Словоизменение существительных в языке кировских пермяков
С. А. Сажина
Статья посвящена описанию словоизменительной системы существительного одного из малоизученных идиом коми-пермяцкого языка. Основное внимание уделено рассмотрению морфологических средств выражения категорий числа, посессивности и падежа. В работе проанализированы особенности образования форм множественного числа существительных; рассмотрены вторичные значения показателя множественного числа; выявлено количество членов грамматических категорий посессивности и падежа; приведено описание каждого члена падежной парадигмы с точки зрения его морфологического оформления; показана специфика посессивного склонения. Эмпирическую базу исследования составили языковые материалы диалектологических экспедиций автора в район проживания кировских пермяков. Лингвистический материал анализируется и интерпретируется в контексте коми языкового диалектного ландшафта. В результате исследования выявлено, что субстантивное словоизменение в исследуемом идиоме характеризуется упрощением и по основным особенностям обнаруживает наибольшее сходство с южными зырянскими диалектами.
Ключевые слова: коми язык, коми-пермяцкий язык, диалектология, верхнекамское наречие, кировские пермяки, морфология, существительное, множественное число, падеж, посессивность.
существительное словоизменение язык
S. A. Sazhina
NOUN DERIVATION IN THE LANGUAGE OF THE KIROV PERMYAKS
The article describes the noun derivation system of one of the lesser-studied idioms of the Komi-Permyak language. The main focus is on the morphological means of expressing the categories of number, possessiveness and case. The paper analyzes the peculiarities of forming plurals, considers the secondary meanings of the plural marker, identifies the number of grammatical categories of possessiveness and case, describes each item of the case paradigm in terms of morphological formation, and reveals the features of the possessive declension. The empirical base of the research includes language materials collected by the author in her dialectology expeditions to the area where the Kirov Permyaks resided. Linguistic materials are analyzed and interpreted in the context of the Komi language dialectic landscape. As a result of the study, it was revealed that the noun derivation in the idiom in question is characterized by simplification and shows great similarity with the southern Zyryan dialects in its main features.
Keywords: the Komi language, the Komi-Permyak language, dialectology, the Upper-Kama dialect, Kirov Permyaks, morphology, noun, plural, case, possession.
Кировские пермяки В научной литературе для обозначения рассматриваемой территориальной группы коми народа используют-ся различные экзонимы: зюздинские коми-пермяки / пермяки, зюздинские коми, кировские коми-пермяки / пермяки, коми-зюздинцы, верхнекамские коми, верхнекамские коми-пермяки. Этноним «зюздинские» связан с топонимом Зюз- дино, восходящим к Сюзь-дт `место в устье реки Сюзьвы'. Зюздино - составная часть названий населённых пунктов Зюздинского края: Зюздино-Афанасьевское (совр. Афанасьево), Зюздино-Воскресенское (совр. Бисерово), Зюздино- Георгиевское (совр. Георгиево), Зюздино-Христорождественское (совр. Савинцы) и т. д. Топоним был упразднён в 1963 г. в связи с переименованием с. Зюздино-Афанасьевского в с. Афанасьево и Зюздинского района в Афанась-евский район. - малочисленная этническая группа народа коми, проживающая в верховьях Камы, в Афанасьевском районе Кировской области. Язык данной этнической группы представляет собой особую форму коми языка, развивавшуюся в условиях изолированности от основного ареала распространения коми диалектов и сильного воздействия окружающих русских говоров. Большая часть носителей идиома проживает в деревнях Порубово, Илюши, Рагоза, Пашино, Меркучи, Карасюрово, Першино, Порошино, Ромаши, Мироново, Московская, Аверины, поселке Афанасьево.
До настоящего времени язык кировских пермяков не являлся объектом системного исследования. Некоторые его особенности отражены в статье Г. А. Нечаева [Нечаев 1930, 1-21] и обобщающем труде по коми-пермяцкой диалектологии Р. М. Баталовой, выделившей язык кировских пермяков в особое наречие коми-пермяцкого языка - «верхнекамское» Для обозначения исследуемого идиома в статье используются наименования «язык кировских пермяков» и «верхнекамское наречие коми-пермяцкого языка». [Баталова 1975, 221-223]. Сегодня в условиях языкового сдвига изучение верхнекамского наречия коми- пермяцкого языка приобретает особую актуальность. Синхронное описание данной территориальной разновидности коми языка с целью сохранения максимально подробной информации о ней, выявление ее диалектной основы являются важнейшими задачами современной коми диалектологии.
Настоящее исследование продолжает серию статей автора, в которых описываются фонетические и морфологические особенности языка кировских пермяков [Сажина 2016; 2019 и др.]. В предлагаемой работе объектом изучения является словоизменительная система существительного. В исследовании проведена инвентаризация морфологических средств выражения категорий числа, падежа и посессивности. Фактический материал собран нами во время экспедиций в Афанасьевский район Кировской области (с 2002 по 2012 гг.) от носителей с высоким уровнем языковой компетенции. Материал в статье приводится в фонематической транскрипции на кириллической основе, принятой в коми диалектологии. При подготовке работы использованы описательный и сравнительный методы исследования.
Система морфологических категорий исследуемого идиома в целом не отличается от других коми диалектов; различия большей частью проявляются в организации плана выражения одних и тех же грамматических форм или целых парадигм, а также самой системы противопоставления друг другу грамматических форм слова (различия в составе парадигм). Рассмотрим словоизменительную систему существительного, включающую грамматические категории числа, посессивности и падежа.
Категория числа
Категория числа - базовая словоизменительная категория существительного, выражающая количественные характеристики предметов и явлений. В коми языке данная категория базируется на противопоставлении форм единственного и множественного числа; единственное число характеризуется отсутствием формального показателя.
Морфологическим показателем множественного числа в рассматриваемых говорах является суффикс -йас В научной литературе бытуют различные гипотезы о происхождении морфологического маркера множествен-ного числа в пермских языках. История данного вопроса довольно полно освещена в работах Н. В. Кондратьевой [Кон-дратьева 2010, 97] и Л. Л. Карповой [Карпова 2018, 169]. С' - палатальный консонант, развившийся в результате фонетической ассимиляции инициальногого [й] показателя множественного числа конечным мягким согласным субстантивной основы.: ошйас `медведи', гэзйас `веревки', ыбйас `поля' и др. В этом отношении верхнекамское наречие примыкает к коми-зырянскому диалектному ареалу (исключая удор- ский диалект, для которого характерны показатели -йэс --эс, -йo --oс [Сорвачева, Безносико- ва 1990, 31]).
При присоединении показателя множественности к существительному могут наблюдаться морфонологические изменения на стыке морфем. Так, после основы слова на мягкий согласный инициальный й форманта -йас чаще всего уподобляется предшествующему согласному, в результате чего показатель множественного числа имеет ряд фонетических вариантов в виде -С'ас4: кoлокол'эч-час `колокольчики'; лоз'-з'ас `оводы'; пас'-с'ас `шубы'. Данное явление характерно для многих коми-зырянских диалектов [Попова, Сажина 2014, 92-94]. В то же время в исследуемом идиоме встречаются формы, в которых отмеченный тип ассимиляции не происходит: порс'йас `свиньи', бад'йас `ивы', з'ат'йас `зятья'.
Ограниченную сочетаемость имеет показатель множественности -йан: присоединяется лишь к основе пи `сын, детеныш'. Формант, как и в зырянских диалектах, имеет значение множественности: сийа побойалс'а йэхат'-то пийан дино обратно-то, на род'ину `Он побоялся ехать к сыновьям обратно-то, на родину`, отик дак кан'пи, уна дак кан'пийан `Если один, то котенок; если много, котята'. Отметим, что в коми-пермяцком литературном языке и диалектах данный суффикс утратил сему множественности: слово пийан употребляется в значении единичного лица или предмета: 1) ребенок, 2) детеныш: каньпиян `котенок', 3) ветка, побег, поросль: козпиян `елочка' [КПРС, 346]; форма множественного числа - пийаннэз.
Маркер множественного числа, кроме основного значения - указание на множество дискретных предметов, - может выражать вторичные значения [Плунгян 2003, 281-283]. В исследуемом идиоме это могут быть следующие значения:
репрезентативная множественность В ряде работ [Кондратьева 2010, 99; Карпова 2018, 171] отмечается, что употребление субстантивных форм множественного числа для выражения репрезентативной множественности в финно-угорских языках характерно лишь для удмуртского и марийского. В действительности, данное явление встречается также в коми литературном языке и диалектах (ижемском, нижневычегодском, вымском, лузско-летском). При выражении репрезентативной множествен-ности в качестве основы слова используются собственные имена, термины родства и свойства. [ОКК, 47; Сажина 2004, 63-64; Шматова 2011, 225-229]..
В верхнекамском наречии при выражении репрезентативной множественности в качестве основы слова могут использоваться топонимы. В этом случае слово обозначает множественность лиц, проживающих в определенном населенном пункте: порошинйас и вэс' наэрно кылоно `Жители Порошино и другие, наверное, слышат'; порубовойас шуо «вала», а мийан «вало» `Жители Порубово говорят «вала» (за водой), а у нас «вало» (за водой)'; бис'эровойас `жители Бисерово'. Случаи образования плюральных форм со значением репрезентативной множественности от топонимов в других коми диалектах (зырянских и пермяцких) не зафиксированы, однако встречаются в удмуртском языке [Кондратьева 2010, 99];
эмфатическая множественность, выражающая большое количество чего-либо: йыйас кынталим `лед (букв. льды) замораживали', кис'калыны вайасон `поливают водой (букв. водами)'; быко'блон йолйас `у всех много молока';
видовая множественность (несколько видов или сортов предмета, обозначаемого рассматриваемым существительным): одзджык эд винайасто эз бос'талло магаз'инс'ыс `раньше вина не покупали в магазине'; турунйас с'акойос' тодгс `травы разные знала'.
В верхнекамском наречии субстантивный показатель множественности -йас может присоединяться и к другим частям речи. Так, к примеру, прилагательное, находясь в постпозиции по отношению к определяемому слову и образуя конструкции с нарушением исконного порядка «определение + определяемое слово», согласуется с ним в числе и оформляется отмеченным суффиксом: магаз'ино врод'э прин'имал'и картошкайассо косйассо `В магазине вроде бы принимали сухой картофель'; пос'т'эл'айасыс соломэнн'оййасыс `соломенные постели'; кол'л'экт'ивйасыс пэрмйацкоййасыс пэс'н'айасс'о с'ы'лисо `Пермяцкие коллективы песни пели'. Аналогичные примеры зафиксированы в среднечепецком диалекте удмуртского языка [Карпова 1997, 105].
Маркер -йас может участвовать в образовании некоторых падежных форм множественного числа усилительно-личных местоимений: ачым `я сам' - ачымйас / ас'нымйас `мы сами'; ачыд `ты сам' - ачыдйас `вы сами'; ачыс `он сам' - ачысйас `они сами'; ачым ас'ос `меня самого' - ачым ас'йасос `нас самих'; аслад ас'он `ты самим собой' - аслад ас'йасон `вы самими собой' и др. Данная инновация не находит параллелей в других коми диалектах, однако обнаруживает сходство с образованием усилительно-личных местоимений множественного числа в удмуртских диалектах [Карпова 2015, 82-83].
Категория посессивности
Характерной особенностью финно-угорских языков является морфологическая категория посессивности, представленная системой лично-притяжательных суффиксов. В настоящее время во многих из них происходит ее разрушение либо утрата: посессивные суффиксы ограниченно употребляются в вепсском, карельском, ижорском языках, вышли из употребления в водском, эстонском и ливском. В большинстве коми диалектов категория посессивности функционирует стабильно, имеет полную парадигму [Некрасова 2011, 121; Попова, Сажина 2014, 95-99]. Однако некоторые коми диалекты процесс разрушения данной категории все же затронул. Так, сокращение инвентаря посессивных суффиксов свойственно для южных зырянских верхнесысольского, лузско-летского (лузский говор), частично среднесысольского диалектов [Попова, Сажина 2014, 98-99]. Характерен данный процесс и для исследуемого нами идиома. В языке кировских пермяков исконный инвентарь посессивных суффиков не сохранился: из шести форм функционируют лишь две - Px2Sg (-ыд) и 3 лица ед. числа Px3Sg (-ыс).
Наиболее активно в идиоме используется суффикс 3 лица ед. числа -ыс; чаще всего он имеет указательное значение: куз'са волин обосыс `высокой была эта дверь'; чэл'ад'ыс воломас' мамаыслон л'удноон `детей у мамы было много'; зоныс эта пукало пызан дорын `парень тот сидит возле стола'. Зафиксированы редкие случаи использования суффикса -ыс в посессивном значении: нырыс, виз'од, ай выло вэс' наход'ит `нос его, смотри-ка, на отцовский похож'; та- лун д'эн'га корисмужык, аски бабаыслоктис, коро `сегодня денег просил муж, завтра его жена пришла, просит'; айыс на фрон'т'э погиб `отец его на фронте погиб'.
Суффикс 2 лица ед. числа по сравнению с суффиксом 3 лица встречается реже. Анализ примеров свидетельствует о его преимущественном использовании в указательном / выделительном значении: час идзасыд абу дак `сейчас соломы-то нет'; томйасыдуж дух н'иа н'эм оз тодо `молодые-то они уже совсем ничего не знают'; мона мод ылын кэркайасыд дак. `друг на друге дома-то'.
В южных говорах верхнекамского наречия (дер. Порошино, Мироново) после основ на -а наблюдается редукция посессивных суффиксов: -ыс ^ -с; -ыд ^ -д: йолкад `ёлка-то', бабуш- кад `бабушка-то', музыкад `музыка-то'.
Показатели Px2Sg и Px3Sg употребляются и при посессоре множественного числа: н'иалон садыс `их сад'; тийан мужикйасыд `ваши мужья'. В указательном значении бытующие в наречии посессивные суффиксы могут также оформлять существительные, обозначающие предмет / лицо, принадлежащие первому лицу (как в единственном, так и во множественном числе): минам мамыс `моя мать'; моссо мэнс'ым хул'итисо `корову мою раскритиковали'; ог помн'ит, бос'талли эг кийасас `Не помню, брала ли в руки (мои)'; мосыд мийан `корова наша'; мийан мамыс `наша мать'.
Принадлежность первому лицу в идиоме выражается исключительно генитивными и аблативными (при прямом объекте) формами личных / усилительно-личных местоимений: мэнам вон `мой брат', минам мамыс `моя мать', мийан т'ат'ыс `наш отец'; мэнс'ым чэл'ад'ос `моих детей'; мийанлыс' кылсо `наш язык', аслам кн'игайас `свои (мои) книги'.
Таким образом, следует констатировать факт постепенного исчезновения морфологического способа выражения посессивных отношений в исследуемом идиоме. Сохранившиеся суффиксы теряют свою прототипическую посессивную функцию и чаще всего выступают в роли маркера определенности. Основным средством выражения личной принадлежности являются генитивные и аблативные формы личных и усилительно-личных местоимений. Вероятно, определенную роль в этом сыграл русский язык, в котором притяжательность также выражается с помощью специальных местоимений.