Во времена Екатерины Великой впервые было обращено внимание на прямую зависимость здоровья населения городов от санитарного состояния, от уровня загрязнения окружающей среды. Так, сенатская комиссия, обследовавшая в 1764 г. санитарное состояние г. Тулы, не только констатировала сильное загрязнение реки Упы промышленными отходами оружейных и кожевенных фабрик, но и пришла к выводу, что основной причиной высокой смертности населения данного района является высокая степень загрязнения воды реки Упы. Употребление загрязненной воды для удовлетворения потребности человека и приготовления пищи губительно сказывалось на здоровье населения. Данная ситуация усугублялась тем, что воздушная атмосфера, отравленная испарениями грязной волы, содержала значительные концентрации вредных химических веществ. В акте сенатской комиссии, во-первых, отмечалось, что «от такой наполненной смрадом воды, употребляемой в пищу, делаются болезни…». И, во-вторых, комиссия установила, что «при захождении солнца подымаются от оной воды туманами дурные пары, кои не только людям, но и прочим животным весьма могут быть чувствительны, и от сего без вреда жителям быть не может» [6, с. 181]. К сожалению, нам неизвестно, какие меры были приняты правительством Екатерины II и губернатором Тульской губернии по обеспечению экологической безопасности населения, проживавшего на берегах загрязненной р. Упы. Но сама постановка вопроса о необходимости борьбы с загрязнением окружающей среды производственными отходами имеет непреходящее значение. С другой стороны, данный сюжет также свидетельствует о качественных изменениях в развитии общественного экологического сознания.
Анализ истории развития экологической культуры показывает, что в условиях Нового времени все отчетливее стала проявляться тенденция к осознанию сути и источников экологической проблемы, к определенным качественным изменениям в отношении общества к окружающей природной среде, к активизации поиска решения природоохранных задач. А это означало, что в политику Российского государства эволюционно интегрировались вопросы регулирования взаимодействия общества и природы.
Тенденция к усилению негативного антропогенного воздействия на окружающую среду в условиях быстрого роста экстенсивной экономики, расширяющегося затратного подхода к природопользованию не только вызывала определенный социальный протест, но и способствовала развитию природоохранной деятельности. Еще в XVII веке стали появляться элементы созидающей экологической культуры. Некоторые монастыри показывали образцы рационального отношения к природным ресурсам. Об этом свидетельствуют системы гидротехнических сооружений на Валааме и Соловках. В суровых климатических условиях монахи научились выращивать несвойственные для этой географической зоны овощи и фрукты. Михаил Федорович Романов, первый представитель царской династии, считался покровителем виноградарства. Когда он узнал, что в Астрахани монахам удалось вырастить несколько лоз, то приказал насадить за счет казны виноградники. С развитием виноградарства связано и развитие производства виноградного вина в России. В 1630 году в Москву из Астрахани было направлено 50 бочек своего российского вина. По свидетельству современников, Михаил Федорович имел большую склонность к разведению садов. Кроме того, царь Михаил с удовольствием занимался цветоводством и расходовал на это занятие значительные финансовые ресурсы. Гамбургский купец П. Марселиус, долгие годы снабжавший царский двор европейскими товарами, привез для Михаила Федоровича махровые розы, которых на Руси раньше не было. Их посадили в особых висячих садах, где росли яблони, груши, сливы и даже грецкий орех и виноград [13, с. 113].
Эту традицию не только восприняли, но и развили наследники династии Романовых. Так, по приказу
Петра Великого в городах Москве, Санкт-Петербурге, Ревеле и в их окрестностях были разбиты городские сады и парки. В Москве и Санкт-Петербурге, по опыту Алексея Михайловича, были заложены специальные аптекарские огороды, в которых выращивались различные лекарственные растения. В Москве такой огород появился в 1706 году. Впоследствии на его базе в 1804 году был создан Ботанический сад Московского университета. В Петербурге на одном из островов дельты Невы в 1714 году был заложен аптекарский огород. В конце 1725 года Екатерина I назвала его «Садом ее императорского величества» и превратила его городской парк. В 1823 г. он был преобразован в императорский Ботанический сад, став вместе с Ботаническим музеем Академии наук крупным центром ботанической науки России [Там же].
В России со второй половины XVIII в. достаточно быстрыми темпами стала развиваться садовопарковая культура. Императрица Екатерина II в 1785 году «Жалованной грамотой дворянству» резко изменила уклад жизни десятков тысяч дворянских семей. Она как бы освободила созидательные силы дворянства, которые были направлены на создание садово-парковых ансамблей. В них впервые была воплощена идея достижения гармонии и единства человека, природы и культуры. Дворянские усадьбы Кусково, Останкино, Остафьево, Марфино, Введенское, Вяземы, Ярополец и многие другие отразили не только эпоху русского романтизма, но и стремление человека украсить свою землю [9, с. 15-17, 20-22]. К сожалению, огромный опыт данной эпохи оказался мало востребованным в культурно-созидательной экологической практике второй половины XIX - начала XX столетия.
В XIX в. российское общество осознало необходимость восстановления лесов в европейской части России и обеспечения рационального использования лесных ресурсов. Дело в том, что в 1782 году Екатерина II отменила Указ Петра Великого о запрещении рубить помещичьи леса. Она отказалась от сохранения так называемых строевых лесов, древесина которых рассматривалась Петром I как стратегический ресурс для строительства морских судов. Более того, Екатерина Великая не только сняла ограничение на лесопользование, но и разрешила помещикам использовать леса «как угодно». Это решение императрицы нанесло огромный ущерб лесным богатствам России. Именно после этого указа начался длительный период сведения лесных массивов в европейской части Российской империи. К сожалению, технология лесопользования в тот период исторического времени имела односторонний характер. Суть ее заключалась в том, что леса вырубались, но не восстанавливались, ибо технология воспроизводства лесных ресурсов еще не была разработана. Поэтому, как правило, «освободившиеся» земли использовались для сельскохозяйственных нужд. В итоге только в 80-х гг. XVIII столетия оказались практически вырубленными заповедные корабельные леса в Поволжье и других местах. По некоторым данным лесистость Курской, Воронежской и Харьковской губерний сократилась с 1696 г. по 1914 г. с 18,4% до 6,8%, а в Пензенской и Тамбовской - с 46,1% до 16,2% [1, с. 45].
И как бы в ответ на хищническое отношение к лесным богатствам в России родилась идея лесовосстановления. Первый шаг был сделан в эпоху Петра I, когда начали предприниматься лесозащитные меры с целью процветания всего государства, а не только частных владений элиты. Петр I ввел заготовки леса на обязательной восстанавливающейся основе, разделив русские леса на используемые и защитные категории. Самыми важными среди защищаемых групп лесов признавались те, которые препятствовали эрозии почвы по берегам рек, а также дубравы и сосновые рощи, необходимые для судостроения. Свои требования по осуществлению лесозащитных мер он сопровождал личным примером. Он лично сажал деревья в знаменитых дубках под Сестрорецком; на Каменном острове Санкт-Петербурга до сих пор сохранился патриарх-дуб, по преданию, посаженный царем [4, с. 8].
В середине XIX в. петровская традиция была восстановлена. Российское государство было обеспокоено негативной тенденцией сокращения лесных ресурсов и обратило внимание общества на необходимость лесовосстановления, особенно в степных районах страны. Так, в 1843 г. были посажены первые лесные полосы на территориях, прилегающих к городу Царицыну. Затем эта практика получила достаточно широкое развитие. «Великолепные леса образовались в степях из искусственных лесопосадок Великого Анадоля, Каменной Степи, Хреновского и Бузулукского боров, Богдинского, Шипова и Черного лесов» [1, с. 46]. Трудно переоценить значение для сохранения лесных массивов России принятия в 1888 году лесного Устава.
В нем впервые было определено понятие о защитных лесах с особым режимом пользования. Кроме того, специальным параграфом охранялись пригородные и припоселковые леса, а также парки. Наибольшее внимание уделялось охране горных насаждений, развитию поле- и берегозащитных лесопосадок. В соответствии с этим уставом в Сибири под государственную охрану были поставлены припоселковые кедровники, а также кедрачи - смешанные кедровые леса.
И все же тенденция к уменьшению лесных площадей в европейской части страны продолжала господствовать. Особенно хищнический характер приняла рубка леса после отмены крепостного права, когда начал стихийно развиваться общероссийский рынок. Лес стал стремительно подниматься в цене, что приводило к истреблению огромных лесных массивов, особенно вблизи мест сбыта лесоматериалов. Лишь с 1896 по 1917 гг. площадь казенных лесов европейской части России сократилась на 17%, а частных - на 25% [4, с. 8].
Усиление тенденции сокращения лесного богатства вызвало беспокойство у научной общественности страны. Решение задачи по восстановлению лесных ресурсов обусловило необходимость формирования нового направления научной деятельности, развития научных исследований в области охраны природы. Первые шаги научной общественности в организации охраны природы и первые научные открытия в области рационального использования природных ресурсов относятся к первой половине XIX столетия. Так, в самом начале века крепостной химик Семен Власов разработал способ утилизации отходов монетного производства и предложил изготовлять дешевые чернила, краску и ваксу из промышленных отходов. К открытиям, созвучным требованиям современной эпохи, можно отнести и предложение С. Власова об использовании вместо дорогих, стоимостью до 10 тыс. руб., свинцовых камер, применявшихся в сернокислотном производстве, деревянных ящиков, обработанных особым способом, стоимостью 80 руб. [14, с. 25]. Эти открытия С. Власова с полным основанием можно отнести к важнейшим достижениям научной мысли, первому шагу на пути к разработке и внедрению малоотходных и безотходных технологий.
В начале XIX века многие российские ученые обратились к исследованиям экологической проблематики. Можно сказать, что именно в эти годы начинает складываться русская экологическая школа. К представителям этой школы следует отнести, например, ученых Д.Н. Анучина, В.Э. Дена, С.А. Подолинского,
Н.А. Головинского, В.П. Вернадского, А.Д. Чижевского, К.Э. Циолковского, Д.И. Менделеева, М. Боголепова, И.П. Бородина, С.Н. Булгакова, Г.А. Кожевникова и многих других. Развитие этой позитивной тенденции объективно обуславливало необходимость в организации научной деятельности в области взаимодействия природы и человека. Важно учитывать, что развитие тенденции по интеграции экологии в государственную и хозяйственную деятельность осуществлялось спонтанно. И только в середине XIX столетия, когда защита окружающей среды становится объектом научной деятельности, она начинает принимать осознанный характер. Объективная тенденция возрастания роли субъективного фактора в регулировании отношений человека и природной среды находила свое отражение в деятельности научной общественности и некоторых представителей власти. Так, проблема взаимодействия аграрного сектора и экологии европейской части России нашла отражение в исследовательской деятельности В.В. Докучаева [16, с. 201-203].
В середине XIX века в России было положено начало формированию системы управления защитой окружающей среды, были сделаны первые шаги по формированию государственной экологической политики. Одним из первых организационных шагов по интеграции научных сил в решении природоохранных задач стало образование в 1805 г. Московского общества испытателей природы, которое положило начало интеграции научных сил в решении природоохранных задач. Следующий шаг был сделан в середине XIX столетия. В 40-х годах академик А.Ф. Миддендорф и другие ученые Российской академии наук обосновали необходимость создания определенных общественных институтов по реализации возникающих природоохранных идей. Можно считать, что образование Русского географического общества при Академии наук стало первой попыткой реализации данного предложения. В его работе активное участие принимали видные ученые Ф.П. Литке, П.П. Семенов-Тян-Шанский, Н.М. Пржевальский, Н.Н. Миклухо-Маклай и другие [2, с. 115]. Затем было организовано Московское общество естествоиспытателей природы. Оно активно занималось выявлением и охраной памятников природы в стране. Программа деятельности общества была разработана профессором Г.А. Кожевниковым.
Однако данное общество по характеру своей деятельности являлось научным и не обладало реальными полномочиями, чтобы оказывать свое влияние на процессы развития природоохранной деятельности, способствовать реализации идей рационального природопользования. Можно предположить, что это стало одной из причин образования в 1912 г. Постоянной природоохранительной комиссии при Совете Императорского Русского географического общества [3, с. 11]. В отличие от природоохранных учреждений мира Постоянная комиссия России по своему составу и функциям имела общественно-государственный статус.
Во-первых, Постоянную комиссию возглавил видный член Государственного совета А.С. Ермолов, хотя фактически руководство работой комиссии осуществлял академик П. Бородин, один из активных сторонников организации охраны природы России.
Во-вторых, в состав комиссии вошли не только ученые Географического, но и других научных обществ
России, а также представители министерств внутренних дел и народного просвещения, Главных управлений землеустройства и земледелия, горного департамента.
В-третьих, к числу важнейших функций комиссии относились: организация пропаганды природоохранных идей в стране; учет памятников природы в различных регионах России; развитие и организация международного сотрудничества в области охраны окружающей природной среды; участие в организации землепользования и рационального природопользования.
В середине XIX - начале XX в. произошел определенный поворот в мировом общественном сознании. В европейских странах, в том числе и в России, начал формироваться устойчивый интерес к вопросам организации охраны природы. В некоторых регионах Российской империи стали создаваться различные общества по охране экологических систем. Так, общество по охране природы на Днепре было образовано в 1910 году учителем села Хортицы. Создание экологических обществ в России являлось отражением общемировой тенденции возрастания интереса общественности к охране природы. Эта общемировая тенденция проявилась в том, что в различных странах Европы вслед за Россией были образованы научные природоохранные организации. В 1875 г. было создано Немецкое объединение охраны птиц, в 1899 г. - английское Королевское общество охраны птиц, в 1901 г. - французское общество охраны пейзажа, в 1904 г. - общество охраны памятников природы в Нидерландах.
В конце XIX - начале XX в. были осуществлены и первые шаги по объединению различных общественных и научных организаций, интеграции международных усилий в решении экологических проблем [Там же, с. 12]. Свой вклад в развитие этой мировой тенденции внесли и русские ученые. Так, академик И.П. Бородин, профессор Г.А. Кожевников и др. представители Постоянной природоохранной комиссии Географического общества России участвовали в создании первой международной природоохранной организации «Консультативная комиссия по вопросу охраны природы». В г. Берне 19 ноября 1913 г. состоялось первое рабочее заседание комиссии. В нем участвовали делегации 17 стран мира, в том числе и России [11, с. 20].