Систематическое применение блокчейн-решений в банковской деятельности только в рамках предварительной проверки клиентов и противодействия отмыванию доходов, полученных преступным путем, может обеспечить экономию в размере 2,5 млрд. долл. Блокчейн может кардинально изменить методы работы страховой индустрии, способствуя росту прибыли и развитию данного сектора, поскольку одной их актуальных проблем в этой сфере является страхование рисков. У инвесторов могут возникнуть опасения, что приобретенный ими актив может упасть из-за колебания биржевого курса. Фьючерсы и опционы дают возможность заранее установить стоимость [39, c. 168]. Таким образом, документально закрепить цену актива может хеджирование. При этом инвестору придется понести дополнительные затраты, дабы застраховать себя от больших убытков.
Как считает Д. А. Мингалиева, вопрос правового регулирования криптовалют представляет интерес в свете уголовного законодательства Российской Федерации. Часть 4 ст. 205.1 УК РФ предусматривает ответственность за финансирование терроризма. В примечании указывается, что под финансированием понимается предоставление или сбор средств, оказание финансовых услуг. При этом не определено, что подразумевается под «средствами». В ст. 3 федерального закона от 7 августа 2001 г. № 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» под финансированием терроризма подразумевается предоставление и сбор средств. В связи с этим, Д. А. Мингалиева считает целесообразным внести изменения в ст. 3 ФЗ от 7 августа 2001 г. №115-ФЗ и изложить ее в следующей редакции: «Финансирование терроризма – это предоставление и сбор средств или имущества, в том числе и цифровых финансовых активов» [39, c. 170].
По мнению А. Ю. Яковлева, для совершенствования системы противодействия терроризму в России, необходимо ужесточить наказания за ряд преступлений террористической направленности, ввести специализированные суды по вопросам национальной безопасности, разбирающие дела о правонарушениях террористической направленности, а также перераспределить подследственность преступлений террористического характера в целях их концентрации в одной структуре. Исследователь считает, что современное уголовное законодательство слишком гуманное по отношению к террористическим организациям, что порождает в террористах чувство безнаказанности. В целях ужесточения наказаний А. Ю. Яковлев предлагает начать практиковать смертную казнь за совершение террористического акта, и увеличить верхнюю планку срока лишения свободы за совершение и финансирование теракта, вовлечение в террористическую деятельность до пожизненного. Именно ужесточение наказания за терроризм приведет к снижению преступлений в данной сфере [85, с. 130]. Схожей точки зрения придерживается Е. Ю. Ушаков, который предлагает ужесточить наказания за преступления связанные с терроризмом, но при этом, не вводя смертную казнь [80, c. 54].
К теме снятия моратория на смертную казнь в России за последние десятилетия возвращались неоднократно [23]. Тема о введении в России высшей меры наказания для террористов стала активно обсуждаться и получила множество комментариев в СМИ с подачи депутата Госдумы от ЛДПР Александра Шерина, предложившего рассмотреть такую возможность после крушения российского самолета в небе над Синайским полуостровом в октябре 2015 года [11]. Депутаты ЛДПР и ранее неоднократно предлагали обсудить возможность отмены моратория для ряда преступников, совершивших тяжкие преступления. Лидер «Справедливой России» Сергей Миронов также заявил, что партия предлагает ввести в РФ смертную казнь, но в качестве исключения – только для террористов и их пособников [18].
Позицию С. Миронова подержали представители КПРФ. «Теракты, предотвращенные спецслужбами в Москве и Грозном, являются началом войны, которую террористическая группировка «Исламское государство» (ИГ, запрещенная организация в РФ) объявила России, заявил в интервью телеканалу «Россия 24» глава Чечни Рамзан Кадыров [67]. В связи с этим, политик считает, что необходимо вернуть смертную казнь для террористов. Глава комитета Госдумы по безопасности Василий Пискарев также предлагал вернуть высшую меру наказания для людей, причастных к организации и совершению терактов. По мнению Пискарева, тюремные сроки не являются достаточным наказанием для экстремистов [18].
Кардинальные предложения по совершенствованию системы противодействия терроризму в России предлагает и лидер Либерально-Демократической партии России (ЛДПР). В. В. Жириновский считает необходимым снять мораторий на смертную казнь для граждан, осужденных за террористические преступления, в котором погибли люди. Для тех, кто планировал деяние, но в силу не зависящих от него обстоятельств не смог осуществить задуманное, необходимо применять реальное наказание, заключающиеся в проживании на территории поселений для пожизненного заключения. Кроме того необходимо ввести в уголовный кодекс ответственность для близких родственников террористов. Данное положение он обосновывает тем, что современными террористами зачастую движут корыстные мотивы. Тот факт, что приобретенное преступным путем имущество будет конфисковано у родственников, которым могут быть назначено наказание в виде реального срока, будет способствовать снижению преступности [18].
Тем не менее, предложения по ужесточению наказания для террористов так и не были приняты. В прошлом Член комитета Госдумы по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству Рафаэль Марданшин («Единая Россия») заявил, что вопрос о введении смертной казни, в том числе применительно к террористам, в России не рассматривается [71]. Также Госдума отказалась вводить уголовную ответственность для родственников террористов. По его словам, террористы зачастую бывают смертниками. И для них совершить теракт и погибнуть даже где-то почетно. Приведение смертной казни в исполнение в отношении террориста вообще может быть воспринято его сторонниками, как благое дело.
Правозащитное сообщество по этому вопросу выступило практически единодушно: угроза смертной казни не может остановить террористов. Главы старейших в России правозащитных организаций – лидер движения «За права человека» Лев Пономарев и руководитель Московской Хельсинкской группы (МХГ) Людмила Алексеева – считают маловероятным, что вопрос об отмене моратория на казнь будет вынесен на голосование. По мнению Пономарева, в борьбе с терроризмом гораздо эффективнее не устрашать потенциальных террористов, а предотвращать теракты при помощи спецслужб. Правозащитник напомнил об исследовании ООН, данные которого показывают, что, по статистике, введение смертной казни не влияет на количество тяжких преступлений. Председатель Общественного совета при МВД РФ, адвокат Анатолий Кучерена считает, что введение смертной казни для террористов не поможет решить саму проблему терроризма, нужно сосредоточиться на плодотворном международном взаимодействии между спецслужбами для ее решения; кроме того, нельзя забывать о возможных судебных ошибках при вынесении высшей меры наказания, отметил он [71].
Первый заместитель председателя комитета ГД по безопасности и противодействию коррупции Эрнест Валеев отмечает необходимость проработки вопроса об ужесточении ответственности за вербовку террористов. По его мнению, вовлечение в преступную деятельность является серьезным преступлением и её необходимо выделить ее в отдельную статью, установить более строгую ответственность. При этом предложения по снятию моратория на смертную казнь он считает излишними, так как современные группировки, которые маскируются под ислам, наиболее часто используют именно суицидальный терроризм, то есть смертников. Введение смертной казни вряд ли остановит их или будет оказывать какое-то профилактическое воздействие [72].
По мнению Э. Валеева, пожизненное заключение – адекватное и достаточное наказание как для исполнителей, так и для организаторов терактов. Также председатель отмечает, что со своей стороны Россия предлагает конкретные меры по международному противодействию терроризму – создание единой базы данных, возможность для правоохранительных служб различных стран свободно обмениваться этой информацией, упрощение процедуры передачи лиц и передачи данных [72]. Но предложения Российской Федерации воспринимаются не всеми странами – членами ООН и на практике взаимопонимания удается достичь не всегда.
Не осталась без внимания и деятельность СМИ. По мнению лидера партии ЛДПР – В. В. Жириновского, необходимо добиваться запрета на законодательном уровне освещения в СМИ терактов и трагедий с человеческими жертвами. Согласно предлагаемым поправкам, журналисты в своих публикациях должны будут ограничиваться сухим фактом совершения преступления и количеством жертв, а также освещением судебного приговора по делу. По мнению В. Жириновского, пресса не столько освещает происходящее, сколько просто «рекламирует террористов». Освещение «символических» религиозных актов в деятельности террористов провоцирует их на дальнейшее увеличение количественных и качественных показателей таких актов. Если бы СМИ не освещали так называемые «символические» акты, то подобные акции потеряли бы всякий смысл для их исполнителей, так как, в конечном счете, они делаются в ориентации на реакцию социума. Помимо массового подражания, рассмотренного выше, широкое освещение деятельности террористов в СМИ вызывает и другие негативные социально-психологические эффекты [11]. В первую очередь, речь идет в распространении их взглядов, причем не действительных, а тех, которые являются привлекательными для общества. Также следует учитывать опасность, которая связана с освещением и рассекречиванием планов правоохранительных органов. СМИ не выступают в роли «сторонних наблюдателей» в современном обществе, и работают как мощный инструмент формирования современного мировосприятия. Информация, представленная в СМИ, имеет реальный политический, психологически и социальный вес.
Подобная позиция нашла отклик в научном сообществе. О. Е. Воронова предлагает ввести специальный этический регулятор – Антитеррористический кодекс журналиста, в котором должны быть отражены основные стратегии антитеррора – правила поведения СМИ в условиях растущей террористической опасности, обязывающие их:
– оказывать максимальную информационную поддержку контртеррористическим операциям государства;
– формировать в обществе непримиримое отношение к терроризму;
– ни при каких обстоятельствах не давать трибуну террористам;
– не содействовать им, даже невольно, в получении оперативной информации в ходе ликвидации очагов террористической агрессии;
– ни в коем случае не гнаться за «эксклюзивом» и «зрелищностью» репортажей с места события;
– в обязательном порядке координировать работу СМИ с действиями подразделений антитеррора [13, c. 16].
Нейтральная, а тем более сочувственная позиция журналиста по отношению к идеологам и организаторам террора, имевшая место в 90-е годы, должна быть недопустимой как с точки зрения профессиональных этических кодексов, так и правовых основ деятельности СМИ. Главной задачей социально ответственных СМИ остаётся последовательная антитеррористическая пропаганда, разоблачение стратегии и тактики террора, деятельности международного терроризма как безусловного преступления против человечества – отмечает О. Е. Воронова.
Что касается проблеме противодействия терроризму в социальных сетях, необходимо обратиться к работам Г. А. Мхояна, который считает, что для успешной борьбы с экстремизмом и терроризмом в молодёжной среде государству следует обратить внимание на морально – нравственное развитие подростков и детей, необходимо с детства внушать людям, что экстремизм повлечет только негативные последствия. В детях должны воспитываться такие качества, как терпимость, взаимопонимание и уважение друг к другу. Необходимо проводить политику, которая направлена на вовлечение детей в спорт, в творчество, в науку. Подросток не должен быть предоставлен самому себе. Государство должно пресечь новую тенденцию по развитию экстремизма и терроризма в сети интернет. Для этого необходимо наладить и законодательно закрепить возможность взаимодействия государства и общества в борьбе с информационным экстремизмом. Немаловажным шагом в борьбе с информационным экстремизмом и терроризмом будет развитие международного сотрудничества, т.к. одним из способов обхода контроля является использование иностранных доменов, располагаемых там, где государство не имеет юрисдикции [42, c. 230].
В данной сфере представляет интерес опыт добровольного молодежного движения «Интернет без угроз». Главной целью работы этой организации является развитие гражданского самосознания пользователей сети интернет, распространение полезного контента и помощь правоохранительным органам в вопросах, связанных с поиском противоправного контента в интернете. Движение «Интернет без угроз» получило юридический статус после согласования Положения о движении с правительством Ростовской области [8, c. 27].
Изучив опыт работы общественных организаций, таких как «Киберпатруль», «Кибердружина» и «Медиагвардия», Д. Н. Брайко выявила ряд критических замечаний со стороны гражданского сообщества к движениям подобного рода. На данный момент критика сводится к следующему: