с большим подозрением относятся к незнакомцам.
Продолжительная социальная изоляция, локдаун могут повышать риск возникновения различных проблем со здоровьем, включая болезни сердца, депрессию, деменцию и даже смерть.
Мета-анализ научной литературы и более 70 исследований с участием 3,4 млн. человек, проведенных в 2015 году американским психологом-исследователем Джулианном Холт-Лунстад, определили, что социальная изоляция, объявленная на неопределенный срок, повышает риск смертности в среднем на 29%. А для тех, кто жил один, - на 32% [16].
Ученые выяснили, что длительное пребывание в изоляции нарушает иммунитет на клеточном уровне. Причины этого достоверно неизвестны, однако факт остается фактом: люди, находящиеся в самоизоляции, больше рискуют заболеть, чем вынужденно социально активные.
На данный момент это только теория, но все же. Некоторые ученые, например, профессор Николас Карлтон, предполагают, что невозможность (или неспособность) удовлетворить основные эмоциональные потребности играет решающую роль в развитии шизоидного расстройства личности [20]. Вынужденный отказ от нормального общения приводит к накалу эмоций, нарушается сама схема социального поведения, и в результате расстройство личности прогрессирует. Очевидно, что одиночество не может быть единственной причиной всех серьезных нарушений психики. Однако именно оно серьезно усугубляет симптомы и способствует прогрессу заболевания.
Гарвардское исследование, которое началось в 1938 году и продолжается до настоящего времени, свидетельствует о том, что одиночество убивает так же, как курение или алкогольная зависимость, а отношения с людьми влияют на здоровье и продолжительность жизни сильнее, чем гены, интеллект, деньги или социальный статус [1].
У людей с уже существующими психическими расстройствами пандемия может еще больше усилить тревожные мысли и компульсивное поведение. Ранее управляемые симптомы могут обостриться, требуя дополнительного ухода сверх того, что было достаточным предкризисом. Разрушенные системы поддержки и социальная изоляция делают людей с психическими расстройствами особенно уязвимыми к острым стрессовым реакциям во время COVID-19.
В настоящее время существует огромный индивидуальный разброс в способности людей справляться с карантином. Наиболее уязвимы социально тревожные, депрессивные, одинокие люди, которые нередко имеют и серьезные соматические проблемы.
После травматических и виктимизационных событий согласно исследованиям Donald Meichenbaum, большинство респондентов (около 70%) демонстрировали психологическую устойчивость, однако у 30% возникали проблемы, связанные с адаптацией к пребыванию в самоизоляции [30]. У них были зафиксированы значительно более высокие посттравматические симптомы стресса, чем у представителей первой группы.
В августе 2020 г. в журнале «The Lancet» была опубликована научно-исследовательская работа группы немецких ученых по психологическим эффектам карантина, подготовленная под руководством директора Центрального института психического здоровья в Мангейме, члена правления Немецкого общества психиатрии и психотерапии, психосоматики и неврологии Андреаса Майер-Линденберга. «Беспокойство, подавленное настроение, забывчивость и растерянность, бессонница - это побочные эффекты пандемии коронавируса, которые значительно усиливаются, а также затрагивают людей, которые не были инфицированы», - говорится в сообщении психологов [34]. Зафиксировано, что имел место психологический ущерб разной степени, например, увеличение гнева, агрессии. Описанные симптомы включают беспокойство, забывчивость и спутанность сознания, а также бессонницу. В исследовании сообщалось о психозах, делирии, слабоумии и других расстройствах. Приведенные данные свидетельствуют об увеличении частоты депрессивного настроения (более чем в 2,5 раза); тревожных расстройств (более чем в 2 раза); употребления алкогольных напитков (более чем в 1,8 раза) [28].
Закономерностью в условиях пандемии для большинства людей является переживание шоковой травмы и, как следствие, проявления агрессивности. Формы разнообразны, например, шутки в Интернете на тему избиения не вовремя и не так чихнувших в общественном транспорте; соседи, настаивающие на изоляции в стационар здоровых родственников; обсуждение «теорий заговора» и поиск виновных в локальном и мировом масштабе, и др.
Во время карантина из-за пандемии коронавируса во многих странах был зафиксирован рост домашнего насилия. Число обращений на «горячие линии» от жертв издевательств со стороны супругов и самих актов проявления агрессии вырос, например, во Франции на 30%, в России - вдвое, а в Китае - втрое [15].
Психологи отмечают, что потеря работы часто приравнивается к горю потери любимого человека; эмоциональная траектория может включать любую из стадий горя, которая проходит от шока и отрицания до гнева и торга, а в конечном итоге - до принятия и надежды. Это психологическое состояние отлично от обычной ситуативной тревоги или даже депрессии и в большинстве случаев снижает самооценку человека. Как следствие, возможно злоупотребление психоактивными препаратами, включая алкогольные напитки [37].
В противовес чувству горя оптимизм, как отмечают Ф. Сеговия, Дж. Мур, С. Э. Линнвилл, не только является важным показателем позитивного соматического здоровья, но и обеспечивает человеку долговременную психологическую защиту [5].
Современное общество высокотехнологично, так как его фокус направлен на удовлетворение собственных личностных потребностей. Нередко социум забывает о своем истинном предназначении - быть созидателем не только «мира вещей» по Платону, но и «мира идей» [23]. Как следствие, в условиях распространения COVID-19 многие люди оказались не готовы к вызовам «цифрового» сообщества, которые требуют рациональных объяснений происходящего. События уже первых месяцев 2020г., безусловно, оказали негативное влияние как на личность человека, его самооценку, так и его жизнестойкость.
В целом, оценивая самочувствие людей как в России, так и за рубежом, специалисты сделали заключение об отсутствии в настоящее время «психической пандемии» [28].
Пандемия, впрочем, способствует проявлению «деструктивных психических реакций» у здоровых людей, среди которых - фобия, навязчивость, а также искаженное восприятие реальной ситуации.
При этом искусственное нагнетание тревоги, наблюдаемое во время пандемии, повышает у людей шаблонность мышления и снижает способность к долгосрочной оценке принимаемых властями мер. Однако выход из кризиса, как в случае с утопающим, зависит от самого человека, так как восприятие пандемии обусловлено «картиной мира» в его голове.
Исследования, проведенные в Китае и России, позволяют констатировать, что влияние новостей о глобальных рисках на человека определяется его личностными представлениями о мире. И если тревога по поводу глобальных рисков сопровождается социальным доверием, ориентацией на моральные основания, заботу о других людях и справедливость, то парадоксальным образом она повышает оптимизм в отношении будущего [29].
Заключение
Широкий спектр исследований, проведенных в Европе, Америке и Азии в период «первой волны» пандемии, позволяет констатировать, что к числу основных факторов, оказавших негативное воздействие на психическое и соматическое здоровье многих людей, в первую очередь, следует отнести меры социального дистанцирования. Карантин с целью снижения нагрузки на систему здравоохранения был введен в большинстве стран мира. Вынужденная самоизоляция, потеря социальных контактов для большинства людей стала причиной ряда психологических проблем, в числе которых одиночество, стресс, клиническая депрессия, страх, апатия. Специалисты констатировали, что после карантина многие демонстрировали признаки острого стрессового расстройства.
Сокращение доходов населения и меры жесткой бюджетной экономии в период COVID-19 также неизбежно привели к повышению уровня тревожности, снижению самооценки у значительного числа людей и, как следствие, к более высоким показателям употребления психоактивных веществ и росту числа самоубийств.
Неуверенность в себе и завтрашнем дне, беспокойство в период неопределенности, каковым является время распространения «нового коронавируса», провоцирует эмоциональное истощение, ослабляет иммунитет, что, в свою очередь, оказывает негативное воздействие на нервную систему человека, приводит к обострению хронических болезней. Установлено, что, страшась COVID-19 и паникуя от негативных новостей, человек может спровоцировать у себя и другие соматические проблемы.
Долгосрочные психологические последствия пандемии еще неясны, но первоначальные исследования уже позволяют предположить, что риск депрессии, стрессовых расстройств и аддиктивного поведения уже в ближайшем будущем возрастет.
Вместе с тем выход из сложившейся кризисной ситуации может повысить психологическую устойчивость людей и ускорить восстановление экономики, как это было после эпидемий чумы и «испанки».
Источники и литература / Sources and references
1. Аверьянова О. Ученые выяснили, что для человека одиночество равносильно чувству голода - [Электронный ресурс]. - Режим доступа: https://argumenti-ru.turbopages.org/ argumenti.ru/s/world/2020/12/701524. (Дата обращения: 12.12.20).
2. Библия. Пятикнижие Моисея. Левит. - [Электронный ресурс]. - Режим доступа: https://religion.wikireading. ru/203994 (Дата обращения: 27.05.2020).
3. Брюер Жадсон Зависимый мозг. - [Электронный ресурс]. - Режим доступа: https://www.Utres.ru/zhadson-bruer/zavisi- myy-mozg/chitat-onlayn (Дата обращения: 02.07.2020).
4. Ведмеш Н. А. Стигматизация. - [Электронный ресурс]. - Режим доступа: https://psihomed.com/stigmatizatsiya/ (Дата обращения: 14.06.2020).