Поясним, что авторские ремарки (с иронией, иронично, иронично кланяется, иронически и т.д.) не имели бы смысла, если бы автор не предполагал, что читателю известно то, что имеет в виду автор, какую роль играет этот маркер в художественном произведении, т.е. подобная помета является своего рода знаком, предназначенным для опознания иронии.
В последующих трех параграфах представлены примеры коммуникативных ситуаций, содержащих такой косвенный агрессивный речевой акт, как ирония, высказанный по поводу поступков, сообщаемой информации, а также эмоций собеседника.
* Рассмотрим эпизод из киноповести В. Шукшина «Печки-лавочки», в котором иронический потенциал возрастает от фразы к фразе.
Параметры общения: Действие происходит в очереди в железнодорожную кассу. Герой хочет завести разговор с рядом стоящим человеком в шляпе, который не намерен вести какие-либо беседы с незнакомцев.
Стал за каким-то человеком в шляпе - шляпа за шляпой. <…>.
- За билетом? - спросил он человека в шляпе.
Человек читал газету, оторвался на малое время, посмотрел на Ивана…
- Нет, за колбасой.
Иван не обиделся.
- Далеко?
Человек опять отвлекся от газеты, посмотрел на Ивана…
- В Ленинград.
- А я - к югу.
- Хорошо.
- Да решил, знаете… Ну ее, думаю, все к черту - поеду. Билетов-то хватит?
- Должно хватить. А там… бог ее знает. Народу много.
- Да. - Иван понизил голос, приблизил свою шляпу к шляпе человека с газетой. - Куда к черту, едут? Чего дома-то не сидится?
Человек еще раз глянул на Ивана… И стал опять читать газету.
Иван помолчал, посмотрел вокруг… Посмотрел на длинную очередь… Заглянул через плечо человеку - в газету.
- Ну, что там?
Человек раздраженно качнул головой, сказал резковато:
В Буэнос-Айресе слона задавили. Поездом.
- Ох, о!.. - удивился Иван.
Еще некоторые удивились в очереди, посмотрели на человека с газетой.
- А как же поезд? - спросил Иван.
- Поехал дальше. Слушайте, неужели охота говорить при такой жаре? [Шукшин 2005: 297-298].
В данной коммуникативной ситуации ирония, содержащая в себе пренебрежение, проявляется как на уровне вербальном, так и на уровне невербальном.
Герой стремится завести беседу, однако человек в шляпе не желает вступать с ним в коммуникацию, что подтверждает его же первая реплика, прозвучавшая в ответ на фатический вопрос героя «За билетом?» - «Нет, за колбасой». Если перевести данный ответ в регистр прямой коммуникации, то получаем следующую информацию «Ваш вопрос глуп, так как ситуация ясна без пояснений: на вокзале очередь может образоваться только за билетами».
Однако герой не останавливается на «достигнутом», стараясь завести разговор. Собеседник молчанием, а также через взгляд стремится выразить свое нежелание входить в общее коммуникативное «поле» с Иваном: «Человек еще раз глянул на Ивана… И стал опять читать газету».
Все последующие ответные реплики человека в шляпе «В Буэнос-Айресе слона задавили. Поездом». «Поехал дальше (о поезде - Э.П.)» свидетельствуют о том, что у собеседника нет никакого желания продолжать этот бессмысленный разговор, что, в результате, и эксплицируется через следующее вопрошание: «Слушайте, неужели охота говорить при такой жаре?».
«Иронизирующий» хочет повлиять на поведение собеседника, выражая свое нежелание входить с ним в какое-либо взаимодействие.
В процессе интерпретации данного высказывания мы прибегали к следующим экспланаторным практикам: комментирование, упрощение и парафразирование.
* Обратимся к эпизоду из пьесы Б. Акунина «Чайка», в котором ирония скрывает в себе намек.
Параметры общения: Сюжет пьесы заключается в том, что в одной из усадеб произошло убийство молодого человека. Все собрались для того, чтобы вычислить убийцу. Каждый берет слово с целью самооправдания.
Тригорин. А я? C какой стати я стал бы убивать сына моего единственного и драгоценного друга Ирины Николаевны? Напротив, я всегда желал мальчику добра.
Дорн (иронически кланяется). Мерси, получается, что, кроме меня, убивать Константина Гавриловича было решительно некому - все прочие его нежно любили. <…>. Я единственный из присутствующих, кого не связывали с Константином Гавриловичем никакие личные отношения. Вместе с тем я уже много лет наблюдаю за жизнью усадьбы и ее обитателей и, смею думать, разбираюсь в здешнем психологическом ландшафте лучше, чем полиция. Посему предлагаю себя в качестве следователя. Если, конечно, никто не возражает. Или вы предпочитаете, чтобы разбирательством занялась полиция? [Акунин // http://lib.ru/RUSS_DETEKTIW/BAKUNIN/chaika.txt].
Некто Дорн сомневается в искренности слов, которые ему довелось услышать. Под внешней благодарностью, высказанной им, скрывается риторический вопрос с интенцией сомнения: Мерси, получается, что, кроме меня, убивать Константина Гавриловича было решительно некому - все прочие его нежно любили. В данном ироническом высказывании содержится намек на то, что каждый из присутствующих обитателей усадьбы, мог быть причастен к убийству. Интерпретируя данное высказывание, получаем следующую информацию: «Я вам не верю. Вы лжете. Убийцей является некто из жителей усадьбы. И я намерен выяснить, кто именно».
Говорящий хочет повлиять на мнения собеседников, т.е. изменить их представление о действительности. В данном случае говорящий воздействует на отношение собеседников к информации при помощи иронии.
В процессе интерпретации данного высказывания мы прибегали к следующим экспланаторным практикам: комментирование, упрощение и парафразирование.
* Обратимся к эпизоду из повести В.К. Железникова «Чучело», в котором через иронию эксплицируется речевой акт «оскорбление».
Параметры общения: В среде, в которой происходит описанное действие, героиня повести является «белым лебедем», класс ее не принимает и не понимает.
- А кто это там стоит? - крикнул Валька.
- Что за писаная красавица?
Рыжий посмотрел из-под козырька и спросил, кривляясь: - Игде, игде?
- Ребята, да она нас не замечает! - возмущенно закричал Лохматый, потрясая кулаками.
- Какая гордая!.. - Леночка, это же мы, твои одноклассники! - пропела Шмакова [Железников // http://lib.rus.ec/b/66625].
В данной коммуникативной ситуации под ироническим обращением «Что за писаная красавица?» скрывается оскорбление. Высказывание, адресованное героине, содержит смысл обратный тому, который выражен через вопрос.
Говорящие стремятся повлиять на эмоциональное состояние собеседницы, вывести ее из себя.
В процессе интерпретации данного высказывания мы прибегали к следующим экспланаторным практикам: комментирование, упрощение и парафразирование.
В заключении делаются обобщающие выводы, намечаются перспективы развития исследования.
Приложение содержит образцы социальной визуальной рекламы «Вербальная агрессия уничтожает», иллюстрирующие невербальные способы выражения непрямой коммуникации.
ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ ДИССЕРТАЦИИ ОТРАЖЕНЫ В 7 ОПУБЛИКОВАННЫХ РАБОТАХ
1. Паремузашвили Э.Э. Виды вербальной агрессии // Международный аспирантский вестник. Русский язык за рубежом. 2009. №1-2. С. 61-66.
2. Паремузашвили Э.Э. Проблема декодирования агрессивных речевых актов в непрямой коммуникации // Русский язык: исторические судьбы и современность: IV Международный конгресс исследователей русского языка: Труды и материалы / Составители М.Л. Ремнева, А.А. Поликарпов. М., 2010. С. 760-761.
3. Паремузашвили Э.Э. Когнитивно-коммуникативная парадигма в аспекте изучения речевой (вербальной) агрессии // Традиция и новация. Юбилейный сборник научных трудов кафедры теории и практики преподавания РКИ / Сост. Н.А. Метс, В.И. Шляхов. М., 2010. С. 134-146.
4. Паремузашвили Э.Э. Стратегия доминирования в структуре непрямого речевого акта // Международный аспирантский вестник. Русский язык за рубежом. 2010. №1-2. С. 71-77.
5. Паремузашвили Э.Э. Непрямая коммуникация в структуре агрессивного речевого акта (на примере иронии и насмешки) // Вопросы когнитивной лингвистики. 2012. №1. С. 136-142.
6. Паремузашвили Э.Э. Основные способы интерпретации косвенных речевых актов // Интеллектуальный потенциал XXI века: ступени познания: Сборник материалов ХI Молодежной международной научно-практической конференции / Под общ. ред. С.С. Чернова. Новосибирск, 2012. С. 137-141.
7. Паремузашвили Э.Э. Намеки как фигуры косвенной коммуникации // Вестник МАПРЯЛ. 2012. №72. С. 17-31 (В соавторстве с В.И. Шляховым).