Важно также отметить, что психологическая помощь в рамках данного религиозно-философского течения исключает возможность обращения к высшим силам. Дело в том, что в то время как в других религиях упоминается о присутствии Бога, в буддизме говорится, что человек обладает природой бога. Следовательно, обращение к Богу как средство психотерапии невозможно. Логично припустить, что ресурс для исцеления буддист будет искать в глубине себя.
Особый интерес в рамках нашего исследования представляет буддийское отношение к страданию, как следствию жажды бытия. Страдание в буддизме - это не просто психологическое понятие, обозначающее негативное эмоциональное состояние, вызванное совокупностью тягостных или мучительных ощущений человека, при котором он испытывает физический и эмоциональный дискомфорт, а фундаментальная характеристика человеческого бытия самого по себе. Эта буддийская идея хорошо выражается словами русского философа Н.А. Бердяева «...Я страдаю, значит, я существую. Это вернее и глубже декартовского cogito» [2, с. 289].
Важнейшим элементом жизненного пути буддиста также является сострадание. Однако, как указывает Р. М. Грановская, применимо конкретно к индуистам, сострадание носит чисто рассудочный характер [6, с. 49]. Вместе с тем, как уже упоминалось выше, сострадание у христиан - сочувствующее.
Не имея целью детальное изучение философско-этических положений каждой из религий, мы отметили лишь некоторые их стороны, которые имеют существенное значение в рамках поставленных задач. Приведённые данные отнюдь не исчерпывают всех аспектов, касающихся ценностно-смысловых и мировоззренческих характеристик религиозных систем, как и не охватывает всего многообразия религиозных направлений и течений. Однако, приведённых примеров, на наш взгляд, достаточно для обоснования того факта, что философско-религиозная традиция определяет не только мировоззренческие принципы, но и распространяется на сферу психологическую. Таким образом, не вызывает сомнения факт существования культурной относительности смысла не только психических явлений, но и методов работы с ними.
Далее, в рамках рассмотрения социокультурного контекста психологической помощи, нам представляется целесообразным осветить основные подходы к её оказанию с позиций их религиозной обусловленности.
Так, на значительную степень обусловленности психоаналитического подхода З. Фрейда, иудео-христианской, в особенности, католической традицией указывает ряд современных авторов [3; 14; 15]. Именно отсюда, по мнению А.Ф. Бондаренко, вытекает такое ключевое понятие психоанализа как Эдипов комплекс, являющийся одним из ключевых факторов в возникновении невротических расстройств. Особенности структуры католического Святого семейства, а также условие наследования имущества после смерти главы семейства не его вдовой, как в православной семье, а первенцем мужского пола (из чего появляется непомерно большое внимание матери к первенцу), и объясняют механизм, формирующий влечение к матери. Однако, как отмечает учёный, феномен Эдипова комплекса совершенно чужд, к примеру, для православных христиан ввиду того, что христианство располагает иными, нежели в католичестве, взглядами на предмет детско-родительских отношений [3].
С католическим таинством исповеди ассоциируется и сама процедура психотерапии в русле психоанализа, когда клиент лежит на кушетке и не видит психотерапевта [1; 3]. Стержневое положение психоанализа об инстинкте продления рода, равно как и идея о природной бисексуальности человека восходит, по мнению А.А. Алифанова, к принципам каббалы, где половые отношения объявлены мощнейшей движущей силой и главным источником наслаждения [1]. Кстати говоря, бисексуальность, считающаяся нормой в рамках психоанализа, строго запрещена многими религиями (христианством, исламом и т. д.).
Религиозные истоки довольно отчетливо прослеживаются и в аналитической психологии К. Юнга. В частности, детальное объяснение того, как аналитическая психология соотносится с психологическим опытом, заключенным в религии и философии Востока содержится в его известных трудах «О психологии восточных религий и философий», а также «Тибетской книге мертвых».
Доказательство сходства теории Юнга и буддийских концепций мы находим, прежде всего, в понимании конечных жизненных целей. Так, жизненная цель, согласно К. Юнгу, - это достижение самости, подразумевающей психическую целостность, состоящую из сознательных и бессознательных образований. Смыслом существования буддистов есть достижение просветления (нирваны), опять же путем интеграции сознания. Далее, идея Юнга о том, что в каждом человеке заложен лишь прообраз личности, которой он должен стремиться стать. Подобно и в буддизме: жизнь - это путь.
Возвращение к древним шаманским экстатическим практикам, с элементами буддизма и оккультизма представляет собой трансперсональный подход. В частности, если обратиться к холотропной терапии С. Гроффа и ребефингу Л. Орра. Техническая сторона обоих методов предполагает выполнение специальных дыхательных упражнений параллельно с мышечным расслаблением под специальную ритмичную музыку. Несложно заметить, что техники дыхания и расслабления широко практикуются в йоге, а трансовая музыка и групповое выполнение является неотъемлемой частью шаманизма. Следует отметить, что данные методы не приветствуются среди представителей христианского вероисповедания.