Соотношение публичных правовых и частных правовых интересов при применении мер уголовно-процессуального принуждения имущественного характера
Лыга Алексей Петрович
Введение: в статье рассмотрены вопросы соотношения публичных и частных правовых интересов при применении мер уголовно-процессуального принуждения имущественного характера. Определены отдельные аспекты межотраслевой конвергенции, нашедшие отражение в законодательстве.
Материалы и методы: нормативную правовую основу исследования ставили Конституция Российской Федерации, УПК РФ, ГК РФ, иные источники законодательства, решения Конституционного и Верховного Судов Российской Федерации, регламентирующие основания и порядок применения мер уголовно-процессуального принуждения имущественного характера. Монографические и иные виды исследований, проведенные по разрабатываемой теме, позволили сформировать доктринальную основу статьи. Методологическую основу исследования составили такие методы как анализ, синтез, историзм, формально-юридический и сравнительно-правовой.
Результаты исследования: позволили определить условия соотношения частных и публичных правовых интересов при применении залога, наложения ареста на имущество, денежного взыскания и степень развитости юридической конвергенции правового регулирования названных мер принуждения.
Выводы и заключения: проанализированные аспекты позволили сделать вывод о соотношении частных правовых и публичных правовых интересов при применении мер уголовно-процессуального принуждения имущественного характера и сформулировать предложения по совершенствованию законодательства.
Ключевые слова: залог, арест имущества, денежное взыскание, меры имущественного принуждения, частные правовые интересы, публичные правовые интересы, конвергенция.
Correlation of public legal and private legal interests in the application of measures of criminal procedural coercion property character
Alexey P. Lyga
Introduction: The article deals with the issues of the correlation of public and private legal interests in the application of measures of criminal procedural coercion of a property nature. Certain aspects of intersectoral convergence, reflected in the legislation, are identified.
Materials and methods: the normative legal basis of the study was the Constitution of the Russian Federation, the Code of Criminal Procedure of the Russian Federation, the Civil Code of the Russian Federation, other sources of legislation, decisions of the Constitutional and Supreme Courts of the Russian Federation regulating the grounds and procedure for the application of measures of criminal procedural coercion of a property nature. Monographic and other types of research conducted on the topic under development made it possible to form the doctrinal basis of the article. The methodological basis of the study consisted of such methods as analysis, synthesis, historicism, formal legal and comparative legal.
The result of the study: allowed us to determine the conditions of the correlation of private and public legal interests in the application of collateral, seizure of property and monetary recovery and the degree of development of the legal convergence of the legal regulation of these coercive measures.
Findings and Conclusions: the analyzed aspects allowed us to draw a conclusion about the correlation of private legal and public legal interests in the application of measures of criminal procedural coercion of a property nature, and formulate proposals for improving legislation.
Keywords: pledge, seizure of property, monetary recovery, measures of property coercion, private legal interests, public legal interests, correlation, convergence.
В послании Президента России Федеральному Собранию Российской Федерации, через реализацию комплекса мер государственной поддержки, направленных на оказание финансовой помощи населению, указано на повышенную заинтересованность государства в обеспечении частных правовых имущественных интересов и благосостояния граждан. В самом широком смысле интерпретировать слова главы государства видится допустимым и в контексте позиций, ранее обозначенных Конституционным Судом Российской Федерации: «вмешательство государства в отношения собственности не должно быть произвольным и нарушать равновесие между требованиями интересов общества и необходимыми условиями защиты основных прав, что предполагает разумную соразмерность между используемыми средствами и преследуемой целью»1. В части, касающейся сферы уголовного судопроизводства, это говорит о значимости формирования высокой правовой защищенности частных имущественных интересов при применении мер принуждения имущественного характера.
К указанным мерам принято относить наложение ареста на имущество (ст.ст. 115--115.1 УПК РФ), залог (ст. 106 УПК РФ) и денежное взыскание (ст. 117 УПК РФ). В 2020 г. наложение ареста на имущество применялось 37 тыс. 972 раза (2019 г. -- 34 тыс. 945), залог -- 124 раза (2019 г. -- 262), денежное взыскание -- 2 тыс. 334 раза (2019 г. -- 3 тыс. 812) По делу о проверке конституционности положений частей первой, третей и девятой статьи 115, пункта 2 части первой статьи 208 уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и абзаца девятого пункта 1 статьи 126 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» в связи с жалобами ЗАО «Недвижимость-М», ООО «Соломатинское хлебоприемное предприятие» и гражданки Л.И. Костаревой: постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 31 января 2011 года № 1-П. URL:http://www.consultant.ru/ document/cons_doc_LAW_110028/?ysclid=l4wcqk4c72731381557 (датаобращения 25.02.2022). Отчет о работе судов общей юрисдикции по рассмотрению уголовных дел по первойинстанции за 12 месяцев 2019 года и 12 месяцев 2020 года. URL:http://www.cdep.ru(дата обращения 25.02.2022); Отчет судов общей юрисдикции о суммах ущерба от преступлений,суммах материальных взысканий в доход государства, количестве вынесенных постановлений об оплпте процессуальных издержек за счет средств федерального бюджета и назначении экспертиз за 12 месяцев 2019 года и 12 месяцев 2020 года. URL:http://www.cdep.ru(дата обращения 25.02.2022).. Приведенная статистка демонстрирует снижение частоты применения рассматриваемых мер при их достаточно высоком обеспечительном потенциале.
Многие вопросы соотношения частных и публичных правовых интересов в уголовном судопроизводстве, в особенности межотраслевого характера, сегодня остаются не решенными. Предлагаемые варианты расширения полномочий правоохранителей, в виде применения положений КоАП РФ при блокировке банковских счетов и электронных платежных средств в ходе противодействия организованной преступности (экстремизму, терроризму, наркоторговле) О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в
части противодействия финансированию терроризма и (или) иных противоправных деяний: проект федер. закона № 02/04/10-21/00121323 от 11.10.2021 г. URL: https://sozd.duma.gov.ru/bill/1243284-7(дата обращения 25.02.2022)., на наш взгляд указывают на явное несоответствие целей и средств их достижения.
Уголовно-процессуальная наука вопросы соотношения частного и публичного интересов поднимает с конца XIX в. [1, с. 6--11]. Значимыми достижениями мыслителей той эпохи можно уверенно определить научное обоснование: 1) проявления частного интереса в личных правах обвиняемого и в праве участника процесса на изъявление воли реализовать свое процессуальное право или проявить в отношении него пассивность; 2) безальтернативной обязательности соблюдения процессуальной формы, как гаранта «соглашения» публичных и частных интересов, в обязательном порядке предусмотренных в законе и 3) свободы реализации прав и законных интересов участников процесса посредством публичной деятельности должностных лиц [2, с. 23; 3, с. 59; 4, с. 51].
Оценка обеспеченности частных интересов, а тем более личных имущественных интересов, в советском уголовном процессе неоднозначна. С одной стороны, это связывают с констатацией подмены общественных и частных интересов государственными1, и урегулированием механизмов защиты интересов лишь обвиняемого [5, с. 23--24]. С другой -- отмечается развитость мер имущественного характера и некоторых механизмов удовлетворения интересов государства, потерпевших от преступлений, а также первоочередность защиты материальных и процессуальных интересов личности [6, с. 3; 7, с. 93--94].
В силу политических процессов, проходивших в России в 90-х гг. XX в., категория «баланс интересов» приобрела свойство «индикатора» его развитости. Ратифицировав «Конвенцию о защите прав человека и основных свобод и протоколов к ней» от 4 ноября 1959 года О концепции судебной реформы в РСФСР: Постановление Верховного Совета РСФСР от 24 октября 1991 г. № 1801-I// Ведомости СНД и ВС РСФСР. 1991. № 44. Ст. 1435. О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и протоколов к ней: федер. закон от 30 марта 1998 г. № 54-ФЗ. URL: http://pravo.gov.ru/proxy/ips/?docbody=&prevDoc=102076913&backlink=1&&nd=102052320&ysclid=l4wdp6wy9c479965 339 (дата обращения 25.02.2022)., Россия приняла обязанность соблюдать баланс между публичными правовыми и частными правовыми интересами. Конституционный и Верховный Суды Российской Федерации стали подчеркивать значимость и обязательность обеспечения «баланса» частного и публичного интересов, как законодателем, так и судами О приватизации государственного имущества и об основах приватизации муниципального имущества в Российской Федерации: постановление Конституционного Суда РФ от 25 июля 2001 г. № 12-П по делу о проверке конституционности п. 7 ст. 21 Федерального закона в связи с запросом Высшего Арбитражного Суда РФ// Вестник Конституционного Суда РФ. 2001. № 6; Постановление Верховного Суда РФ от 13 декабря 2005 г. № 32-ад05-3 в обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за 4 квартал 2005 г.//Бюллетень Верховного Суда РФ. 2006. № 5.. Однако это не повлекло нормативного закрепления соответствующей дефиниции.
На доктринальном уровне к критериям (характеристикам) «баланса интересов» относят: справедливое соотношение прав, обязанностей и ответственности; наличие развитых механизмов защиты прав; четкое законодательное определение правового статуса участников отношений [8, с. 101--106]; научно-практическую обусловленность [9, с. 65--68]; системность, единообразность [10, с. 75--95]; измеримость, достоверность, проверяемость [11, с. 20--44] и др.
В различных отраслях научного знания дефиниция «баланс интересов» определяется с учетом их специфики [12, с. 10; 13, с. 121]. Ученые пишут о взаимодействии, равновесии, соотношении, согласованности интересов. Учет интересов всех субъектов правоотношений и исключение противопоставления одних интересов другим, рассматривают в контексте выделения среди них наиболее значимых. Однако такой подход, думается, уязвим и зависим от рисков чрезмерности усмотрения и злоупотребления правом. Поэтому позицию В. М. Сырых «... равновесие в правоотношениях не означает равенства прав и обязанностей, а может даже свидетельствовать об отсутствии или нарушении баланса как такового » [14, с. 371--373], а также других ученых [15, с. 20], высказывающихся о некорректности использования категории «баланс» и о наиболее точном употреблении термина «гармонизация» -- процесс согласованности, слаженности сочетания [16, с. 118], полагаем, следует оценивать более позитивно. В то же время следует отметить, что явление «гармонизация» лишено такого свойства как «измеримость», оно не статично, подвижно, его цель не всегда точно определима [17, с. 19], благодаря чему также представляется не совсем применимой к вопросу определения соотношения частных и публичных правовых интересов.
Категория «пропорциональность» определяется как «зависимость между величинами, при которой увеличение одной из них влечет за собой изменение другой во столько же раз...» [16, с. 157]. Видится именно с ее помощью возможно охарактеризовать соотношение частных и публичных правовых интересов. Полагаем, об этом пишут ученые, рассматривающие развитие соотношения частных и публичных интересов в уголовном судопроизводстве через призму влияния на это политических, идеологических и других факторов [11, с. 9], формирующих пределы правового регулирования общественных отношений.
Уголовный процесс считают сферой наиболее активного взаимодействия публичных и частных интересов [17, с. 31]. Данное явление объясняется двуединостью назначения уголовного судопроизводства (ст. 6 УПК РФ). Его достижение обеспечивается нормами императивного и диспозитивного характера, определяющими пределы прав и обязанностей участников судопроизводства.
Обеспечивая защиту свобод и интересов личности путем ограничения произвольного применения публичных средств [19, с. 15; 20, с. 15], диспозитивный метод правового регулирования, предоставляет участникам право выбора модели поведения, но только в случаях, специально предусмотренных законом [21, с. 16--17]. Он рассматривается автономной [18, с. 34] категорией, взаимодействующей с императивным методом правового регулирования [22, с. 9]. Такое взаимодействие проявляется в правовых механизмах, обеспечивающих защиту интересов государства, гражданского общества и интересов частных лиц [23, с. 5]. К данному выводу позволяет прийти содержание уголовно-процессуального законодательства, в котором средства обеспечения частных и публичных правовых интересов развиваются пропорционально.
Полагаем, что такая тенденция сложилась под влиянием юридической конвергенции, то есть: «... взаимодействия элементов внутри системы права, права и иных регуляторов отношений в обществе ... характеризующегося сближением, увеличением количества связей между элементами сближающихся объектов и определенной степенью согласованности воздействия этих элементов на общественные отношения ...» [8, с. 8]. В рамках данного процесса, средства обеспечения достижения назначения уголовного судопроизводства модернизируются в направлении расширения в них диспозитивного метода правового регулирования, увеличивающего количество связей с гражданским процессом, содержащем в своем наборе схожие средства обеспечения частных правовых интересов.
Примером такого сближения видится допустимым привести институт медиации, законодательно1 развившийся в российском гражданском процессе, но не нашедший отражения в уголовном судопроизводстве. Правовое регулирование Республики Казахстан в данном вопросе оказалось более гибким. Принятие Закона Республики Казахстан «О медиации» Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (про
цедуре медиации): федер. закон от 27.07.2010 № 193-ФЗ (в ред. от 26.07.2019 № 197-ФЗ); О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации: федер. закон от 26.07.2019 № 197-ФЗ.URL: http://pravo.gov.ru/proxy/ips/?docbody=&nd=1
02140445&ysclid=l4wbsnufl5480131515 (дата обращения 25.02.2022). О медиации: закон Республики Казахстан от 28.01.2011 № 401-IV(с изм. и доп.). URL: https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z1100000401(дата обращения 25.02.2022). урегулировало особенности применения данного института в уголовном судопроизводстве (статья 24), что нашло отражение в тексте УПК Республики Казахстан (статья 85).