Идеальное, не являясь пассивным образом объективной реальности, а выражая деятельную природу человека, его активное отношение к объективному миру «непосредственно существует как форма (способ, образ) деятельности общественного человека…»[28,с.187], как его всеобщая деятельная способность и потребность, как его род. «Но человек при этом понимается не как отдельный индивид с его мозгом, а как реальная совокупность реальных людей, совместно осуществляющих свою специфически человеческую жизнедеятельность, как « совокупность всех общественных отношений», складывающихся между людьми… вокруг процесса общественного производства их жизни»[38,с.11] .
В своем всеобщем виде идеальное выступает как «коллективно создаваемый людьми мир духовной культуры» (Э.В. Ильенков), как духовная жизнь всего общества на его определенном этапе исторического развития, как общественное сознание, стоящее над индивидуальной психикой, обладающее относительной самостоятельностью. Однако «общество не обладает сознанием в том же смысле, в каком им обладает отдельный человек: оно не имеет своего надличностного мозга»[39,с.126].
Таким образом, в определении идеального налицо противоречие. Идеальное не существует без человека, ибо без наличия живых людей оно мертво; в то же время оно не сводится только к субъективному отражению объективной реальности в голове отдельного человека, а существует как всеобщее представление людей об окружающем объективном мире. Причем это не мнимое, а реальное противоречие между единичным и всеобщим, выражающее собой противоречие между отдельным индивидом и родом. И на различных этапах человеческой истории это противоречие осуществлялось по-разному, определяя конкретно-историческую специфику единства материального и идеального, различные формы самого идеального.
Высшей формой идеального является научное отражение объективной реальности, причем отражение не какой-либо ее частной формы, а научное понимание как внешней по отношению к человеку природы, так и его собственной природы, характеризующее собой совпадение развития рода с развитием каждого индивида, состоящее в том, что научные идеи, овладевая сознанием всех индивидов, превращаются в могучую материальную преобразующую силу.
В условиях стихийно развивающегося разделения труда, в условиях частной собственности противоречие между развитием отдельного индивида и рода осуществляется в антагонистической форме, а само единство материального и идеального существует в форме отчуждения. В результате не отдельный человеческий индивид выступает в качестве носителя всеобщей родовой сущности, а вещь, господствующая над каждым индивидом и диктующая каждому из них способы его жизнедеятельности.
Поэтому применение материалистического решения основного вопроса философии в экономическом исследовании Маркса, конечно, не означает того, что потребительная стоимость товара является «предметностью» действительного человека, а стоимость товара - действительным сознанием человека. В товаре единство материального и идеального выступает в отчужденной форме, оно выражает внутреннюю разорванность, антагонизм материального и духовного в человеке, его бытия и мышления. В предметности товара выражено не опредмечивание индивида в его натуральной определенности, а «опредмечивание его в таком общественном определении ( отношении), которое в то же время является внешним для него»[4,т.23с.173-174]. Поэтому сама сущность товара - его стоимость, содержащаяся в нем идеально, выступает не как собственное сознательное отношение индивидов, а как общественное отношение вещей, как «сознание» вещей, которое является неким роком, управляющей индивидами слепой силой. И в этом положении содержится половина ответа на поставленный ранее вопрос о том, как понимать идеальность стоимости, содержащейся в товаре, идеальность ее формы. С точки зрения вышеописанного понимания идеального, стоимость, представленная первоначально в товаре лишь мысленно, является не психологическим феноменом, а реальным отношением, существующим независимо от товаровладельцев, определяющим их сознание и волю.
Но главная трудность при ответе на поставленный вопрос состоит в том, что в определении стоимости содержатся два взаимоисключающих момента. С одной стороны, стоимостная форма товара есть «форма лишь идеальная» (К. Маркс), с другой, - она существует вне головы товаропроизводителей как объективная действительность особого рода, неосязаемая, невидимая, существующая независимо от воли и сознания людей. Кроме того, наряду со стоимостью как экономическим отношением существуют и отношения в чисто идеальной форме: правовые, политические, идеологические и т.п.
Чем же в таком случае с точки зрения научного понимания идеального стоимость как «форма лишь идеальная» отличается от этих чисто идеальных отношений? Почему стоимость характеризуется как материальное отношение, а другие названные отношения ( политические, юридические и т.п.) как нематериальные? Как доказать материальность одних отношений и нематериальность других?
Ответ может быть следующим. Так как сам товар не является действительным субъектом истории, истинным единством бытия и мышления, ибо таковым является сам человек, то его (товара) свойство быть стоимостью приобретает существование, отличное от его натурального существования. Иначе говоря, «душа» товара - его стоимость - отделяется от его собственного «тела» и приобретает по отношению к нему обособленное самостоятельное материальное бытие. Стоимость как экономическое отношение, которое первоначально в товаре можно только мыслить, потому является материальным, что оно находит свое всеобщее материальное выражение не в каком-то «экономическом поле» и в не самих субъектах этого отношения, как иногда пишут экономисты, а в реальной вещи, которая отлична от самих субъектов этого отношения, и которая вместе с тем составляет предмет их всеобщей потребности.
Стоимость потому является материальным отношением, что она действительно доказывает свою материальность в действительных деньгах. Свою материальность стоимость обнаруживает не непосредственно, а лишь опосредованным путем, в процессе развития товарообмена, в ходе развития своего выражения «от простейшего, едва заметного образа и вплоть до ослепительной денежной формы»[4,т.23,с.57]. Золото и серебро представляют собой материальное, телесное выражение стоимости, внешне превратившееся в вещь экономическое отношение, ставшее самостоятельным по отношению к индивидам. В своем развитом виде это общественное отношение существует теперь уже « как чувственный, внешний предмет, которым можно завладеть механически и который может быть равным образом утрачен»[18, ч.1,с.166]. «В золоте и серебре само всеобщее богатство выступает концентрированным в особенной материи»[18,ч.1,с.167], которую, следовательно, можно не только мыслить, но и непосредственно воспринимать органами чувств. Конечно, «золото и серебро по природе своей не деньги, но деньги по своей природе золото и серебро»[15,с.137], ибо «вещество золота играет роль лишь материализации стоимости, т.е. денег. Поэтому золото реально есть меновая стоимость»[4,т.23,с.115]. Деньги и есть «экономическая материя», - материя, которая представляет собой «извращение и смешение всех человеческих и природных качеств», «отчужденную родовую сущность человека»[36,с.149]. Как материализовавшееся экономическое отношение, деньги в условиях буржуазного общества выступают всеобщей формой выражения частной собственности, движущим мотивом капиталистического производства.
Подведем итог.
Начав построение теории капитала с товара, Маркс тем самым глубоко постиг сущность и раскрыл действительное экономическое содержание частной собственности. Поэтому споры о том, с чего Маркс начал исследовать капиталистическое общество - с собственности или с товара - лишены всякого смысла. Товар и есть начало самой частной собственности в ее развитой определенности, т.е. капитала. Для описания движения собственности Марксу не пришлось прибегать к таким понятиям, как пользование, владение, распоряжение и т.п. Ее экономическое содержание Марксом теоретически воспроизводится путем последовательного изложения таких категорий как товар, стоимость, деньги, прибавочная стоимость, заработная плата и т.д. Это и есть описание отношений собственности в их реальной форме как производственных отношений, а не как волевых отношений.
По сути дела в «Капитале» системно раскрыт принцип «экономического индивидуализма», отражающий господство материального производства над людьми в форме капитала, когда борьба за существование является определяющим мотивом поведения человека. На основе системно-генетического подхода К. Маркс в своём научном труде фактически реализовал научный подход к развитию человеческой цивилизации на её определённом историческом этапе. Рассмотрев эволюцию форм стоимости, происхождение и сущность денег, превращение их в капитал, эволюцию форм самого капитала, К. Маркс раскрыл не только логику возникновения и развития капиталистического отчуждения, но и логику его самоотрицания, которое представляет собой формирование предпосылок гуманизации экономического развития. Попытаемся осмыслить ее в самых общих чертах.
Для капитализма свободной конкуренции исходной является форма «абсолютной» частной собственности отдельных владельцев капитала на средства и результаты производства. Собственник капитала выступает как монопольный владелец принадлежащих ему товаров. Однако затем объективные условия капиталистического воспроизводства формируют такие отношения, при которых собственность на капитал отделяется от использования капитала в качестве действительного капитала. Это обособление капитала-собственности от капитала - функции нашло исторически первоначальное выражение в капитале, приносящем процент.
В этой форме капитала в простейшем виде содержится противоречие, развитие которого в дальнейшем ведет к диалектическому отрицанию капитала как частной собственности. Дело в том, что денежный капитал для его собственника является своим капиталом, а по отношению к функционирующему капиталисту - чужим капиталом.С возникновением и развитием банковского дела свободный денежный капитал стал превращаться непосредственно в общественный капитал. Т.е., благодаря банкам, денежный капитал принимает непосредственную форму общественного капитала.
Однако в качестве промышленного и торгового капитала он продолжает функционировать как капитал - частная собственность, хотя уже в зависимости от ассоциированного банковского капитала. Но со временем размеры индивидуального частного промышленного капитала приходят в противоречие с возросшими масштабами капиталистического производства. Стала все более явственно проявляться тенденция превращения в ассоциированный капитал всего промышленного капитала. Это нашло свое выражение в создании акционерных обществ, в которых уже действительный капитал превращается непосредственно в форму общественного капитала.
В акционерных обществах капитал получает непосредственную форму общественного капитала в противоположность частному капиталу. Непосредственно каждый отдельный акционер не является собственником коллективного капитала, а частная собственность существует здесь в форме акций. В связи с этим изменяется конкретная форма частного присвоения: как момент процесса воспроизводства присвоение становится общественным, а как форма получения дохода отдельными капиталистами оно остается частным. Это даёт основание рассматривать акционерные общества как форму отрицания капитала как частной собственности внутри капиталистического способа производства.
Концентрация производства и капитала в конце XIX - в начале ХХ века привела к образованию монополии, которая стала основой хозяйственной жизни капиталистических стран. Образование монополистических союзов, переплетение промышленного и банковского капитала в форме финансового капитала ознаменовали собой наступление новой стадии капиталистической системы - монополистического капитализма, теорию которого на системной методологии Маркса разработал, как известно, В. И. Ленин[40]. Централизация и обобществление капитала начали все больше выходить за рамки отдельных акционерных обществ, охватывая все возрастающую массу предприятий и отраслей. Ассоциированный капитал все более стал выражать отношения между различными отраслями и сферами общественного производства, дорастая до общенациональных и международных масштабов.
На новой ступени производительных сил, приведшей к образованию финансового капитала, капиталистическая кооперация труда выходит далеко за пределы отдельной фабрики. И подобно тому, как в свое время из мануфактуры выросла фабрика, в условиях монополистического капитализма фабрика переросла в крупные объединения. При этом в капиталистической кооперации развивается противоположность и антагонизм двух типов общественных связей: стихийной (стоимостной) - внутри общества и планомерной - на фабрике. Обобществление производства сопровождается расширением планомерности и за пределы фабрики. Финансовый капитал, представляя собой капитал в непосредственно общественной форме, свою персонификацию получает не в лице отдельных индивидуумов, а в лице гигантских финансовых групп, которые, монополизируя огромные массы действительного и денежного капитала, планомерно организуют производство в масштабах всего общества. Их деятельность все более оказывается связанной с деятельностью буржуазного государства. Государство уже не ограничивается простым регулированием отношений между агентами производства, а само берет на себя многие экономические функции и оказывает все возрастающее воздействие на экономику.