Другими словами, речь идет об эффективной криминологической превенции реальных и потенциальных угроз, исходящих от экстремизма, терроризма и смежных социальных явлений, создании устойчивого иммунитета социума к их деструктивному влиянию. При этом М. П. Клейменов высказывает мнение о том, что при использовании в планировании мер борьбы с преступностью криминологических прогнозов соответствующие планы, помимо ориентации на наиболее неблагоприятный вариант прогноза, должны предусматривать определенные резервы на случай возникновения непредвиденных обстоятельств [24, с. 168]. Однако ярко выраженная пессимистичная окраска планирующей документации будет завышать расходы на правоохранительный контроль и отражаться на эффективности противодействия современным инновационно развиваемым форматам преступности (в нашем случае – экстремизм и терроризм).
Таким образом, система предупреждения преступлений экстремистской направленности тесно связана не только с обструкцией террористической деятельности, но и со следующими мероприятиями.
Во-первых, с реализацией государственной молодежной политики в данной сфере, предполагающей соответствующие социально-институциональные преобразования; политическое реформирование [41, c. 66]; усиление мер, направленных на соблюдение законности и охрану правопорядка; формирование социальных институтов по реализации творческого, досугового потенциала молодежи; мониторинг интернет-пространства [75, с. 180].
Во-вторых, с постоянной модернизацией приемов, способов, форм и методов деятельности правоохранительных и других государственных органов по предупреждению проявлений ксенофобии, национальной и расовой нетерпимости, противодействию этнической дискриминации. Кроме того, криминологами должны быть подготовлены научно обоснованные рекомендации для сотрудников органов безопасности и правопорядка по усовершенствованию тактики и стратегии предупреждения преступлений экстремистской направленности [76].
В-третьих, с противодействием проникновению в общественное сознание идей фундаментализма, религиозного и (или) политического экстремизма, в первую очередь от граждан стран постсоветского пространства, ранее участвовавших в боевых действиях на стороне террористической организации «Исламское государство» и теперь возвращающихся обратно, а также с социально-экономической и культурной адаптацией мигрантов [83].
По нашему мнению, система предупреждения экстремистской деятельности должна включать меры по недопущению так называемой экстремизации сознания и поведения подростков и молодежи, купированию асоциальной деятельности, являющейся предикатной по отношению к экстремизму. Именно поэтому региональные (локальные) планы по профилактике экстремизма и терроризма, предупреждению межнациональных конфликтов должны предусматривать: совершенствование нормотворческой деятельности и правоприменительной практики в данной сфере; разработку, апробацию и внедрение научно обоснованных мер предупреждения преступлений экстремистской направленности, раннего нивелирования террористических угроз в регионе, межнациональной, межэтнической и межконфессиональной напряженности, проявлений ксенофобии; повышение эффективности реализации миграционной политики (в пределах компетенции); оптимизацию механизма межведомственного сотрудничества в этой области и координации данного вида деятельности.
Таким образом, основные положения координации деятельности органов власти в сфере противодействия терроризму на уровне субъектов РФ отражены в Федеральном законодательстве. В регионах функционируют Национальные антитеррористические комитеты и отделения Федерального оперативного штаба. В некоторых регионах приняты законы по противодействию экстремизму. В целом, региональное законодательство в рассматриваемой сфере находится в стадии становления. Целевые планы (программы) по противодействию терроризму и экстремисткой деятельности на уровне субъектов и муниципальных образований должны стать ключевым направлением реализации идей и принципов системной, непрерывной, наступательной и консеквентной работы по консолидации усилий общественных, политических, национально-культурных и религиозных объединений и организаций, СМИ в целях защиты прав и свобод человека и гражданина, основ конституционного строя, обеспечения целостности и безопасности РФ. Соответственно, их нормы должны носить императивный характер для всех ответственных субъектов и их должностных лиц, входящих в локальную систему предупреждения преступности, в том числе в ее проявлениях, связанных с терроризмом и экстремизмом.
3. Проблемы и перспективы реформирования системы противодействия терроризму в России
3.1 Актуальные проблемы реформирования системы противодействия терроризму в современной России и пути их решения
Одной из особенностей террористических акций является использование средств массовой информации, в особенности сети интернет, для более широкой пропаганды своих идей. В настоящее время, время высоких технологий, молодежь, получая большой объем противоречивой информации, в силу своей необразованности не может отличить правду от лжи. Интернет остается одним из основных источников распространения информации, способствуя увеличению числа сторонников религиозного экстремизма [5, с. 12]. С его помощью с каждым годом растет количество преступлений религиозного характера.
В последние годы широкое распространение получила ваххабитская идеология, лозунгом которой является «смерть всем неверным» [77, с. 74]. Так, религиозно-экстремистская организация «Исламский джихад» распространяет идеи о необходимости построения теократического государства через сеть интернет, привлекая в свои ряды молодежь. Идеологи радикального ислама, преследующие определенные цели далеко не религиозного плана, манипулируя людьми и их религиозными чувствами, трактуют определенные каноны религии в выгодном для себя свете. Еще одной причиной является то, что кризисные зоны, порождающие террористические угрозы, находятся вблизи российских границ. Появление террористической организации, объявившей себя «Исламским государством», стало результатом политики двойных стандартов, которой некоторые государства придерживаются в области борьбы с терроризмом [77, с. 82].
Как отмечал Президент России В. В. Путин, «необходимо жестко реагировать на распространение пропаганды насилия и экстремизма, идей национальной и религиозной нетерпимости, в т. ч. в глобальной информационной среде» [66]. Приведем пример подобной пропаганды. Идейный миссионер из Дагестана в социальных сетях, призывая граждан поехать в Сирию, провозглашал: «Бесстрашные воины стекаются из разных стран, не останавливаются ни перед чем на поле боя. Так давайте же выйдем на помощь Пророку. Они знают свою обязанность: уничтожают врагов, не осталось в их сердцах сомнений. Наша цель ? довольство Господа! Ради этого мы вышли, мы пожертвовали всем! Спешите сюда на землю, где сила! Как бы ни падали на нас снаряды, будем продолжать призывать к шариату. И то, что Аллах обещал, он исполнит! Фирдаус – в подарок шахидам!» Как видим, главный пропагандистский лозунг автора – поддержка джихада и большое вознаграждение за участие в боевых действиях [22]. Этот метод вовлечения в террористическую деятельность очень широко использовался боевиками в республиках Северного Кавказа. Такие люди (они могут иметь разное образование или не иметь его вовсе) действуют на основании своих убеждений, используют лиц, склонных к религиозному фанатизму. То есть социальной базой терроризма является низкий уровень образования, религиозный фанатизм, а для идеологической платформы своей деятельности террористы преимущественно используют радикальный ислам. Они подбирают террористов во время религиозного обучения, религиозных проповедей.
Так, один из духовных лидеров Дагестана имам мечети М., приглашенный для успокоения толпы молодых людей и пресечения неправомерных агрессивных действий, вместо этого публично выступил перед прихожанами, собравшимися на пятничную молитву, с проповедью, содержащей призывы к осуществлению террористической деятельности и оправданию терроризма, а также направленной на возбуждение ненависти и вражды, унижение достоинства человека либо группы лиц (представителей власти и правоохранительных органов, коммунистов).
В последующем неустановленным лицом указанная проповедь М. была размещена в сети интернет на видеохостинге «Youtube» под названием «Пятничная хутба». В частности, М. говорил: «Мы будем наказывать и делать так, чтобы работники милиции поступали так, как хотим мы». Анализ данной ситуации позволяет сделать вывод о том, что терроризм используется в качестве «инструмента достижения определенных целей, и не только как воздействие на принятие решений органами государственной власти» [22]. Здесь налицо ненависть ко всему народу, представителям власти, представителям других религий. В данном случае использовались национально-психологические особенности и трагические ситуации пострадавших. Следовательно, основными качествами террориста являются ощущение своего превосходства над другими людьми, готовность убивать и умирать, т. е. личный кризис, зачастую уровень образования, черствость и жестокость [81, c. 37].
Особое значение для террористов имеет материальный, корыстный интерес, который прикрывается религиозными идеями. Приверженцы экстремистской деятельности перешагнули через все нравственные принципы, превратили свою деятельность в успешные бизнес-проекты. Выявить истинную цель террора не всегда возможно. Члены преступных группировок, включая молодежь, попав под влияние более сильного или жестокого лидера, не всегда осознают причины создания террористической группы, источники ее финансирования и ее цель. Рассмотрим ситуацию, сложившуюся на Северном Кавказе, в частности в Республике Дагестан, за последние пять лет. Экстремистами в Дагестане практически была развязана террористическая война. Взрывы, уносящие жизни мирных людей, убийства сотрудников правоохранительных органов, наносящие урон престижу государства и подрывающие его устои. В результате религиозной и идеологической обработки в лес к бандформированиям и на джихад в Сирию уходили молодые люди, одурманенные идеологией религиозного экстремизма, а молодые девушки становились «шахидками» – террористками-смертницами. Деятельность незаконных вооруженных формирований на территории Республики Дагестан, радикальные и террористические организации, идеологическое противостояние, информационная война, психологическая обработка молодежи нанесли серьезный урон безопасности, стабильности и спокойствию в Дагестане [37, c. 50-51].
Ситуация осложняется тем, что международные террористические организации имеют собственные СМИ, которые передают новости, ведут религиозную пропаганду, организуют даже детские передачи с целью вовлечения максимального количества сторонников в свою среду. Ещё несколько лет тому назад такое считалось невозможным. Сегодня такая практика стала реальностью. Так, исламское движение «Хамас» имеет свою радиостанцию и свой телеканал «Аль-Акса», террористическая организация «Хезболла» – собственный спутниковый телеканал «Аль-Манар» и радиостанцию «Аль-Нур».
ИГИЛ с начала своего существования (2006 г.) создал медиаагентство «АльФуркан», ведущее активную пропагандистскую работу в интернете, с 2013 г. транслирует свою информацию через «Исламский медиафронт», в 2014 г. – учредил Медиацентр «Аль-Хайят», который вещает на английском, немецком, французском и русском языках, с 2014 г. выпускает печатный журнал «Дабик» на нескольких языках. При этом, как считают аналитики, ИГИЛ имеет «собственную модель мягкой силы» [3, с. 52], вовлекающую в её опасные сети тысячи адептов с помощью лживой пропаганды идеи «справедливости» и «равных возможностей» для всех мусульман.
О. Е. Воронова признает, что единая медиаполитика антитеррора ещё не выработана. Недостаточное внимание уделяется антитеррористической пропаганде в СМИ и интернете, применению контрманипулятивных технологий в социальных сетях. Не в достаточной мере сформирована «государственная политика в области информационного противодействия терроризму» [13, с. 16], отсутствует юридическая база, регламентирующая взаимодействие СМИ, правоохранительных органов и силовых структур.
Перечисленные предпосылки приводят к дезинтеграции молодежной аудитории относительно понимания опасности терроризма. Достаточно часто после уничтожения или ареста представителей террористических группировок появляются медиаматериалы, обвиняющие силовиков в жестокости, подключаются правозащитные организации, блоггеры, авторитетные политики, оправдывающие преступников и требующие милосердного отношения к ним. В результате виновное лицо предстает перед общественностью жертвой произвола антитеррористических структур. В сочетании с недостатком положительной информации о деятельности государственных антитеррористических органов у молодежной аудитории формируются ложные представления об их значимости [35, с. 85].
Деятельность Российской Федерации по противодействию терроризму направлена на разъяснение его сущности, на формирование неприятия обществом идеологии терроризма, на создание механизма защиты от религиозного экстремизма. Была создана «Комплексная программа противодействия идеологии терроризма», основная цель которой – уменьшение количества радикально настроенных групп населения и недопущение вовлечения молодежи в террористическую деятельность. Руководством Российской Федерации было принято историческое решение: – о противодействии распространению терроризма и экстремизма «на дальних подступах» к границам РФ; – об оказании помощи Сирии; – об избавлении всего мира, Европы и России от этой страшной «чумы 21-го века» [66]. Система, направленная на противодействие идеологии терроризма, функционирует, но она не может быть эффективной без соответствующих ресурсов и инструментов. И, как отметил А. В. Бугаев в статье в «Отдельные особенности терроризма в современной России», наиболее разрушительными для постсоветской России стали последствия от информационной войны. Основной прием информационной войны – это манипулирование близкой для определенной социальной группы идеологией посредством ее радикализации» [9, с. 40].