Самое парадоксальное, судя по всему (не говоря уже о так называемых зарубежных партнерах, которые не могут или, вероятнее всего, не хотят этого никак понять), состоит в том, что, переболев сепаратизмом, народ Российской Федерации, несмотря на национальную, этническую, половую и религиозную принадлежность, своеобразие и менталитет, в своей преобладающей массе, что наиболее ярко и отчетливо проявилось в момент «возвращения в родную гавань» Крыма и Севастополя, а затем и всенародного одобрения летом 2020 года поправок к Конституции, не считает для себя не только возможным, но и целесообразным еще раз «наступить на те грабли», с которыми был так либо иначе связан развал Советского Союза, показавшего на своем примере, как и в каких конкретных формах можно решить национальный вопрос, с одной стороны, не игнорируя право наций на самоопределение, с другой -- создавая условия для сохранения территориальной целостности. В том числе и в этом, помимо прочего, Российская Федерация, по существу, является единственным и бесспорным правопреемником и наследником Советского Союза.
Ситуация латентного кризиса (нередко переходящего в открытую фазу, как это имело место в свое время, в частности, в Киргизии, Казахстане, Грузии и особенно на Украине), сложившаяся на постсоветском пространстве, весьма наглядным образом свидетельствует о том, что причины, дестабилизирующие политический процесс, в подавляющем большинстве случаев обусловлены или вызваны распадом Советского Союза и отказом национальных правящих элит и их ближайшего окружения от беспрецедентного по своим итогам опыта сосуществования в едином государстве различных народов и этносов. Самое неприятное, более того, непредсказуемое и во многом обескураживающее в этой ситуации с завидной постоянностью проявляется, прежде всего, в том, что правящие национальные элиты, проигнорировав «советское наследие», в том числе особенности и специфику решения национального вопроса с точки зрения практической реализации права наций на самоопределение, борясь за этническую чистоту собственной «государствообразующей нации», пошли по пути фактического «выдавливания» со своей территории этнически русского и русскоязычного, нетитульного, населения, что в итоге не могло не привести к многочисленным проблемам экономического, социального, культурного и, как следствие, политического характера, с которыми они de facto столкнулись. Незрелость государственности, построенной по национальному принципу (то есть с доминированием «титульной нации»), в большей или меньшей степени нашла отражение в политических режимах, со временем сформировавшихся на постсоветском пространстве, некоторые из которых лишь чисто условно (в частности, во всех трех республиках Прибалтики, de jure являющихся членами Европейского союза) можно квалифицировать в качестве демократических.
Заключение
Детально анализируя одну из сложнейших проблем государственного строительства -- форму национально-территориального устройства, мы вывели за скобки, причем намеренно, чтобы не концентрировать внимание на каких-либо, не менее фундаментальных вопросах, с включением в «повестку дня» и практическим решением которых непосредственно ассоциируется Советский Союз, все остальные области общественных отношений, так как посчитали, что в настоящий момент, когда целенаправленная фальсификация и политизация истории приобретает характер своего рода «пандемии», более необходимым и востребованным опровергнуть многочисленные мифологемы, кочующие из одного идеологизированного издания либо средства массовой информации в другое, о России -- как многовековой «тюрьме народов», что является одним из системообразующих постулатов, развязанной на Западе русофобии. Как ни странно на первый взгляд, в авангарде решения «русского вопроса», который, судя по всему, пришел на смену «еврейскому», доминировавшему в Европе в тридцатых и сороковых годах прошлого столетия, в результате «интенсивного решения» которого многострадальный «библейский народ» потерял шесть миллионов, вина которых была всего лишь в их этнической принадлежности, стоят государства, традиционно позиционирующие себя «западной» моделью либеральной демократии, где абсолютизация прав и свобод человека носит гипертрофированный характер, благодаря пресловутым политкорректности и мультикультурализму, русофобия, по существу, приобретает не что иное, как одну из форм расизма и нацизма в их новой, более современной европейской интерпретации, что находит свое отражение в стремлении «вычеркнуть» всех, кто воспринимает себя «русским», из истории и цивилизационного развития. На этом фоне еще более контрастно выглядит все то, как в Советском Союзе, посредством федерализации и автономизации, был, не без соответствующих издержек, перегибов и отдельных ошибок, которыми сопровождался данный процесс, разрешен национальный вопрос, в том числе с учетом права наций на самоопределение, практическим воплощением которого de jure являлись союзные республики и различные по статусу автономные образования, при сохранении территориальной целостности сложносоставного государства. На наш взгляд, именно неумение или нежелание относиться к любому народу и этносу, проживающему на его территории, как к равному себе, с вытекающими из этого экономическими, социальнокультурными, политическими и иными последствиями, вынуждает так называемые «государствообразующие нации» тех стран «молодой демократии», где институционально до сих пор не решен национальный вопрос, игнорировать предложения нетитульного населения, de facto направленные на изменение перманентно кризисной ситуации.
Лишь на первый взгляд может показаться чем-то вполне безобидным и не требующим особого внимания тот факт, в течение нескольких десятилетий de jure и de facto олицетворяющий собой не что иное, как официальную точку зрения правящей элиты, что нет ничего экстраординарного, тем более форсмажорного в том (при этом речь идет о странах, которые не только являются членами Европейского союза, где абсолютизация прав и свобод человека во многих случаях, по существу, доведена до абсурда, но и позиционируют себя «непримиримыми борцами» с авторитаризмом и тоталитаризмом), что сотни тысяч представителей русскоязычного населения, большинство из которых в свое время родились на территории этих государств, ассоциирующих себя с демократией, не имеют гражданства, со всеми вытекающими последствиями, и квалифицируются людьми «второго сорта». Если это -- не расизм или нацизм в чистом виде, при которых «решение национального вопроса», о каком бы в итоге народе и этносе ни шла речь, носит достаточно специфический характер, то что тогда считается с точки зрения современных европейцев идентичным с германским фашизмом национал-социалистического образца или расизмом в виде, так называемого «бремени белого человека» британских, бельгийских, французских и голландских колонизаторов, не говоря уже о рабовладении, de jure просуществовавшем в Соединенных Штатах вплоть до второй половины XIX века, и ликвидированном благодаря XIII поправке к Конституции 1787 года, принятой и ратифицированной в 1865 году, трансформировавшемся позднее, исходя, как ни парадоксально, из решения федерального Верховного суда, в дискриминационный механизм «равных, но разделенных прав», легитимно действовавший в форме сегрегации «colored people» всего лишь каких-нибудь шестьдесят лет назад?
На этом фоне, как бы кто-то персонально или коллективно ни относился бы к тому, как и в каких институциональных формах в Советском Союзе был решен национальный вопрос, об этом не должны, более того, не имеют каких-то оснований рассуждать государства, традиционно позиционирующие себя в качестве «оплота демократии», в процессе исторического развития которых, при необходимости, можно найти многочисленные «темные страницы», при беглом, тем более заинтересованном «прочтении» которых у современного европейца, не забывшего еще, несмотря на беспрецедентную идеологизацию общественных отношений, воздействие политкорректности, толерантности и мультикультура- лизма, что такое гуманизм, не может не появиться ощущение того, что примером для подражания следует рассматривать не американскую индейскую резервацию, а союзную республику или автономные образования в ее составе. Смеем надеяться, что придет время, когда советский опыт будет востребован в качестве одной из форм решения национального вопроса.
References / Список литературы
1. Chirkin, V.E. (1999) Constitutional law of foreign countries. Moscow, Yurist Publ. (in Russian).
2. Чиркин В.Е. Конституционное право зарубежных стран. М.: Юристъ, 1999. 566 с. Dubrovin, V.N. (ed.) (2003) Constitutions of foreign countries. Moscow, Yurlitinform Publ. (in Russian).
3. Конституции зарубежных стран / сост. Дубровин В.Н. М.: Юрлитинформ, 2003. 445 c. Ebzeev, B.S. (2019) Constitutional law of Russia: textbook. Moscow, Prospect Publ. (in Russian).
4. ЭбзеевБ.С. Конституционное право России: учебник. М.: Проспект, 2019. 768 с. Eremyan, V.V. (ed.) (2017) Constitutional (state) law offoreign countries: textbook for students of jurisprudence. Moscow, UNITY-DANA Publ. (in Russian).
5. Конституционное (государственное) право зарубежных стран: учебник для студентов вузов, обучающихся по направлению подготовки «Юриспруденция» / под ред. В.В. Ере- мяна. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2017. 863 с.
6. Farberov, N.P. (ed.) (1986) State law of the USSR and Soviet construction: textbook. Moscow, Yuridicheskaya literature Publ. (in Russian).
7. Государственное право СССР и советское строительство: учебник / под ред. Н.П. Фар- берова. М.: Юридическая литература, 1986. 528 с.
8. Kabyshev, V.T. & Zametina, T.V. (2016) Russia-Crimea-Sevastopol: constitutional and legal research. Moscow, Gorodets Publ. (in Russian).
9. Кабышев В.Т., Заметина Т.В. Россия -- Крым -- Севастополь: конституционно-правовое исследование. М.: Городец, 2016. 226 с.
10. Khabrieva, T.Ja. (ed.) (2006) Constitutions of the States of America: in 3 t. T. 1: North and Central America. Moscow, Institute of Legislation and Comparative Law under the Government of the Russian Federation. (in Russian).
11. Конституции государств Aмерики: в 3 т. / под ред. д.ю.н., проф. Т.Я. Хабриевой. Т. 1: Северная и Центральная Америка. М.: Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации, 2006. 832 с.
12. Krasheninnikova, N.A. (ed.) (2000) A textbook on the history of state and law offoreign countries. Moscow, ZERTsALO Publ. (in Russian).
13. Хрестоматия по истории государства и права зарубежных стран (Новое и Новейшее время) / Н.А. Крашенинникова. М.: ЗЕРцАлО, 2000. 496 с.
14. Mishin, A.A. (1976) State law of the United States. Moscow, Nauka Publ. (in Russian).
15. Мишин А.А. Государственное право США. М.: Наука, 1976. 208 с.
16. Okun'kov, L.A. (ed.) (1997) Constitutions of the European Union states. Moscow, INFRA-M NORMA Publ. (in Russian).
17. Конституции государств Европейского Союза / под ред. Л.А. Окунькова. М.: ИНФРА-М НОРМА, 1997. 802 с.
18. Shamba, T.M. & Neproshin, AJu. (2005) Abkhazia: legal basis of statehood and sovereignty. Moscow, OOO In-Octavo. (in Russian).
19. Шамба Т.М., Непрошин А.Ю. Абхазия: Правовые основы государственности и суверенитета. М.: Ин-Октаво, 2005. 239 c.
20. Titov, Ju.P. (1998) The anthology of the history of the state and law of Russia. Moscow, Prospect Publ. (in Russian).
21. Титов Ю.П. Хрестоматия по истории государства и права России. М.: Проспект, 1998. 472 с.