Штрафные формирования Красной армии в период Великой Отечественной войны: историческая правда и неисторическая ложь. Статья вторая
Г.М. Ипполитов, Т.В. Филатов
Штрафные батальоны, штрафные роты, заградительные отряды - эти феноменальные формирования Красной армии периода Великой Отечественной войны - являются одной из тех тем, вокруг которых в начале XXI века бушуют нешуточные страсти. Причем не только в исторической науке, но и в публицистике, а также и в художественном творчестве (к примеру, печально знаменитый «Штрафбат» - российский сериал 2004 г., который и по сей день регулярно демонстрируется на различных телевизионных каналах). Тема, указанная выше, стала также одной из приоритетных и среди различного рода фальсификаторов истории Великой Отечественной войны (так называемых представителей ультралиберальной школы историков). Они, конечно, получают достойный отпор от ученых-историков Великой Отечественной войны, правдиво и объективно освещающих эту проблему. Между тем недооценивать опасность инсинуаций фальсификаторов нельзя. Цель нашего небольшого исследования - кратко осветить ключевые аспекты из истории штрафных формирований Красной армии в годы Великой Отечественной войны за период с 28 июля 1942 года по май 1945 года, исходя из государственно-патриотических позиций, базируясь в первую очередь на компаративистском подходе, принципах объективности и историзма, разоблачая при этом ложь фальсификаторов. Настоящая статья есть логическое продолжение первой статьи, опубликованной ранее в этом же журнале.
Ключевые слова: Великая Отечественная война, Красная армия, Приказ Народного комиссара обороны СССР № 227 от 28 июля 1942 г., штрафные батальоны, штрафные роты, И.В. Сталин, фальсификации, фальсификаторы.
PENAL FORMATIONS OF THE RED ARMY DURING THE GREAT PATRIOTIC WAR: HISTORICAL TRUTH AND NON-HISTORICAL LIES.
PART 2
G.M. Ippolitov, T.V. Filatov
Penal battalions, penal companies, barrage detachments: these phenomenal formations of the Red Army during the Great Patriotic War are one of those topics around which passionate discussions rage at the beginning of the 21st century. Moreover, these discussions affect not only historical science, but also journalism, as well as artistic creativity (for example, the infamous “Penal Battalion”, a Russian TV series that was released in 2004 and is regularly shown on various television channels to this day). The mentioned topic has also become one of the priorities among various kinds of falsifiers of the history of the Great Patriotic War (the so-called representatives of the liberal school of historians). They, of course, receive a worthy rebuff from historians of the Great Patriotic War, who truthfully and objectively cover this problem. Meanwhile, the danger of insinuations of falsifiers cannot be underestimated. The purpose of our article is to briefly highlight the key aspects of the history of the penal formations of the Red Army during the Great Patriotic War for the period from July 28, 1942 to May 1945. The authors base the study on state-patriotic positions, a comparative approach, the principles of objectivity and historicism, while exposing the lies of the falsifiers. The first part of the study was published in the previous issue of the journal.
Keywords: Great Patriotic War, Red Army, Order of the People's Commissar of Defense of the USSR No. 227 of July 28, 1942, penal battalions, penal companies, I.V. Stalin, falsifications, falsifiers.
Что так упорно не желают замечать фальсификаторы, рассуждая о приказе № 227? Анализ историографических и исторических источников позволяет дать на этот вопрос конкретный ответ: во-первых, исторические условия, в которых он вышел в свет; во-вторых, преемственность идей в развитии, нашедшая отражение в данном нормативно-правовом акте; в-третьих, партийно-политическая работа вокруг приказа № 227; в-четвертых, реакция на приказ № 227, наблюдавшаяся по горячим следам после выхода его в свет; в-пятых, оценки приказа № 227, содержащиеся в ряде небезынтересных эго-документов.
Относительно исторических условий, в которых вышел в свет приказ № 227, приходится констатировать однозначно: они были тяжелыми и противоречивыми. В ходе успешного контрнаступления Красной армии под Москвой и развернувшегося затем ее общего наступления противник был отброшен на запад на 150 - 400 км, ликвидирована угроза Москве и Северному Кавказу, облегчено положение Ленинграда, освобождены полностью или частично территории 10-ти областей Советского Союза. Вермахт, потерпев первое крупное поражение в ходе Второй мировой войны, был вынужден перейти к стратегической обороне на всем протяжении советско-германского фронта.
Однако многие операции Красной армии остались незавершенными из-за переоценки Ставкой Верховного главнокомандования (ВГК) возможностей своих войск и недооценки сил противника, распыления резервов, неумения создать решающее превосходство на важнейших участках фронта. Этим воспользовался противник, который в летне-осенней кампании 1942 г. снова захватил стратегическую инициативу. К лету 1942 г. стратегическая обстановка, сложившаяся на фронтах, была очень тяжелой, особенно на Юго-Западном фронте, где произошла так называемая «харьковская катастрофа»: наступление Юго-Западного фронта в районе Харькова, занимающее особое место в системе операций весны и лета 1942 г., начавшееся с успешного прорыва вражеской обороны, завершилось в конечном счете крупным поражением наступавших войск (12 - 20 мая 1942). [В силу этого обстоятельства наступление на харьковском направлении относится к числу тех сражений, где были упущены реальные возможности достижения победы. - Г.И, Т.Ф]1. Наши войска понесли большие потери: санитарные потери составили 106232 человека, а безвозвратные - 170958 человек2.
Разгром советских войск в районе Харькова и последующий отход их за реку Оскол явился крупным успехом противника. Однако следует учесть, что для преодоления сопротивления войск Юго-Западного фронта с целью выхода на реку Оскол врагу потребовался почти месяц. После Харьковской трагедии немецкое командование провело еще ряд наступательных операций с целью последовательного разгрома советских войск на восточном берегу Северского Донца и западнее реки Оскол. И хотя противнику не удалось окружить оборонявшиеся здесь войска, они были оттеснены на восток, благодаря чему создались условия для нанесения последующих ударов3.
В целом ожесточенные сражения, развернувшиеся на флангах советско-германского фронта, закончились в основном поражениями Красной армии. Замыслы советского командования по развитию успеха зимней кампании оказались невыполненными. Значительная часть резервов Ставки ВГК, предназначенная для летнего наступления, была израсходована. Для их пополнения Генеральный штаб получил указания снять с Дальнего Востока 10 - 12 дивизий и не позже 11 июля начать их скрытное перемещение на запад в резерв ВГК4. Враг же продвинулся на глубину 500 - 650 км, прорвался к Волге и Главному Кавказскому хребту, перерезал коммуникации, связывающие центральные районы с югом страны. Общие безвозвратные потери Советских Вооруженных Сил в летне-осенней кампании составили 2064,1 тыс. человек, а санитарные - 2258,5 тыс. человек5 Потери вооружения достигли: 10300 танков, около 40 тыс. орудий и минометов, более 7 тыс. самолетов6.
Но, несмотря на тяжелые поражения, Красная армия выдержала мощный удар и в конце концов остановила противника. И, как показывает анализ приказа № 227, в нем кратко, емко и четко обозначена сложившаяся обстановка (см. ст. первая).
Преемственность идей, нашедшая отражение в приказе № 227. Он не появился в качестве исключительно нового документа. Данный нормативно-правовой акт не писался с чистого листа. В нем просматривается преемственность идей в развитии. Современный уровень накопления исторических знаний позволяет утверждать: условия войны диктовали необходимость еще большего укрепления воинской дисциплины, ужесточения мер по пресечению явлений, негативно влияющих на морально-политическое и психологическое состояние личного состава армии и флота, подрывающих у людей веру в победу. В этот опасный для страны период действия государства были адекватны природе и требованиям войны. Особое внимание уделялось ужесточению порядка и дисциплины, прежде всего в действующей армии.
В начале же войны, что представляется принципиальным подчеркнуть, положение здесь сложилось неблагополучное. С 5 по 10 июля 1941 г. за дезертирство, членовредительство, трусость, паникерство, распространение пораженческих настроений (в то время данные преступления относились к категории контрреволюционных) привлекли к уголовной ответственности 2681 человека, из них приговорили к расстрелу - 6057. В условиях чрезвычайно тяжелой обстановки на фронте в целях укрепления дисциплины и организованности Государственный комитет обороны (ГКО) принял 16 июля 1941 г. постановление № 169 «О строжайшем пресечении в Красной армии нарушений воинской дисциплины, об аресте и предании суду группы командования Западного фронта»8, а Ставка ВГК 19 августа 1941 г. издала приказ № 270 «О случаях трусости и сдаче в плен и мерах по пресечению таких действий»9. Требования данных документов были направлены прежде всего на повышение ответственности военнослужащих за выполнение воинского долга, пресечение трусости, дезертирства, растерянности и малодушия среди командиров и политработников. Ужесточались наказания для тех, кто нарушал требования воинской присяги, уставов и приказов. Ставка ВГК в приказе № 270, указав на возросшую роль дисциплины и организованности в бою, потребовала решительной борьбы (вплоть до расстрела на месте) с теми, кто нарушал воинскую присягу, уставы и приказы. Приказ сыграл существенную роль в повышении дисциплины, боеспособности войск.
Вместе с тем требование приказа карать трусов и изменников вызвало в армии необоснованные репрессии и грубейшее превышение власти со стороны отдельных командиров и комиссаров по отношению к подчиненным. Это вынужден был признать нарком обороны СССР в своем приказе № 0391 от 4 октября 1941 г. «О фактах подмены воспитательной работы репрессиями». В данном нормативно-правовом акте прямо указывалось, что необоснованные репрессии, незаконные расстрелы, самоуправство и рукоприкладство со стороны командиров и комиссаров нередко ведут к обратным результатам, способствуют падению воинской дисциплины и политико-морального состояния. Нарком потребовал восстановить воспитательную работу, широко использовать метод убеждения, не подменять повседневную разъяснительную работу администрированием и репрессиями10.
В то же время нельзя не отметить тот факт, что требование приказа № 270 лишать семьи сдавшихся в плен красноармейцев государственного пособия и помощи было неоправданно суровым. 24 июня 1942 г. Государственный комитет обороны принял постановление «О членах семей изменников Родины», в котором для членов семей военнослужащих и гражданских, осужденных за шпионаж в пользу Германии и других воюющих с СССР государств, переход на сторону врага, предательство или содействие немецким оккупантам, службу в карательных или административных органах немецких оккупантов на захваченной ими территории и попытку измены Родине или изменнические намерения, устанавливалась мера наказания - ссылка в отдаленные местности СССР на срок до пяти лет11. Подобную меру если и можно как-то понять, но ни в коем случае нельзя оправдать и простить, даже в тяжелейшей ситуации, сложившейся на советско-германском фронте в 1942 г., когда перед СССР в очередной раз реально стоял вопрос - «Быть или не быть?».
Однако упомянутое выше постановление ГКО вполне логично вытекает из предшествующих политических практик коммунистического руководства нашей страны. Здесь прежде всего следует вспомнить учение Маркса и Энгельса о классовой борьбе и диктатуре пролетариата, естественным образом воплотившееся после Октябрьской революции в Красный террор (1917 - 1924), на вершине которого, как Эверест над Гималаями, возвышается бессмысленное убийство семьи тогда уже бывшего царя Николая Второго. Тогда же, в 1919 году, «злой гений революции» Л.Д. Троцкий вводит в оборот термин «семьи изменников», под которыми понимались дезертиры и бойцы, перешедшие на сторону врага. Означенные семьи предлагалось «немедленно арестовывать». В конечном итоге в довоенном советском законодательстве, начиная с УК РСФСР в редакции 1926 года, закрепились положения, предусматривающие ответственность не только т.н. «врагов народа», но и членов их семей (ст. 58-1в).
В данной связи следует, наконец, отказаться от хрущевско-горбачевской мифологемы неких «извращений сталинизма», предполагающей отход И.В. Сталина от «единственно истинного» марксистско-ленинского учения. Напротив, реальными извратителями данного учения являются упомянутые выше лидеры СССР, в то время как И.В. Сталин действовал вполне в духе ортодоксального марксизма, напоминая этим Игнатия Лойолу, основателя Ордена иезуитов, как-то провозгласившего, что «цель оправдывает средства, если цель - спасение души». Правда, у большевиков была иная цель - коммунистическое «светлое будущее». Что же касается истинной цели упомянутой выше практики наказания «членов семей изменников Родины», то она вполне очевидна: семьи военнослужащих фактически оказывались в положении заложников, поэтому боец, реально заботящийся о своей семье, предпочтет смерть в бою сдаче в плен либо переходу на сторону врага. Примечательно, что подобного рода институты заложничества в тех или иных формах существовали практически повсеместно на протяжении большей части истории цивилизованного человечества, причем активизация их использования обычно происходила в периоды военных конфликтов.
Партийно-политическая работа вокруг приказа № 227. Так называемые либеральные историки, как правило, игнорируют или фальсифицируют то, что очень хорошо заметил Г.К. Жуков: «Приказ был подкреплен усиленной партийно-политической работой в войсках»12. И это действительно так. В войсках, непосредственно в частях и подразделениях, оперативно была развернута работа по разъяснению приказа, значения упорной обороны каждого рубежа родной земли. По указанию ЦК ВКП (б) на фронт выехали партийные работники, известные писатели и общественные деятели. Призывы к стойкости и мужеству звучали в обращениях Военных советов фронтов и армий, приказах командующих, не сходили в те дни со страниц центральных газет, всей фронтовой печати. Материалы, пропагандировавшие приказ № 227, публиковала «Правда». Так, в статье «Стойкость - мать победы», опубликованной 30 июля, подчеркивалось, что от бойца сейчас требуется стойкость и еще раз стой- кость13. А 15 августа 1942 г. «Правда» писала: «Ни шагу назад! Вот лозунг, которому должна быть сейчас подчинена вся политическая работа на фронте»14.
Может послужить хорошей информацией к размышлению и директива начальника Главного политического управления РККА А.С. Щербакова № 09 от15 августа 1942 г. «О политической работе по выполнению приказа НКО № 227 от 28 июля 1942 г.». Ее направили Военным советам и начальникам политических управлений фронтов, военных округов и армий. Приведем полностью текст данного уникального документа: