Так, центральными идеями христианства выступают идея греховности человека - с одной стороны, и вера в Божественную благодать - с другой. Человек представляет собой абсолютную ценность, являясь бессмертным духовным существом, созданным «по образу и подобию Божьему». Из этого вытекает идея равенства в христианстве. И в то же время конфуцианский «Лунь Юй» гласит: «Пусть отец будет отцом, сын - сыном, государь - государем, подданный - подданным» (Янь Юань XII, 11). Таким образом, в конфуцианстве провозглашается идея иерархичности, подчеркиваются права и обязанности каждого.
Не менее важным положением христианской морали выступает заповедь непротивления и ненасилия, провозглашенная в Нагорной проповеди: «Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую» (Мф. 5:39). Иудейские же предписания, изложенные в Талмуде, напротив, велят оказывать сопротивление злым людям: «Если кто пришел убить тебя, встань и убей его первым» (Брахот, 58а). А в конфуцианстве существует правило, гласящее: «Платите добром за добро, а за обиду воздавайте по справедливости» (Лунь Юй).
Несложно заметить, что выше обозначенные установки во многом определяют отношение к идее прощения (или непрощения), которая, уже сама по себе несет значительный психотерапевтический потенциал. Последнее утверждение особо актуально для христианской этики.
Отличительной чертой христианства выступает также сострадание [4; 6, с.278]. Согласно А. Ф. Бондаренко, применительно к православной русской культуре1 элемент сострадания находит выражение не только в таких формах её проявления как религия или философия, но и на уровне житейского сознания. Следовательно, русский человек обращается к психологу не за сочувствием или состраданием (как можем припустить, это делают представители других культур), а за реальной помощью в избавлении от страдания. Объяснением этому является то, что представитель культуры, в рамках которой сострадание является неотъемлемым элементом его духовной жизни, может удовлетворить данную потребность и в повседневном общении [4].
Привлекает внимание в контексте нашего исследования отношение к выбору и свободе воли в христианстве и других религиях. В христианстве свобода воли представляет собой внутреннюю духовную ответственность и фундаментальное условие нравственности, подразумевающее возможность совершать или не совершать зло и укрепляющее механизмы совести [6, с.265]. В иудаизме же, главными детерминантами выступают - ритуалы и устав, т.е. четко нормированное извне поведение.
С целью противопоставить принципиальное отличие содержания психотерапии применительно к русской православной культуре и западной протестантской, проф. А. Ф. Бондаренко подчеркивает, что в Русском мире благодать со времён киевского митрополита Иллариона (1051 г.) трактуется выше закона. Следовательно, не рационально-умственный, а этический компонент лежит в основаниях русской культуры и ментальности [5].
Обращаясь к основным положениям религиозного учения ислама, представляется целесообразным выделение такой его идеи, как вера в предопределение («кадар»), которая, во- первых, оказывает существенное влияние на ход переживания различных жизненных обстоятельств и служит мощным копинг-ресурсом, помогающим самостоятельно совладать с трудными жизненными ситуациями; во-вторых, во многом определяет свойство личности воспринимать события, происходящие в её жизни как такие, за которые она несёт ответственность, или как такие, что находятся вне её контроля. Целесообразно предположить, что внешний локус контроля оправдан с позиций мусульманской веры, а внутренний согласуется с убеждениями протестантов, обеспечивая продуктивность в работе, стремление подразумевается византийский православный ареал восточнославянской культуры [4].
к успеху и достижение целей, что в контексте этики протестантизма является основой человеческого предназначения.
Согласно свидетельствам исследователей, психотерапия сама по себе не является средством утешения или исцеления в среде мусульман - большинство из них склонны искать источник социальной поддержки в религиозной вере и в собственной семье. И лишь в немногочисленных случаях, когда мусульманин не получает необходимой помощи со стороны духовных наставников, семьи и близких, он обратится за помощью к квалифицированному специалисту [13].
Наконец, в рамках буддийского философско-религиозного течения, обратим внимание на так называемый «принцип срединности» согласно которому дихотомия добра и зла, любви и ненависти, благородства и подлости и т.д. теряет свою однозначность и становится относительной. Из этого вытекает такая особенность буддистского миропонимания, как отрицание существования личности, а, следовательно, отсутствие проблемы неповторимости и уникальности человека [6, с. 130; 8, с. 72-73]. Таким образом, все известные методы психотерапевтической работы, в основе которых, так или иначе, заложена идея личности, в работе с представителями буддийского мировоззрения утрачивают свой смысл.