Именно первые годы пребывания на Севере оказываются критическими. Нередко в первые 2-4 года принимается решение вернуться на «большую землю». Если критический период пройден, люди, как правило, остаются, даже если на словах утверждают обратное. Как отметил один из наших респондентов: «Тут все так говорят, но немногие уезжают» (Полевые материалы автора, 2018 г.).
Север с его суровыми условиями жизни и труда предъявляет высокие требования к самодисциплине. Поэтому в высказываниях респондентов в качестве другого значимого мотива отмечается престиж и общественная значимость труда, ценность трудовой этики и личной репутации, индивидуальная и коллективная ответственность за результат работы. Нередки и высказывания, в которых респонденты отмечают возможность работать на себя в таких сферах, как торгово-посредническая деятельность, предпринимательство, частный и коммерческий извоз. Высокий уровень доходов северян позволяет оставаться прибыльной сфере торговли и предоставления услуг.
Крестьянско-фермерское хозяйство не является престижной сферой труда. И без того тяжелый сельскохозяйственный труд в условиях Севера утратил экономический смысл после того, как в регион пришел сетевой ритэйл. Местный сельхозпроизводитель не может конкурировать с крупным товарным производством. Это относиться и к продукции оленеводства, рыболовства и рыбоводства, к сбору и продаже дикоросов. Развитие традиционного для коренных малочисленных народов хозяйства не дает прибыли достаточно для того, чтобы на этой основе создать крупный бизнес. Российский Север не является исключением. Без поддержки государства традиционное хозяйство оказывается в кризисе, а вместе с ним забываются родной язык и родная культура, предаются забвению традиционные знания.
Миграционная привлекательность обеспечивает приток рабочей силы в сферы, связанные с предпринимательством, торговлей и извозом, оказанием услуг различного рода. Эту нишу занимают, как правило, выходцы с Кавказа и Средней Азии, причем кавказцы предоставляют работу как своим землякам и родственникам, так и представителям других национальностей. В тоже время выходцы с Кавказа востребованы на предприятиях ТЭК, в добывающих и перерабатывающих компаниях. Наряду со славянами (русскими и украинцами) и народами Поволжья (татарами, башкирами, чувашами, удмуртами), азербайджанцы и дагестанцы являются самыми крупными этническими диаспорами региона. Работа на предприятиях ТЭК является престижной и многие из них стремятся стать членами трудовых коллективов промышленных предприятий. Однако, как утверждают респонденты, существуют неформальные карьерные ограничения для выходцев с Кавказа и Средней Азии при приеме на работу и продвижении по службе в добывающих компаниях. Существуют они и в правоохранительных органах.
В интервью упоминалась и практика карьерных преференций по родственному принципу, независимо от национальности, для работников предприятий ТЭК. Например, предприятие может выделить стипендию или направить по целевому набору на обучение в вуз ребенка своего сотрудника. Также ему может быть отдано предпочтение при приеме на работу.
Особо стоит отметить высокую межэтническую брачность во всех этнических группах, упомянутых нами. В интервью, взятых у респондентов разных национальностей, нередко упоминаются члены семьи, представители иной национальности, чаще всего супруг или супруга. Это предполагает высокую степень толерантности в межличностной сфере. В то же время есть смысл упомянуть и о межэтнической конкуренции в экономической и деловой сфере. Она в округе, по мнению респондентов, также высока и остра в отношениях между отдельными группами диаспор. В тоже время в округе есть этнические группы, весьма многочисленные, хотя и не составляющие большинство, которые играют роль посредников между доминирующим славянским большинством и выходцами с Кавказа и Средней Азии, приверженцами ислама. Это народы Поволжья, большинство из которых в округе составляют татары и башкиры. Они воспринимаются югорчанами как часть регионального межэтнического сообщества.
Заключение
Существуют определенные социально-типические различия в мобильности автохтонов и выходцев с «материка». Для первых она неразрывно связана с традиционным укладом и родовой территорией, с сакральными местами и маршрутами перекочевок. Осознание того, что родина одна и двух быть не может, сочетается парадоксальным образом с представлением о том, что она везде, где есть олень, либо вода (река или озеро), либо еще что-то, что порождает самобытный хозяйственный уклад. Для вторых - это прагматизм и высокая ценность труда, а также возможность иметь две и даже три малых родины: откуда приехал, здесь и там, где планируется остаток жизни.
Вместе с тем есть и то общее, что сближает представителей полиэтничного сообщества Югры, и роднит их друг с другом, а также с другими северянами. Это ответственность за то, в каком состоянии ныне живущие поколения оставят природу своим наследникам. Природа Севера уникальна и хрупка. Она с большим трудом восстанавливает ресурсы своего биоразнообразия, тяжело залечивает раны, нанесенные небрежной хозяйственной деятельностью. Также хрупка и человеческая жизнь. В интерьере бесконечного пространства Севера человеческая судьба быстротечна. На Севере экзистенциальные основания человеческого бытия осознаются острее и драматичнее в силу резкой смены сезонов, суровых климатических условий, приводящих к быстрому старению организма.
Способность к коллективному действию и оказанию превентивной помощь тем, кому она необходима, является важной смысловой составляющей жизни на Севере. Однако «северный номадизм» - это еще и особая характеристика работы на Севере, что предполагает определенные личностные черты работника: индивидуальную ответственность за результат труда и самодисциплину.
И для тех, кто родился на Севере, и для тех, кто прибыл с «большой земли», жизнь на Севере является важной частью биографии. Кочевой образ жизни составляет смыслообразующую часть бытия аборигенных народов. Однако не только для них мобильность остается стержневой составляющей образа жизни. Движение составляет суть жизни на Севере, немыслимой без перемещения по огромным просторам. Это и переезд к месту работы на период мобилизации работников предприятий ТЭК, и путешествия из интерната на стойбище и обратно детей из числа КМНС во время школьных каникул, и долгожданные выезды в теплые края отпускников. Как мы и пытались показать в данной статье, это не только физические перемещения, но и результат движения по сетям неформальных институтов: родства, свойства, землячества.
Список литературы
1. Об утверждении Стратегии пространственного развития РФ до 2025 года (2019) [Электронный ресурс] // Правительство России. 14 февраля.
2. Абрамов, И. В. (2017) Оленеводство как стратегия жизнеобеспечения манси: факторы возникновения и угасания // Вестник археологии, антропологии и этнографии. №4 (39). С. 104-113.
3. Агапов, М.Г., Клюева, В.П. (2018) «Север зовет»: мотив «северное притяжение» в истории освоения Российской Арктики // Сибирские исторические исследования. №4. С. 6-24.
4. Балалаева, О.Э. (2014) Общинное движение в Сургутском районе и община «Яун-Ях» // Северный регион: наука, образование, культура. №1 (29). С. 35-43.
5. Головнев, А.В., Лёзова, С.В., Абрамов, И.В., Белоруссова, С.Ю., Бабенкова, Н.А. (2014) Этноэкспертиза на Ямале: ненецкие кочевья и газовые месторождения. Екатеринбург: Издательство АМБ. 232 с.
6. Ерохина, Е.А. (2018) Коренные малочисленные народы и добывающие компании на Обском Севере: сотрудничество или конфликт? // ЭКО. №5. С. 81-92.
7. Ерохина, Е.А. (2019) Этнокультурные механизмы пространственного развития на Обском Севере // Пути России. Границы политики / отв. ред. М.Г. Пугачева. М.: Дело. 322 с. С. 154-162.
8. Замятина, Н.Ю., Пилясов, А.Н. (2018) Локальные транспортные системы в развитии Сибири и Дальнего Востока // География и природопользование Сибири. № 25. С. 93-99.
9. Зубаревич, Н.В. (2014) Региональное развитие и региональная политика в России // ЭКО. №4. С. 6-27.
10. Квашнин, Ю.Н. (2012) Этнические и демографические процессы у тазовских ненцев в начале XXI века // Вестник археологии, антропологии и этнографии. №3 (18). С. 141-152.
11. Крюков, В.А. (2019) Слабеющий скреп пространства // ЭКО. №3. С. 4-7.
12. Новикова, Н.И. (2016) Нефть, газ, коренные народы: кто напишет правила? // Вестник угроведения. №3 (26). С. 124-137.
13. Мархинин, В.В., Удалова, И.В. (2002) Традиционное хозяйство народов Севера и нефтегазовый комплекс (социологические исследования в Ханты-Мансийском автономном округе). Новосибирск: Наука. 254 с.
14. Плюснин, Ю.М. (2018) Промыслы провинции: архаические и современные экономические практики населения // Журнал социологии и социальной антропологии. Т. 21. №1. С. 73-106.
15. Рахманова, Л.Я. (2018) Испытание - адаптация - укоренение: осмысление и воплощение понятий на Севере и в Сибири // Пути России. 1917-2017: сто лет перемен / отв. ред. М.Г. Пугачева, В.П. Жарков. М.; СПб.: Нестор - История. 284 с. С. 227-244.
16. Скипина, И.В., Чекрыгина, Е.А. (2015) Документы 1930-х гг. о спецпереселенцах на Обском Севере в фондах государственного архива Тюменской области // Вестник Костромского государственного университета им. Н.А. Некрасова. Т. 21. № 6. С. 33-37.
17. Тюгашев, Е.А., Выдрина, Г.А., Попков, Ю.В. (2004) Этноконфессиональные процессы в современной Югре. Новосибирск: Нонпарель. 224 с.
18. Штейнберг, И.Е. (2009) Процесс институционализации сетей социальной поддержки в межсемейных и дружеских обменах // Экономическая социология. Т. 10. №2. С. 62-75.
References
1. Ob utverzhdenii Strategii prostranstvennogo razvitiya RF do 2025 goda [On adopting the Spatial Development Strategy of the Russian Federation until 2025] (2019). Pravitel'stvo Rossii, February 14 [online]
2. Abramov, I.V. (2017) Olenevodstvo kak strategiya zhizneobespecheniya mansi: faktory vozniknoveniya i ugasaniya [Reindeer herding as a strategy for the life support of the Mansi: Factors of occurrence and extinction]. Vestnik arheologii, antropologii i etnografii, no. 4 (39), pp. 104-113. (In Russ.).
3. Agapov, M.G. and Kliueva, V.P. (2018) The North is calling!: the Northern attraction motif in the history of the Russian arctic development. Siberian Historical Research, no. 4, pp. 6-24.
4. Balalaeva, O.E. (2014) Obshchinnoe dvizhenie v Surgutskom raione i obshchina «Yaun-Yah» [Community movement in the Surgut Raion and the Yaun-Yah community]. Severnyi region: nauka, obrazovanie, kul'tura, no. 1 (29), pp. 35-43. (In Russ.).
5. Golovnev, A.V., Lyozova, S.V., Abramov, I.V., Belorussova, S.Yu. and Babenkova, N.A. (2014) Etnoekspertiza na Yamale: nenetskie kochev'ya i gazovye mestorozhdeniya [Ethno-expert examination on Yamal: Nenets nomad camps and gas fields]. Ekaterinburg, Izdatel'stvo AMB. 232 p. (In Russ.).
6. Erokhina, E.A. (2018) Korennye malochislennye narody i dobyvayushchie kompanii na Obskom Severe: sotrudnichestvo ili konflikt? [Indigenous minorities and mining companies in the Ob' north: Cooperation or conflict?]. ECO, no. 5, pp. 81-92. (In Russ.)
7. Erokhina, E.A. (2019) Etnokul'turnye mekhanizmy prostranstvennogo razvitiya na Obskom Severe [Ethnocultural mechanisms of spatial development in the Ob' north]. In: PutiRossii. Granicy politiki[The Ways of Russia. The Boundaries of Politics]. Moscow, Delo. 322 p. Pp. 154-162. (In Russ.).
8. Zamyatina, N.Yu. and Pilyasov, A.N. (2018) Lokal'nye transportnye sistemy v razvitii Sibiri i Dal'nego Vostoka [Local transport systems in the development of Siberia and the Far East]. Geografiya i prirodopol'zovanie Sibiri, no. 25, pp. 93-99. (In Russ.).
9. Zubarevich, N.V. (2014) Regional'noe razvitie i regional'naya politika v Rossii [Regional development and regional policy in Russia]. ECO, no. 4, pp. 6-27. (In Russ.).
10. Kvashnin, Yu.N. (2012) Etnicheskie i demograficheskie processy u tazovskih nencev v nachale XXI veka [Ethnic and demographic processes of the Taz Nenets at the beginning of the 21st century]. Vestnik arheologii, antropologii i etnografii, no. 3 (18), pp. 141-152. (In Russ.).
11. Kryukov, V.A. (2019) Slabeyushchii skrep prostranstva [The weakening grip of space]. ECO, no. 3, pp. 4-7.
12. Novikova, N.I. (2016) Neft', gaz, korennye narody: kto napishet pravila? [Oil, gas, indigenous peoples: Who will write the rules?]. Vestnik ugrovedeniya, no. 3 (26), pp. 124-137. (In Russ.).
13. Marhinin, V.V. and Udalova, I.V. (2002) Traditsionnoe khoziaistvo narodov Severa i neftegazovyj kompleks (sociologicheskie issledovaniya v Hanty-Mansijskom avtonomnom okruge [Traditional economy of indigenous peoples of the North and the oil andgas complex: sociological research in the Khanty-Mansi Autonomous Region]. Novosibirsk, Nauka. 254 p. (In Russ.).
14. Plyusnin, Yu.M. (2018) Promysly provintsii: arkhaicheskie i sovremennye ekonomicheskie praktiki naseleniya [The crafts of the province: Archaic and modern economic practices of provincial households]. Zhurnal sotsiologii i sotsial'noi antropologii, vol. 21, no. 1, pp. 73-106. (In Russ.).
15. Rakhmanova, L.Ya. (2018) Ispytanie - adaptatsia - ukorenenie: osmyslenie i voploshchenie ponyatii na Severe i v Sibiri [Testing - Adapting - Rooting: Understanding and implementation of concepts in the North and Siberia]. In: Puti Rossii. 1917-2017: sto let peremen [The ways of Russia. 1917-2017: a centenary of change]. Ed. by M.P. Pugacheva and V.P. Zharkov. Moscow, St. Petersburg, Nestor-History. 284 p. Pp. 227-244. (In Russ.).
16. Skipina, I.V. and Chekrygina, E.A. (2015) Dokumenty 1930-kh gg. o spetspereselentsakh na Obskom Severe v fondakh gosudarstvennogo arkhiva Tyumenskoi oblasti [Documents from 1930s on “special settlers” in the Ob' North in the collections of the state archive of Tyumen Oblast]. Vestnik Kostromskogo gosudarstvennogo universiteta, vol. 21, no. 6, pp. 33-37. (In Russ.).
17. Tyugashev, E.A., Vydrina, G.A. and Popkov, Yu.V. (2004) Etnokonfessional'nye processy v sovremennoj Yugre [Ethno-confessional processes in contemporary Yugra]. Novosibirsk, Nonparel'. 224 p. (In Russ.).
18. Shteinberg, I.E. (2009) Process institucionalizatsii setei sotsial'noi podderzhki v mezhsemeinykh i druzheskikh obmenakh [The process of institutionalizing social support networks in inter-family and friendly exchanges]. Ekonomicheskaya sotsiologia, vol. 10, no. 2, pp. 62-75. (In Russ.).