Познание стандартов потребления и значимой разницы между ними среди различных социальных слоёв и групп и факторов, формирующих эти стандарты, есть то, что обособляет друг от друга лиц, осуществляющих политику в городах Тегерана и Душанбе, а также различает определения, которые предлагаются на эстетическом уровне. Поэтому другой неясный аспект, который возникает при интерпретации социальных классов в Душанбе и Тегеране на основе культурного капитала, состоит в том, каким образом объясняют культурный капитал, особенно его инкорпорированный вид, другие субъекты, такие как органы, осуществляющие политику, религиозные и социальные институты с тем, чтобы дифференцировать простонародный, посредственный и элитарный уровни.
Медийная культура и культурное потребление, основанное на глобализации, несомненно, играет важную роль в усилении субъектности. Разрушение шаблонности у людей в процессе их индивидуализации и стремлении к дифференциации + дедифференциации (в том смысле, что они склонны как к обособлению себя от низшего класса, так и дедифференциации, усиленные опытом постмодернизма) способствует разрушению классовой структуры упомянутых двух городов.
Согласно теории Харви, разрыв между периодами модернизма и традиционализма с помощью восстановления понятий времени и пространства, а также ошеломляющие изменения в сфере коммуникационных технологий заметно сжали время и пространство, что придало глобальной деревне реальность и действительность. Сегодня, по мнению Харви, даже представители беднейших социальных слоев путем получения кредита могут приобрести тот же товар, который согласно правилам и устоям принадлежит к образу жизни среднего и высшего класса. Предложение дешевых товаров или более дешевых заменителей товаров, принадлежащих завтрашнему классу, способствует росту уровня потребления малодоходных и нищих слоев. Актуальность и важность данной тематики прослеживается из ответов респондентов на вопрос, какой фактор или какие факторы Вы можете назвать, которые указывали бы на то, на каком уровне находится социальный класс того или иного человека?
Респонденты в городе Душанбе для дифференциации классов указывали на уровень их потребления. Наличие дачи, скота и модернистских средств жизни они считали поводом для признания высших классов. Это обстоятельство показывает, что стандарты потребления превратились в основные инструменты процесса формирования идентичности. Значимость ответа респондентов на этот вопрос заключается также и в том, что они не отмечали такие внешние свойства и особенности, как возраст, пол, национальность или даже профессию, а наоборот, подчеркивали образ их потребления.
Как отмечает Паттерсон в своей книге «Потребление и повседневная жизнь», люди посредством потребления особых товаров выражают свою идентичность, чаяния и желания. Лэш и Урри смотрят на вопрос потребления с другого аспекта, который поможет нам в разъяснении полученных результатов исследования. Эти ученые указывают на то, что экономика опирается на распространение знаков и символов, которые включают как познавательные символы (информационные товары), так и эстетические символы (продукция СМИ, услуги досуга и т.д.).
В результате, мы становимся свидетелями появления нового сильно рефлексивного или переосмысливающего моносубъекта, и это переосмысление имеет место, как в познавательной сфере, так и в эстетической области. В данном исследовании мы попытались рассмотреть вопрос влияния средств массовой информации на потребление и культурный капитал, а также на уровень духа потребительства в городах Тегеране и Душанбе. Результаты изыскания показали, что в информационной и эстетической сфере медиа средства могут взять на себя важную миссию. Однако, по мнению Харви, логика системы капитализма заключается именно в том, как её правильно определил Маркс, то есть получение прибыли.
Акцентирование внимания на данный аспект описания направляет результаты данной части к тому, что средства массовой информации оказывают влияние на увеличение роскоши у людей, однако рефлексия и переосмысление субъектов, и их активность (субъектность) смогла ориентировать их к дифференцированным уровням. Таким образом, они используют потребление не только для демонстрации своей роскоши, но и для своего разделения или обособления себя от низшего класса.
Как показывают результаты исследования, средства массовой информации не смогли расположиться на высоком уровне эстетической осведомленности, хотя результаты в городе Душанбе свидетельствовали о том, что медиа средства в некоторой степени охватили данный уровень. Для достижения уровня эстетической осведомленности главную роль играют убеждения, ценности и взгляды, потому что на этом уровне мотивы выбора потребительских товаров и множество выборов приобретают особое значение, при этом от уровня конкуренции или показного, мнимого спокойствия, на которое указывает Веблен, они идут ещё выше и приближаются к трансцендентальному искусству.
Гидденс полагает, что причинами такого множества выборов служат четыре фактора: первый фактор - это исчезновение традиций и связанных с ними этических норм. В анкетах, полученных от респондентов городах Тегерана и Душанбе, ставился вопрос о деградации традиций. Большой процент респондентов, особенно, в Тегеране подтвердили данное обстоятельство, отметив ответы «полностью согласен» или «согласен». Другой причиной множества выбора служит существование миров, вследствие чего социальное взаимодействие становится возможным в различных сферах. Люди, особенно, на среднем уровне и выше и из высшего класса, в силу имеющихся различных связей и отношений, которые, по мнению Бурдье, трансформировались в социальный капитал, располагают также и множеством выбора.
Одним из основных выборов граждан Душанбе, которым существование мира дает характер множества, является отъезд в другие страны, в особенности, в Россию (Москву) на заработки. Эти два фактора влекут за собой третий, то есть проникновение вида фундаментального методологического скептицизма в общество. К примеру, автор поддерживала отношения с таджикской семьей и наблюдала данное обстоятельство среди членов данного семейства. В ходе одной из бесед с матерью этого семейства она затронула вопрос заключения брака своего сына и заявила: «Я для своей свекрови (матери мужа) была невесткой, которая должна была выполнять свои обязанности как невестка в полном объеме, поэтому и моя невестка должна исполнять эти работы для меня, чтобы я также чувствовала вкус власти, хотя я понимаю, что это неправильно». Эта женщина, не обладающая правильным мышлением и поведением относительно сложившихся традиций семейной жизни, столкнулась с сомнениями и колебаниями, однако строго соблюдает эти устои.
Такого рода колебания в методологии можно связать с четвертым факторов Гидденса. С возрастающей глобализацией меди средств перед человеком открываются новые пути для выбора. Дети семейства, о котором шла речь выше, используя свою видеокамеру, в подражании известных актеров, артистов и певцов своей страны, записывали в своем исполнении различные сцены и номера и демонстрировали их. Этот факт свидетельствует о влиянии возможностей средств массовой информации по опробованию различного рода выборов для людей. Ныне, используя новые возможности, можно реализовать давние мечты и фантазии традиционного периода в своей личной сфере жизни. Данный потенциал предоставлен ныне многим людям, благодаря средствам массовой информации и их возрастающей доступности, что способствует тому, чтобы их заветные мечты, чаяния и вожделения, о которых даже невозможно было даже фантазировать, приобретают реальные очертания и формы, хотя бы в их личной жизни. Поэтому понятия свободы и необходимости, о которых говорит Гидденс, день за днем с отдалением от традиций, религиозных ценностей и родственных узов и связей, всё более и более актуализируются. С другой стороны, существование множества социальных миров на протяжении линии пола, нации, народности и возраста способствует формированию новых и отличающихся идентичностей. Поэтому потребительство с этой точки зрения, образовывая широкое поле для создания и расцвета индивидуальных идентичностей, путем экспериментирования и осознанного выбора дает индивидам возможность применить потенциальный освободительный опыт и приобрести силу выражения своего существования и мнения.
Но основной вопрос здесь заключается в том, что эти выводы в действительности служат нашим исходным пунктом к структурному доминированию и вновь возникает главный вопрос о свободе и необходимости - давнего предмета философского спора и полемики. Если данную позицию принять относительно Тегерана и Душанбе, то мы не можем должным образом объяснить результаты, касающиеся духа потребительства и социального класса. Мы видим, что на высоком уровне культурного пользования, который завершается эстетизмом и достигает элитарного уровня, процент респондентов не велик. Гегемония, властвующая над средствами массовой информации, оказывает влияние на сферу свободы субъектов относительно многочисленности выбора. Это обстоятельство наглядно проявляется при сравнении Тегерана и Душанбе относительно образа и количества выбора субъектов. Но, в целом, данная гегемония послужила причиной тому, что проблема дифференциации - дедифференциации всё также наблюдаема на посредственном уровне с движением туда и обратно подобно маятнику. Иными словами, респонденты, исходя из своих корыстолюбивых целей, в некоторых случаях предпочитают избрать поведение, чтобы показать свое отличие от неимущего класса, а в других случаях они игнорируют и не замечают отличия. Люди, которые успешно справятся с этой задачей и найдут пути к уровням эстетизма, будут более близки к элитарному уровню. Разумеется, гегемония медийной культуры служит серьезным препятствием для прохождения ускоренного пути вопреки свободе и рациональности субъектов.
Полагаем целесообразным рассмотреть здесь вопрос класса и статуса, который подробно изучен Вебером и Бурдье. Возникает вопрос, если согласно Веберу, движущей силой жизни является преследование различий и люди для утоления этой жажды соглашаются с мнениями и суждениями других, то способствует ли подобное дифференцирование в Тегеране и Душанбе достижению статуса? Предоставляет ли людям стремление к увеличению экономического капитала с целью дифференциации лучшего культурного капитала с тем, чтобы они достигли более высокого социального статуса? И можно ли расположить их с учетом их экономического капитала в высшем классе, а с точки зрения культурного капитала - на элитарном уровне и при этом, чтобы они обладали высоким социальным статусом?
Изучив полученные данные, мы пришли к выводу, что социальный статус и экономический капитал в двух городах друг с другом не совпадают. Согласно марксистской теории, возможности сосредоточены в руках особой группы людей в обществе, которое называется капиталистическим. Однако, по мнениям Робертсона и Бурдье, изложенным в первой главе исследования, людей по имуществу и потреблению продуктов на основе глобализации можно разделить на две группы: люди, которые освоили навыки, умения и знания периода глобализации, называемой здесь интеллектуальной глобализацией (по выражению Бурдье - инкорпорированный капитал). И вторая группа - люди, которые имеют доступ лишь к инструментам и средствам данного периода, что мы назвали объективной глобализацией (по выражению Бурдье - объективированный капитал).
Люди, освоившие умения и знания этого периода, обладают добавленным культурным капиталом и вопреки тому, что с экономической точки зрения они не являются частью класса, определенного Марксом, но они достигли высокого социального статуса. Данное положение в других точка мира, в том числе на Западе, имеет большее совпадение и сходство в том смысле, что знания, умения и культурный капитал, основанный на глобализации, сопряжен с большей доступностью к средствам и богатству, основанным на использование культурной продукции. Однако в городах Душанбе и Тегеране по многим причинам данное сходство или тождественность более тусклое. Поэтому класс, имеющий большее потребление, не считается серьезным показателем статуса и здесь больше соответствует выражение «расточительность». Данную ситуацию в этих двух городах можно лучше объяснить следующими аргументами: 1. классы классифицируются не на основе производства. 2. обладание богатством не означает положение легитимности. 3. потребительство на уровне роскоши не может обеспечить повышение статуса, хотя служит одним из показателей модернизма и глобализма.
Данное обстоятельство наглядно проявляется данными, полученными, также в городе Душанбе. Использование культурной продукции не смогло оказать влияние на культурный капитал и их класс. Потому привилегированным и высшим классом будет тот, который основывается на знаниях (как английский язык), умениях (как компьютер и пользование интернетом) и образовании (академическое). Образ легитимной и приемлемой жизни в общей сфере является образом жизни данного класса и это есть именно те два дифференцирующие принципы - экономический и культурный капитал, которые затрагивает Бурдье. Ученый эти два принципа считает показателями противоречивых процессов, которые укрепляют главные линии раскола и антагонизма в развитом обществе.
Однако настоящее исследование показывает, что данные линии действительны и достоверны также и в Тегеране и Душанбе. Потому что, как мы отмечали ранее, вертикальное и горизонтальное разделение социальных классов в Тегеране более очевиден, а в Душанбе начинает получить развитие. Первое противоречие имеет вертикальную форму и в нем субъекты, обладающие большим объемом каждого из капиталов, противостоят субъектам, которые лишены всех капиталов, то есть первый антагонизм основан на общем уровне капитала, которым в его различных формах обладают социальные субъекты. Здесь он будет называться как «высокий культурно-экономический и социальный капитал».