Эти работы открыли перспективу изучения мобильности этнически разнородного населения Югры в двух проекциях: как результат пространственного перемещения и движения по сетям родства, свойства или землячества представителей разных этносов, выходцев из различных регионов России и сопредельных стран, некогда бывших частью СССР.
Дороги и маршруты Югры
До начала XX века поселенческая структура Югры формировалась на основе естественного расселения. Время от времени государство то стимулировало, то тормозило приток населения. Главными транспортными коридорами оставались бассейны крупных сибирских рек (Обь, Иртыш, Таз, Пур), а также их притоков. Естественной границей, разделяющие историко-культурные области Югры и более северной, арктической зоны, является граница тайги и тундры. На территории современного ХМАО, в таежной зоне, русские старожильческие поселения формировались в XVП-XIX вв. и располагались преимущественно по берегам Оби: Сургут, Сытомино, Локосово, Тундрино. На территории современного ЯНАО, в зоне тундры, русских поселений, за исключением торговых факторий, не было (Ерохина, 2019: 158).
Автохтонное население крупных поселений в регионе не основывало: каждый род был связан со своей территорией, от которой получал все необходимое для оленеводства, охоты, рыболовства и собирательства. В 1930-1940-х гг. советская власть провозгласила курс на переход к оседлому образу жизни и в бассейнах рек - притоков Оби (Пима, Большого и Малого Югана, Агана, Тромъёгана) - появились национальные деревни. Строительство национальных, и не только, поселков осуществлялось в значительной мере усилиями спецпереселенцев. В целом весь указанный период характеризуется переходом к принудительным мерам расселения и закрепления населения на территории, к использованию труда заключенных и спецпереселенцев в строительстве, рыбозаготовке, сельском хозяйстве (Скипина, Чекрыгина, 2015: 33-37). Тогда же окончательно изменилось соотношение автохтонного и пришлого населения в пользу мигрантов, прежде всего славян (Ерохина, 2019: 159).
В 1950-1960-е гг. происходит отказ от принудительных методов прикрепления населения. В период «оттепели» власть ищет мотивационные стимулы для воспроизводства населения на Севере. В рамках плановой экономики поиск завершается становлением топливно-сырьевой специализации региона на рубеже 1960-х и 1970-х гг. С этого времени началось активное промышленное освоение Обского Севера. Высокие зарплаты, романтика вызова и покорения пространства, общественный подъем, вызванный достижениями СССР в освоении космоса, в развитии науки, техники и технологий, мобилизовали на освоение Севера население многих областей СССР, в том числе из регионов с традиционно высоким уровнем нефте- и газодобычи: с Кавказа и Поволжья. Это обусловило рост в структуре населения ХМАО и ЯНАО азербайджанцев, татар, башкир, чувашей, представителей народов Дагестана (там же).
Тогда же возникает новая транспортная инфраструктура. Строительство железнодорожной дороги от Тюмени до Уренгоя (1966-1988 гг.) связало Север с Уралом и Южной Сибирью. Развитие сети автодорожного транспорта облегчило доступ ко многим населенным пунктам. В этот период усилия государства по мобилизации населения были направлены на индустриальное освоение ресурсных богатств Севера. В настоящее время не только пространственный каркас расселения, но и качество транспортной инфраструктуры, связывающей поселения Сургутского района ХМАО в единую сеть, зависят от вклада добывающих компаний, основных хозяйствующих субъектов в районе: «Сургутнефтегаза», «Лукойла», «Газпрома».
Таким образом, на географической карте Сургутского района можно найти следы трех моделей пространственного освоения. Первая модель, связанная с естественным расселением по берегам больших рек, репрезентирует практики русских старожилов. Вторая модель порождена принудительными практиками прикрепления к пространству, которые использовало советское государство в 1930-1950 гг. Третья модель отражает плановый подход к промышленному освоению Севера, для которого характерны активная роль государства в индустриализации, ориентация на индивидуальную мотивацию и героический пафос преодоления.
Наложение повседневных практик пространственного перемещения между поселениями на географическую карту Сургутского района позволило сделать допущение о радиально-концентрическом характер его пространственной структуры.
Элементами последней являются:
1) «большой» центр - Сургут;
2) расходящаяся по направлению от центра к периферии сеть автодорог;
3) три кольца периферии - внутреннее (Снежный, Черный мыс и другие «спальные районы» Сургута, некогда бывшие самостоятельными поселениями), внешнее (пригородные поселки Белый Яр, Барсово, Солнечный) и «малые» центры (Лянтор, Федоровский, Нижнесортымский, Когалым, Лангепас);
4) «малые» центры окружены сетями радиально расходящихся дорог, ведущих по направлению к промышленным объектам;
5) сельские населенные пункты, часть из которых являются старожильческими (Локосово, Лямина, Угут и др.), тогда как другая часть представлена национальными и национально-смешанными поселениями (Русскинская, Тром-Аган и др.).
Две системы транспортного сообщения, старая - речная, и новая, сформированная в советский период, должны, казалось бы, облегчить транспортную доступность в самые отдаленные места. На практике же речная транспортная сеть деградирует. Вместе с ней приходит в упадок старожильческая культура русских поселений на берегах Оби: Тундрина, Сытомина, Локосова. С ликвидацией Западно-Сибирского речного пароходства в 2017 г. доступ туда по воде оказался затруднен. Сеть автомобильного пассажирского сообщения переживает период трансформации после того, как в 2018 г. произошла реорганизация пассажирских автоперевозок. Обслуживание их маршрутов, а также содержание автостанций Сургутского транспортного узла стало бизнесом частных коммерческих компаний.
Вместе с тем строящаяся автодорога, Северный широтный коридор, уже позволила связать с Сургутом и «большой землей» некоторые «медвежьи» в недавнем прошлом «углы». В будущем эта магистраль соединит Пермский край на западе с Томской областью на востоке.
Мобильность коренного и пришлого населения Югры задается ритмом производственной активности. Для автохтонов, индигенного населения и русских старожилов, она детерминирована сезонным циклом, включенностью в традиционные промыслы и логикой отходничества. Для некоренного населения, работающего на предприятиях ТЭК, это, конечно, график мобилизации. Для предпринимателей ритм пространственной мобильности причинно обусловлен бизнес-конъюнктурой. Так или иначе, всякая мобильность на Севере есть результат трудовой деятельности людей. Работа - это то, что дает смысл жизни на Севере, вне зависимости от рода занятий и характера труда.
этнический население югра социальный неформальный
Люди на Севере: траектории жизненного пути
Несмотря на неравномерность развития транспортной сети, практически все поселения Сургутского района являются открытыми для миграционного притока и по факту многонациональны. Наиболее привлекательными для миграции оказываются города и рабочие поселки городского типа. С распадом СССР и разрушением элементов плановой экономики особые ожидания возлагались на рыночные институты. Парадоксально, однако, что не только они, но и архаичные институты, такие как родство, свойство и землячество, послужили фундаментом постсоветского режима пространственного развития и воспроизводства населения Обского Севера. Примечательно, что работа данных институтов обусловливает современную динамику этнического многообразия, характерными чертами которой остаются увеличение доли выходцев с Кавказа и Средней Азии, в том числе в младших возрастных когортах, за счет расширенного воспроизводства Сводные итоги Всероссийской переписи населения 2010 года. Т. 4. Национальный состав и владение языками, гражданство. Табл. 4. Население по национальности и владению русским языком по субъектам Российской Федерации (2010) [Электронный ресурс] // Федеральная служба государственной статистики РФ..
Неожиданным стало обнаружение роли неформальных институтов в рассказах респондентов из числа представителей славянских этносов. Нет ничего удивительного в том, что сильные родовые и земляческие структуры сохраняют свое влияние на обычаи и традиции, ценностные ориентиры и поведение северных автохтонов, хантов и ненцев, представителей диаспор Кавказа и Средней Азии, азербайджанцев и ногайцев. Примечательно то обстоятельство, что представители более урбанизированных этносов, например, русские, украинцы и татары, также отмечали свою включенность в миграционные потоки, движущиеся на Север в постсоветский период, в перемещение по сети родства и землячества. Такой «северный номадизм», отражающий вовлеченность представителей славянских, тюркских и иных этносов, выходцев из центральных и приволжских, сибирских и южных регионов России, в семейные, родственные и земляческие сети, показывает чрезвычайную востребованность неформальных институтов в период упадка планового хозяйства и расселения.
Впервые такая вовлеченность неожиданно дала о себе знать в ходе полевых исследований летом 2018 г. в сельском поселении Русскинская. Здесь участники экспедиционного отряда случайно познакомились с двумя пожилыми женщинами, которых в разговоре отличал необычный акцент. В ходе бесед с одной из них удалось выяснить, что обе являются выходцами из Винницкой области Украины. Женщина пояснила, что ее пригласили земляки - односельчане, которые уже проживали в Русскинской, после того, как она овдовела и вышла на пенсию в 1992 г. Средств на жизнь было недостаточно, а на Севере ей предложили работу. Уже более 20 лет она проживает в этом национально-смешанном поселении. Хотя информант покинула Украину давно, связи с родиной она не теряет и хочет воссоединиться с детьми и внуками, которые проживают ныне в Киеве. Из беседы с ней стало известно, что в селе проживает более 15 семей из числа их односельчан. Многие имеют женатых детей и даже внуков от смешанных украино-хантыйских браков. Последние в случае необходимости могут пользоваться правовым статусом КМНС.
Гипотеза о вовлеченности представителей различных этносов в движение по неформальным сетям подтвердилась в последующих интервью с русскими, украинцами, чувашами, народами Кавказа. В высказываниях участников группового интервью, которое автор статьи взяла у представителей национальных диаспор рабочего поселка городского типа Федоровский, женщина, врач, глава украинской организации, рассказала о том, как приехала на Север вслед за мужем из Луганской области. Другая женщина, представитель чувашской организации, воспитатель детского сада, также приехала из Башкирии вместе с супругом. Обе имеют взрослых детей. Их собственная профессиональная деятельность и карьера их мужей связаны с Федоровским.
Немало историй о воздействии родителей, мужей и жен, братьев и сестер, тетей и дядей, земляков на принятие решения о миграции на Север поведали нам водители такси в различных населенных пунктах на маршруте экспедиции: русские и киргизы, азербайджанцы и таджики, дагестанцы и узбеки. Так, молодой водитель 33 лет, ногаец из Дагестана, занимающийся частным извозом, в перерывах между рабочими сменами на муниципальном предприятии, рассказал о том, как приехал на Север впервые к брату после армии. Он привез своих племянников к началу учебного года. Брат уговорил его остаться. Молодой человек нашел работу, женился на русской девушке и уже более 10 лет живет на Севере. Он также рассказал, что первой из односельчан укоренилась его землячка, которую он назвал «бабой Нюрой». По его словам, она открыла магазин, после чего подтянулись другие жители кавказского села.
Еще один рассказ был записан со слов 45-летней женщины, русской, уроженки Ростовской области, жительницы поселка Тазовский ЯНАО. В начале 1990-х годов, по приглашению тетки, которая уже жила и работала на Севере, она приехала в поселок. Открытая вакансия учителя начальных классов, которую она намеревалась занять, оказалась занятой другим учителем: не удалось вовремя достать билетов на поезд. Однако, после того, как удалось устроиться в учреждение дополнительного образования, она продолжила карьеру в учреждении культуры. Здесь сложилась и ее личная жизнь, родился сын, который, после получения в Тюмени высшего образования, вернулся в поселок для того, чтобы продолжить активную трудовую жизнь на «малой» родине.
Хотя большинство информантов не планировали отъезд с Севера в среднесрочной перспективе, тем не менее, некоторые из них задумываются о том, как может сложиться их жизнь после окончания трудоспособного возраста. За исключением КМНС, представители всех этносов так или иначе рассматривают возможность переезда: либо возвращение на родину, либо переезд на юг Тюменской области, либо отъезд в Краснодарский или Ставропольский край. Даже те, кто отвергает этот вариант в будущем, такую возможность хотя бы один раз рассматривали.
Для выходцев с Кавказа и Средней Азии возвращение на родину имеет, помимо прочего, еще и экзистенциальный смысл. Многие из них хотят быть похороненными на родовом кладбище. Кладбища как места семейной памяти важны и для северных народов. Мотив семейной и родовой памяти побуждает их к восстановлению малых поселков и стойбищ на межселенных территориях, где находились или находятся их родовые угодья.
Север бросает вызов человеку. Не только суровые условия жизни, но и ошибки, допущенные самим человеком в ходе его освоения, такие, как промышленное загрязнение, оказываются испытанием. Что же выступает побудительным мотивом жизни на Север?
Жизнь на Севере
Ведущий побудительный мотив заключен в стремлении к благополучию: собственному, своей семьи, близких людей. Жизнь на Севере открывает такие перспективы. Это не только работа на предприятиях ТЭК, которые предлагают своим сотрудникам высокую заработную плату, социальный пакет и гарантии. Это и занятость в правоохранительных органах и социальной (здравоохранение, образование, культура) сфере, в муниципальных и дорожных службах, везде, где есть постоянная работа и социальные гарантии. Неслучайно упоминание респондентами критического срока, после которого дилемма «уехать или остаться», разрешается в пользу укоренения. Такой критический срок составляет пять лет. Проработав на предприятии пять лет, работники начинают получать ежемесячную 50% «северную» надбавку (именно таков ее размер, по словам информантов, в ХМАО). Весь предшествующий период надбавка к их заработной плате повышается на 10% по истечении каждого года из первых пяти лет. Достигнув максимума через пять лет, «северная» надбавка более не повышается.