Итак, начало выступает в качестве основания, простейшего и вместе с тем универсального отношения конкретной целостной системы, в качестве «элементарной клеточки», «зародыша», в котором заключена возможность развития этой системы во всем богатстве ее содержания. Эта возможность развития «элементарной клеточки» заложена в ее внутренней противоречивости.
Внутренняя противоречивость является источником самодвижения начала, а потому выступает в качестве его существенной характеристики. Причем «начало восхождения от абстрактного к конкретному (первоначальная абстракция) должно содержать в себе такое противоречие, которое обусловливает и опосредствует само движения и развитие предмета»[29,с.140].Разрешение внутреннего противоречия начала является преодолением его односторонности и элементарности, собственным самообоснованием и доказательством как начала системы, и вместе с тем становлением самой этой системы в развитую конкретность, сохраняющую в то же время в себе свое собственное начало в виде массы уже развитых в полную определенность функционирующих клеток, составляющих ее плоть.
Следовательно, развитие самого этого конкретного целого является ничем иным как самодвижением его собственного начала, развертыванием его в пространстве и времени. Так что в каждый данный момент оно представляет собой результат развития этого начала. И в этом смысле в своем движении это целое выступает тождественным самому себе, как единство начала и результата, непосредственного и опосредованного, как процесс его собственной истории.Поэтому понимание начала системы связано с пониманием всей истории ее развития. Это значит, что начало теоретического исследования совпадает с реальным началом ее действительного развития. «С чего начинается история, с того же должен начинаться и ход мыслей…»[30,с.497].
При этом «начало» в своем развертывании выражает не только собственно историю целостной системы, но и ее предысторию[31,с.55]. Вместе с тем и само «начало» как исходный пункт всей истории системы не является абсолютным, беспредпосылочным, ибо в противном случае « это начало было бы абсолютно ничто, т.е. не заключало бы в себе никакого содержания»[32,с.41]. «Начало», в свою очередь, есть также результат предшествующего исторического развития, имеет свои определенные предпосылки возникновения. Эти предпосылки не являются продуктом этого «начала». Они существуют до него и вне зависимости от него как совокупность некоторых обстоятельств, условий, внутренняя противоречивость которых выражает собой возможность и необходимость появления новой действительности. По мере развития, созревания этих условий, в результате их собственного внутреннего синтеза возникает новое явление в ее зародышевой форме. Причем, « в плане диалектики общего и единичного, - правильно отмечал В.П. Кохановский, - условия возникновения предмета - это одновременно и всеобщее, и единичное, а появление предмета из своих предпосылок - это превращение всеобщего в единичное и наоборот»[31,с.55].
Возникнув из своих предпосылок, новое явление как бы поглощает эти предпосылки, одновременно отрицая их и воспроизводя в преобразованном виде в качестве своего внутреннего содержания, делая их элементами своей структуры. То есть эти предпосылки «употребляются как материал для предмета и, следовательно, входят в содержание предмета»[33,с.326].
Вместе с тем, раз уже «зародыш» нового явления возник, он выступает теперь в качестве собственной предпосылки развития этого явления в целостную систему, в условиях которой этот зародыш представлен массой ее функционирующих «клеток», является реальной предпосылкой ее существования и постоянным результатом ее бытия. Целостная система, таким образом, в снятом виде содержит свое историческое движение, постоянно воспроизводя свое начало в качестве основы собственного существования. Следовательно, исследование начала системы, развитие его определений означает воспроизведение одновременно и логики, и истории развития этой системы.
С чего же необходимо начинать исследование самого «начала», в какой последовательности излагать, чтобы воспроизвести систему в ее целостности? Ответ на этот вопрос ведет к диалектической логике. Именно ею установлена и указана последовательность анализа «начала», субординация и координация категорий, выражающих процесс ее развертывания в целостность. В связи с этим М.М. Розенталь, например, писал: «Маркс начинает систему экономических категорий с товара и стоимости, затем переходит к категориям денег, капитала и т.д. Это движение экономических категорий имеет свой логический эквивалент в виде движения соответствующих логических категорий - качества, количества, явления, сущности и др. Маркс, исследуя товар, начинает почему-то с качественной определенности (потребительной стоимости), а не с его количественной определенности ( меновой стоимости)»[34,с.546]. И хотя взаимосвязь и место каждой категории объективно обусловлены движением самого объекта, «сам по себе этот объект, - отмечает М.М.Розенталь, - не содержит всех оснований, которые бы указывали, почему анализ товара начинается с качества, а не с количества, почему движение понятий начинается с видимости вещей, переходя затем к сущности»[34,с.545].
Именно диалектическая логика и дает рекомендации для определения последовательности развертывания категорий в систему, ибо она является не «точкой зрения» какого-либо исследователя, а теоретическим выражением объективных законов развития мира, историей мышления в ее абстрактном итоге. В логических формах и фигурах диалектики «выражена тысячелетняя практическая деятельность человечества во всех областях экономики, политики, науки, культуре. Диалектический метод - это научное выражение всего опыта развития человечества»[35,с.43].
Причем само описание развития начала в целостную действительность в чисто логическом плане является не чем иным как изложением диалектической логики. Более того, и это очень важно подчеркнуть, в теоретическом развертывании «начала» полностью реализуется принцип тождества диалектики, логики и теории познания. Это значит, что как само «начало» целостной системы, так и все остальные категории, воспроизводящие логику развития этой системы и опосредованные «началом», выполняют одновременно и мировоззренческую, и гносеологическую, и методологическую функции.
Маркс, сформулировав основные положения материалистического понимания истории, приступил к систематическим занятиям в области политической экономии. Здесь не ставится задача подробно проанализировать становление и развитие экономической теории Маркса. Для нашего изложения важно лишь уяснить вопрос о том, как реализуется материалистическое решение основного вопроса философии в самом экономическом исследовании К.Маркса, в определении предмета и метода и исходной категории этого исследования.
Итак, с чего Маркс начал свою работу в области политической экономии?
В «Критике политической экономии» Маркс констатирует полезность той логической работы, которую проделала классическая политическая экономия. Поэтому задача Маркса состояла в том, чтобы путем критики впервые довести науку до такого уровня, чтобы ее можно было представить диалектически. Свой критический анализ Маркс начал с тех уже готовых логических построений, которые доставила ему классическая политическая экономия вообще. «Мы исходили из предпосылок политической экономии. Мы приняли ее язык и законы. Мы предположили как данное частную собственность…»[22,с.559].
Здесь необходимо вновь подчеркнуть, что следует различать исходный пункт собственно исследования и исходный пункт изложения. В данном случае речь идет о частной собственности как исходном пункте исследования теоретического материала, накопленного классической буржуазной политической экономией, а не об исходном пункте диалектического изложения целостной экономической теории Маркса.
Объектом теоретического интереса Маркса выступает не частная собственность вообще, каковой она выступала на ранних этапах ее исследования, а собственность в ее наиболее полной определенности, наиболее чистом и развитом виде - капиталистическая частная собственность, т.е. капитал. Поэтому из всех категорий, характеризующих буржуазное общество, Маркс выделяет капитал. Уже в «Экономическо-философских рукописях» капитал по существу выступает центральной категорией, который характеризуется Марксом как «командная власть» над трудом и его продуктами»[36,с.59]. Во «Введении» Маркс уже прямо пишет: «Капитал - это господствующая над всем экономическая сила буржуазного общества. Он должен составлять как исходный, так и конечный пункт…»[18,ч.1,с.44]. Поэтому Маркс ставит задачу открыть закон его движения. В ходе ее решения Маркс пришел к выводу, что исходным пунктом построения теории капитала является товар. Этим выводом Марксом и решается вопрос об исходной категории исследования капиталистического способа производства. Товар представляет собой то отдельное, которое заключает в себе развитие частной собственности как общего в его исторически полной определенности, т.е. развитие капитала.
Теория капитала, созданная Марксом, является конкретным описанием диалектики производительных сил и производственных отношений. В единстве потребительной стоимости и стоимости товара как исходной категории капитала заключено начальное противоречие между производительными силами и производственными отношениями. Раскрывая связь, существующую между категориями «производительные силы» и «потребительная стоимость» Я.Певзнер, например, правильно отмечал, что «развитие потребительной стоимости это рост производительных сил, создание конкретным трудом все новых и новых средств производства и потребления»[37,с.66]. Движение же стоимости есть развитие экономического отношения как чисто общественного отношения. «Потребительная стоимость как таковая выражает прежде всего отношение индивида к природе; меновая стоимость… его социальное отношение…»[18,ч.2,с.442].
Изложение в «Капитале» диалектики производительных сил и производственных отношений основано на последовательном воплощении Марксом непосредственно в экономической теории материалистического решения основного вопроса философии. И это воплощение проявляется, прежде всего, в самом начале диалектического изложения теории капитала, в анализе товара.
Непосредственно товар существует как определенная потребительная стоимость, которая характеризует его как материальную, вполне осязаемую вещь. И в этом реализуется положение о первичности материи. Как уже отмечалось выше, начало исследования системы должно выражать ее такое элементарное бытие, которое является предметным, доступным чувственному восприятию.
В то же время стоимость, заключенная в товаре, представляет собой определенное общественное отношение, которое является общим свойством товаров и которое не выступает непосредственно данным. Стоимостное отношение товаров «существует сначала только в уме, в представлении, как и вообще отношения можно только мыслить, а не воспринимать чувственно»[18,ч.1,с.84], если их хотят фиксировать в отличие от тех предметов, которые являются их вещественными носителями. Стоимость, заключенная в товаре, по отношению к его потребительной стоимости, выступает как нечто вторичное, причем прямо противоположное их материальной телесности. «В прямую противоположность чувственно грубой предметности товарных тел, в стоимость не входит ни одного атома вещества природы»[4,т.23,с.56].
Поэтому не стоимость товара, которая в его натуральной форме существования содержится идеально (в скрытом виде содержится) и которую поэтому сначала можно только мыслить, а сам товар, вещественный носитель стоимостного отношения является исходным пунктом анализа буржуазного общества. Однако здесь может возникнуть недоразумение. В самом деле, если стоимость в товаре можно только мыслить, а не воспринимать чувственно в отличие от потребительных стоимостей, то не означает ли это, что стоимость не является объективной категорией, а выступает как психофизиологический феномен?
Как известно, такое толкование стоимости и цены как раз и дают буржуазные экономисты. Но положение Маркса о том, что « стоимостная форма есть нечто, отличное от их чувственно воспринимаемой телесной формы, следовательно, форма лишь идеальная, существующая лишь в представлении»[4, т.23,с.105], вовсе не отрицает объективного содержания стоимости как экономического отношения.
Правильное понимание вышеприведенных положений Маркса о стоимости возможно лишь на основе правильного понимания «идеального» в его самом строгом и точном смысле.Как известно, проблема «идеального» наиболее обстоятельно освещена в работах известного советского философа Э.В. Ильенкова. По его словам, проблема стоимости, ее формы и проблема «идеального» оказались завязанными в один узел. И не распутав одну проблему, нельзя было распутать и другую[38,с.134].
Прежде всего, конечно, необходимо сказать, что идеальное есть нечто отличное от материального и противоположное ему, не воспринимаемое чувственно. Причем идеальное выступает в качестве противоположности материальному не в какой-либо его особенной форме, а материальному вообще. И в этом смысле идеальное есть всеобщее материального. При этом материальное и идеальное существуют не изолированно друг от друга, не в их абстрактной противоположности, а как диалектическое тождество противоположностей, предлагающее их внутреннее единство и взаимопревращения.
Это тождество материального и идеального, их взаимопревращение реально существует в самом человеке, в его историческом развитии, в его деятельности, в человеческой практике, в действительной жизни. В своем собственном определении идеальное выступает как субъективный образ объективной реальности. Как писал К.Маркс, «… идеальное есть не что иное, как материальное, пересаженное в человеческую голову и преобразованное в ней»[4,т.23,с.21].Без человека, вне его существования нелепо говорить о точки зрения материализма о каком-либо «идеальном». Вместе с тем бессмысленно искать идеальное в коре головного мозга в виде каких-либо его материальных структур, хотя, конечно, без человеческого мозга оно не существует.
Невозможно также понять идеальное с чисто психологической точки зрения, если рассматривать его как отражение объективной реальности в голове отдельного человека в зависимости от физического и духовного состояния последнего. Как правильно писал Э.В. Ильенков, «… пока вопрос об отношении «идеального» к «реальному» понимается узко психологически, как вопрос об отношении отдельной души с ее состояниями «ко всему остальному», он попросту не может даже правильно и четко поставлен, не то, что решен»[38,с.132]. Важно, по его мысли, категорию «идеального» определить не через указание на его особенную разновидность, а в ее всеобщем виде.