УДК 130.12
Событие смыслообразования и горизонты формирования теории сознания
Ланкин Вадим Геннадьевич,
д. филос. н., профессор
Томский государственный архитектурно-строительный университет
Селиванов Сергей Александрович,
к. филос. н., доцент Томский государственный педагогический университет
В статье рассматриваются различные подходы к обоснованию категории смысла, среди которых выделяется трактовка смысла как феномена целостности в системных связях осознания. Этот подход в рамках феноменологической философии координируется с особой онтологией события - онтологией мира события, в рамках которой мыслится и сознание как событие образования смысла. Анализируется феномен вариантности смысла и обосновываются основные варианты смыслообразования, связанные с разными модусами мышления - рациональным, эстетическим и мистическим. Таким образом, демонстрируется перспектива построения теории сознания, весьма важной в условиях доминирования эпистемологического дискурса и экспансии когнитивных наук, склонных понятие сознания элиминировать. мышление смысл сознание
Ключевые слова и фразы: смысл; смыслообразование; логика события; рефлексивная структура сознания; модусы мышления.
The article considers various approaches to the substantiation of the category of sense, among which the interpretation of sense as a phenomenon of integrity in the system links of awareness is singled out. This approach within the framework of phenomenological philosophy is coordinated with a special ontology of the event - the ontology of the event world, within which consciousness is also considered as an event of sense-formation. The phenomenon of variability of sense isanalyzed and basic variants ofsense-formation, connected with different modes of thinking - rational, aesthetic and mystical - are substantiated. Thus, theprospect of constructing a theoryof consciousness is demonstrated, which is very important in the context of the dominance of the epistemological discourse and the expansion of cognitive sciences inclined to eliminate the notion of consciousness.
Key words and phrases:sense; sense-formation; event logic; reflexive structure of consciousness; modes of thinking.
Смысл - это ключевое понятие, столь же фундаментальное и объемное, как и понятие бытия. И от этого оно, вероятно, столь же трудноопределимо - то есть характеризуемо через что-то другое. Как бытие нельзя определить исходя из небытия, так и смысл нельзя определить исходя из бессмыслицы. При этом понятие смыслболее фундаментально, чем деятельность (поскольку она берется как осмысленная), чем мышление (поскольку оно есть активность мыслей, то есть форм осмысленности), чем жизненный контекст (поскольку в нем есть функциональная значимость, то есть смысл). И так же как понятие бытия, понятие смысла пронизывает собою все, правда, возможно, не все существующее, но, очевидно, все мыслимое. И если слово «бытие» можно употреблять в качестве вспомогательного глагола для включения в высказывание любых предикатов, так и смысл- это подразумеваемый фон всего, о чем мы высказываемся. Любой высказываемый контент подразумевает смысловое соответствие - он входит в систему смысла, «имеет смысл», то есть приобщен к связной целостности мыслей. Это соответствие проявляется и как элементарная координация между означающим и означаемым, и как принадлежность к дискурсу осмысления в целом, задаваемым как акторами коммуникации, соизмеряющими смысловые координаты, так и сторонами автокоммуникации, стремящимися к расширению и объединению смыслового пространства. С этой «вездесущестью» смысла связана икатегориальная трудноуловимость этого понятия. Само понятие смыслиспользуется порой в разных смыслах. Мы предлагаем здесь не рассматривать смысл как некое сущее, а также не рассматривать его и как предикат, относимый к какому-либо сущему, а раскрыть это понятие как феноменальную структуру, складывающуюся в сознании, и, более того, в соответствии с предлагаемым подходом, образующим событие сознания и обнаруживающим, таким образом, структуру сознания.
Совокупность рассматриваемых вопросов и аргументов этой статьи связана с проблемой смысловой вариантности сознания - вариантности не просто форм мышления, способов символизации и модусов осознания, образующих системное целое культуры, но вариантности смысловых оснований таких форм и способов, понятой как разветвление единой логики смысла. В собственно методологическом аспекте эта проблема связана с возможностьюидентификации опыта осознания в его типологической полноте, не ограничиваемой парадигмой познания и выходящей за рамки рационального способа смыслообразования. Это проблема рационального обоснования культуры в ее смысловом многообразии, включающем и внерациональные модели опыта осмысления. Это проблемы выделения единых оснований смыслообразования, вариантами которой и предстали бы разные формы мышления и опыта культуры. С другой стороны, это теоретическая проблема феноменальной структуры сознания как события смыслообразования.
В своей мозаичности и пестроте и в то же время в своей характерной интегративной динамике современная культура сталкивается с особой методологической трудностью - с проблемой смыслового многообразия. Это многообразие способов мышленияи, более того, типов и сфер активности сознания, между которыми в полном и подлинном смысле не чувствуется логических переходов: С позиций рацио нельзя, строго говоря, ни верифицировать, ни опровергнуть поэтическую мысль или истину веры. Но нельзя и отвергнуть эти смысловые величины, как нельзя, рассуждая обратным образом, отвергнуть или опровергнуть мотивы разума с позиций веры или эстетики.
Но при этом любое исследование в области эстетики, искусствознания, а также изучения религиозного сознания, которое, как представляется, нельзя уложить в понятия религиоведения, а также в целом исследования в области культурологии всегда сталкиваются с проблемой координации логико-смысловых установок разума, с одной стороны, и особой смысловой организованности эстезиса, мистической интуиции или нравственного чувства - с другой. Более того, в своих глубинных методологических поворотах такие исследования фактически всегда восходят к решению проблемы соотносимости, соизмеримости двух или более различных способов данности опыта, двух систем артикуляции и понимания мысли; наиболее сложные вопросы здесь - вопросы неадекватности или недостаточности интерпретации специфичного опыта осознания одного типа с помощью средств другого типа. При этом неверно говорить здесь только о лингвистической транскрипции - о переводе одной языковой системы мышления в категории и понятия другой. Здесь надо вести речь именно об ином способе данности смысла, об ином смысловом складе. Здесь надо ставить проблему вариантности смысла: для того чтобы установить координацию между принципиально различными, по-разному организованными феноменами, надо выделить некоторый тезис единства между способами их данности и затем искать в поле этого единства аспекты и проявленияспецификаций. Таким общим основанием дляразличных смысловых матриц, очевидно, как раз и может выступить категория смысла. Но она недолжна для этого браться в качестве абстрактной универсалии, под которую можно подвести любой ментальный эффект, она должна раскрываться как основание конкретного события смыслообразования - события, складывающегося в качестве модели системного преобразования бытия и конституирующего феноменальные поля специфических значений. И установление единства между разными модусами мышления надо проводить на уровне смыслообразования как события, имеющего вариантно складываемую структуру и вариантно проявляющуюся данность. Нельзя сбиться на интерпретацию феноменально-смыслового плана одного типа с помощью другого, при которой была бы произведена его смысловая редукция.
Так, понятая проблема смыслообразования - это одновременно и проблема создания единой теории сознания как образования смысла, вскрывающей базовые основания внутренней организации данности опыта, эффектами которой и предстали бы смысловые феномены, смысловые поля различной модальности. Этопроблема феноменальности смысла как таковой, лежащей в основе всех производных феноменов осознания. Это проблема создания единой теории сознания как вариантного в своем складывании смыслообразования, лишь частными приложениями которой стали бы теория познания, ориентирующаяся на смысловые стандарты научной рациональности, эстетика, этика и особая теория мистического сознания, продолжением которой стала бы теория мышления как деятельности, осуществляемой в формах выражения и понимания смысла; развертыванием которой стала бы теория культуры как опыта и текста осознания, точнее даже - теория культур разных типов [4].
Феноменологический аспект необходимо должен быть дополнен здесь онтологическим: сознание выступит в таком методологическом ракурсе не как отражение (познание), не как аксиология (воля) и не как аксиоматика(вера), а как событие, происходящее в самом бытии - как его смысловая реорганизация - как структура обретения бытием смысла. Но понятие рефлексии здесь обретет особое значение - оно будет пониматься как фундаментальная структура отнесенности сознания к себе как целому, благодаря которому и происходит явление смысла и в котором тем самым неосмысленное до этого бытие обретет новый уровень системной связанности. Рефлексия будет пониматься не столько как отражение, со всем множеством отсылающих значений, сколько как встреча, принципиально закладывающая модус образования целостности, или, лучше сказать, как складка, принципиально вносящая в онтологический контекст структурностьсобытия.
Таким образом, здесь открывается путь построения рефлексивно-смысловой теории субъектностичеловеческого мышления и деятельности, позволяющей говорить о человеке не просто как о самоопределяющемся существе, но и как о самоустанавливающем событии.Именно сознание - не разум только, не откровение, не бессознательное, не прагматика, не социальные структуры и не социальные технологии, а сознание в его событийной специфике - оказывается тогда основанием специфически человеческой деятельности. И основания этой деятельности тогда в принципе несводимы ни к гносеологическим установкам освоения мира, ни к игровым стратегиям реализации свободы, ни к ценностным установкам нравственно-религиозноготипа, ни к оперциональной прагматике, ни к бытийным обстоятельствам - условиям, от которых зависят ивозможности осуществления этой деятельности, но восходят, прежде всего, к событию смыслообразования как таковому. Это путь выхода субъектной саморефлексии на уровень непосредственно вскрываемой имманентной структуры самоопределения субъекта, представленной смысловой феноменальностью сознания. Это рефлексия не только обусловиях возможностичеловеческого существования и деятельности, но и о структуре способностейего творчески-смыслового созидания в мире.
Но прежде чем говорить о вариантности смысла, надо обратить внимание, что само понятие смысла не является в условиях современного научного дискурса строгой философской категорией. Оно претендует во многих своих употреблениях на статус универсального основного понятия, теряя характерную для статуса категории функцию различения. Будучи противопоставляемым нонсенсу, понятие смысла оказывается либо абсолютно позитивным полюсом в сфере свершающегося и осознанного, либо - негативным символом репрессивности разума по отношению к чувству и спонтанному действию. Оно становится похожим на всеобъемлющее понятие бытия, которое имеет лишь оппозицию полной инаковости в понятии небытия, оставаясь при этом универсальным, абсолютным, а потому пустым понятием. Другая крайность - отождествление смысла с логосом рацио: здесь поле понятия неоправданно зауживается, приводя к искажениям и охарактеризованной выше редукции опыта культуры к рациональному подтексту, к элиминации внерационального как неадекватного кода интерпретации реальности, пользоваться которым практически можно, но доверять которому нельзя. Кроме того, понятие смысла употребляется, как это ни иронично звучит, в разных смыслах. В таких обзорах, которые были предприняты Р. И. Павиленисом [9], Г. Л. Тульчинским [11], характеризуется обширный спектр подходов в использовании понятия «смысл». Проблематизирующая систематизация таких подходов дана и в работе соавтора этой статьи [5].
Как интерпретировать категорию смысла для того, чтобы использовать ее в качестве основания для анализа вариантно организующейся структуры сознания и складывания форм мышления, для построения на основе вскрытия такой структуры теории сознания в его имманентности и модальной полноте? Следует ли опознать смысл как эффект понимания языковых выражений и текстов (как это понятие используется в рамках герменевтики)? Или его надо определить как критерий фактуальной отсылочности высказываний, в противовес формальной конструктивности логических предложений, которые оказываются при этом бессмысленными (каковую нагрузку несет понятие смысла в аналитической философии)? Или смыслом можно считать суммарный результат и предвосхищающий мотив целесообразной организации субъектной деятельности, спроецированный на фрагменты ее осознания (как при-меняется понятие смысла в прагматических ипраксеологических и психоаналитических философских теориях)? Или же смысл надо представить как феномен особого рода целостности, образующейся собственно в результате осознания как складывающегося события и в связи с этим распространимую на складывающиеся события вообще?
Смысл в избранном нами понимании - это, прежде всего, собственная внутренняя характеристика осознания как складывающегося целого, поскольку оно есть образование новой целостности в рефлексивном поле сознания. Это тогда сама смысловая свершенность осознания, задающая, таким образом, и возможность своего истолкования, открывающаяся, а отнюдь не рождающаяся в структурах его выражения и понимания, артикуляции и истолкования.
Это структура, несводимая к координации высказывания с реальностью в ее атомистически-фактуальном виде (аналитическая философия - на основании терминологии Г. Фреге [12]) или знака с означаемым (Ж. Делез [3]), хотя действительно он придает коммуникатам характер знаков и одновременно прямым отсылкамуказаниям - характер феноменально связанных опосредующих значений. Значение производно от смысла: связи, соответствия и отсылки отношений обретают характер значений только в некоторой системе смысла, гдеони предстают тогда как стороны этого целого - значения вэтом смысле. Смысл, таким образом, - это система координат, в которой только и возможны значения. Значения, таким образом, например, такие, как значения фактуальной отсылочности понятий или высказываний, никак не могут оказаться основанием смысла - они могут только быть встроены в систему смысла, представ в ней, в частности, как значения денотации.
Смысл - это феномен целого. Он как феномен отображается сторонами, участвующими в образовании этого целого - обретается как смысл бытия и одновременно как смыслосознания, дает отсвет осмысленности всем значениям, собственно от этого и образующим информационный слой явлений, отличный от прямых связей субъекта с реальностью или элементов реальности друг с другом. Но смысл таков постольку, поскольку событие есть данность сторон, в которой может проявиться и данность целого. Смысловая «реальность», таким образом, - это феноменальность, открывающаяся в событии, поскольку это событие способно не только сложиться, но и рефлексивно отобразить себя. Смысл - это не функция и не индекс действующего субъекта с его онтологической ситуацией или его потребностями, на чем привычно настаивают некоторые авторы [7; 13], а категория, устанавливающая событийное складывание субъектности как таковой.
Предложенный вариант рассмотрения категории смысла ведет к выделению структурно-феноменологического ракурса - как метаонтологического, так и метагносеологического и металингвистического. Ракурса обнаружения структуры складывания смысла, которая не сводится к онтологическим диспозициям, асама есть принципиальная структура события как целого; которая не сводится к гносеологическим дефинициям (равно как и к дефинициям эстетическим или мистическим), а сама есть принципиальная структура появления этих горизонтов и функций у сложившегося смыслового события; которая не сводится к отсылающим структурам языка, а сама есть базовая структура смысла - для выражения посредством языка. Структура смыслообразования - это именно структура феноменальности, поскольку все выделяемые в ней элементы исвязи актуальны именно в аспекте данности целого - в аспекте имманентной открытости события осознания.