Материал: Современные лингвистические и методико-дидактические исследования. Кобенко Ю.В., Карпова Н.А

Научный журнал «Современные лингвистические и методико-дидактические исследования»

4. Псевдоитальянизмы (9).

В своей нашумевшей статье «Spaghettisiert euch!» (Спагеттизируйтесь!) во «Frankfurter Allgemeine Zeitung» от 28.09.2002 года Д. Шюмер пишет следующее: «В то время как весь мир жалуется на американизацию, глобальная лейткультура происходит из Италии» [1*]. Под лейткультурой (Leitkultur) в ФРГ традиционно понимается влияние определённых стран и/или союзов на межгосударственную повестку дня. В лингвистическом ракурсе лейткультура тождественна влиянию языков-стандартов, в первую очередь, на словообразовательные механизмы немецкого литературного языка. Итальянский адстрат стойко ассоциируется с модой в сферах гастрономии, одежды и этикета, чему находим подтверждение и в сегменте псевдоитальянизмов.

Исследователями единодушно отмечается участие итальянских и псевдоитальянских вспомогательных морфем в образовании немецких прагматонимов, не вошедших в корпус по изложенным выше соображениям. Так, Л.А. Митрофанова выделяет суффиксы -ella и -mat в названиях продуктов, ср.: Sanella, Lavamat, Senkomat, [2*, c. 99–102]; П.К. Куррас относит псевдоитальянские суффиксы -ol, -il, -an, -in к маркерам профессионалекта промышленной торговли [3*, c. 183]. С целью привлечения внимания покупателей в современном немецком литературном языке зачастую используются «слова-сэндвичи» как продукты фонетической контаминации, ср.: Mochaccino (Mocca + Cappuccino), Chococcino (Choco + Cappuccino), Salamini (Salami + mini), Aldidente (Aldi + dente), Brölio (Brökelmann + olio), Triolade (Trio +

Schokolade) [2*, c. 100–101; 4*, c. 958–959].

Псевдоитальянский сегмент является самым ярким свидетельством языковой манипуляции в классе исследуемых единиц, что подтверждает в своих выводах и Т. Грубер, рассуждающая о формах макаронического многоязычия [5*, c. 177]. Наряду с контаминацией (Vaticano + WikiLeaks = Vatileaks (скандал, связанный с кражей камердинером папы Римского Бенедикта XVI П. Габриэле засекреченных документов Ватикана для передачи их журналисту Дж. Нуцци); Pony + Ravioli = Ponyoli (шутл. равиоли с кониной)), которой подвержены даже глаголы (Vespa (название мотоцикла) + spazieren = vespazieren) в словообразовательном арсенале псевдоитальянской апеллятивной лексики содержатся суффиксы -issimo (elegantissimo), -issima (primissima) и -ikato (futschikato) с функцией элативов.

Функционально-стилистический и семантико-экспрессивной номинал единиц псевдоитальянского сегмента распределён в равных частях между обиходной (3), шутливой

(3) и эмоциональной (3) окраской, оправдывающей тезис гумбольдтианства о «духе народа», бытующем в языке.

5. Псевдолатинизмы (14).

Латинский, как один из наиболее древних пластов в составе немецкого языка, образует основу так называемого общероманского субстрата. К примеру, галльский пласт более чем на 85% состоит из романских заимствований [8, c. 142]. Гомологичность романских языков, усугублённая их различными ролями в процессе заимствования собственных или лексических единиц других языков, побуждает редакцию Duden использовать для прецедентов псевдолатинизмации и прочих субстратных явлений пометы «romanisierende / latinisierende Bildung» (романизирующее / латинизирующее образование), «mit romanisierender / latinisierender Endung» (с романизирующей / латинизирующей финалью)

[ср. 3**, c. 1019]. Следовательно, псевдолатинизмами могут выступать и макаронизмы, и галлицизмы с неоднозначной этимологией.

Псевдолатинизация традиционно ассоциируется с характерной суффиксацией производных основ; центральным суффиксом здесь выступает -us (35,71%) в кластере псевдолатинских когноменов, полученных смешанным способом «суффиксация + антономазия»: der Muffianus – брюзгливый меланхолик; der Stolprianus – увалень, недотёпа; der Luftikus – ветреник). Следует отметить, что у перечисленных когноменов (промежуточных имён в латинском имяречении) до сих пор отсутствует парадигма склонения в обоих числах в немецком языке, как и у латинизмов der Kasus, das Genus.

27

Выпуск № 2 (46), 2020 ISSN 2587-8085

Небезынтересно, что псевдолатинские когномены на -ianus зачастую смешивают с нижненемецким обиходным усечением имени собственного Johannes.

Романские суффиксы псевдогаллицизмов, участвующие в образовании апостериорных гибридов, могут параллельно использоваться как для псевдогаллизации (ср. nomen collectivum der Grobianismus (пренебр. грубиянство) с галльским суффиксом –ismus; spendabel (разг. щедрый, тороватый); die Lappalie (студ. жарг. мелочь, ерунда); spintisieren

(пренебр. – нести вздор; по аналогии с глаголом «spinnen»)), так и для псевдоитальянизации, ср.: der Apparillo (разг., шутл. аппарат, «гробина»). Единственным примером словосложения служит псевдолатинизм der Universitätspräsident (обр. президент университета), появившийся в языке ФРГ во второй половине XX века [5**].

В псевдолатинском сегменте преобладают единицы функционально-стилистически дифференцированного состава современного немецкого литературного языка: коллоквиализмы (7) и архаизмы (4). Функциональную палитру образуют семантикоэкспрессивные окраски «шутливое» (2), «обиходное» (6) и «пейоративное выражение» (3).

Однозначной оценки не выработано в отношении группы промежуточных когноменов

(6) из разряда nomina qualitatis, например: der Schlotterjan (неряшливый человек), der Schmierian (халтурщик), der Polterjan (грохотун). Х. Бэско относит их к псевдолатинской лексике [6*, c. 655–656], Г. Каливода же высказывается в пользу псевдогреческого: «Die Personenbezeichnungen auf -ian, die auf Heiligennamen wie Cyprian anspielen, sind also Gräcismen» («Имена собственные на -ян, образованные по аналогии с теонимом Куприян, –

грецизмы». – Перевод наш) [7*, c. 1192].

6. Псевдогрецизмы (2).

Полностью интернациональный сегмент псевдогрецизмов с 50% апеллятивов и 50% номенклатурных онимов (Ionidros, Uro-hygienal), оставшихся за рамками анализа, допускает вывод, что апостериорная деривация на основе заимствованного пласта тем вероятнее, чем старше сам пласт, что недвусмысленно подтверждают псевдогалльский и псевдолатинский (псевдороманский) сегменты. Способы словообразования псевдогрецизмов представлены единичными случаями словосложения (die Chaostheorie – теория хаоса) и конфиксации (аффиксации) (die Antisyphilis – мед. антисифилис), по модели которых могут образовываться и другие единицы данного сегмента с функционально невыраженными параметрами.

7. Псевдославизмы (5).

Несмотря на наличие более чем устойчивых зон языкового контакта, а также исторически обусловленное влияние славянской периферии на германский диалектный континуум с подтверждёнными данными славянской топонимики на германском лингвистическом атласе (Berlin, Dresden, Rostock и мн. др.), в истории германо-славянских языковых контактов отсутствовали инвазивные волны заимствования, а последнее носило спорадичный и дисперсный характер. По-видимому, данное явление связано с гетерогенностью строя славянских и германских языков (по изоглоссе кентум-сатем), приходящихся друг другу дальними родственниками – потомками ностратического языка.

Единицы немногочисленного псевдославянского сегмента образованы посредством лексико-семантического (смешанного) способа словообразования – «антономазии + суффиксации», восходящей к ономасиологической опции онимизации (образования nomen proprium из nomen appellativum). Полученные онимы, тем не менее, сохраняют написание, сообразное с их частеречной принадлежностью, ср. имя существительное der Besoffski (пьяница), полученное от перфектного причастия besoffen (мертвецки пьяный); имя прилагательное kaputtski (от. нем. kaputt с возможностью субстантивации: tot wie Kaputtski) и

междометий bis baldinowski / bis baldinski (до скорого), tschüssikowski (пока). Псевдославизм

«der Püttek» (шахтёр в Рурской области) получен за счёт прибавления западнославянского суффикса -ek как частотной финали польских, чешских и словацких фамилий шахтёров к диалектизму «der Pütt» (карьер, шахта), распространённому в рейнско-вестфальском регионе.

Функциональную закреплённость единиц псевдославянского сегмента за разговорной

(3) и фамильярной (2) стратами семантико-экспрессивной окраски с оттенком дерогации

28

Научный журнал «Современные лингвистические и методико-дидактические исследования»

можно объяснить отрицательным отношением к ГДР в сегодняшней ФРГ и Евросоюзе в целом, о чём весьма красноречиво свидетельствует западный глагол «anosten» (адаптировать, приближать к Востоку) времён холодной войны, образованный в 1989 году по аналогии с

«rosten / anrosten» (ржаветь) [8*, c. 5].

Таблица 2

Способы образования псевдозаимствований в современном немецком литературном языке

Из табл. 2 явствует, что в классе псевдозаимствований преобладают лексические способы словообразования (91,89%), что говорит о преимущественно формальной природе генеза изучаемого явления в системе современного немецкого литературного языка, т.е. количественному решению вопросов словарного прироста и неологизации. Разновесные показатели семантических (2,7%) и вдвое превосходящих их смешанных способов (5,4%) словообразования совокупно индицируют достаточно слабую степень (8,1%) семантизации и внутренней комбинаторности единиц исследуемого класса (синтетическую рецессивность), предпочтение же отдаётся морфологической комбинаторике и аналитической линейности. Ведущим способом образования псевдозаимствований является суффиксация – как в чистом виде (129; 69,72%), так и в составе смешанных способов (9; 4,86%), – претендующая, повидимому, в вопросах апостериорной деривации на статус языковой универсалии.

Выводы.

1.Феномен псевдозаимствования в современном немецком литературном языке целиком укладывается в контекст гибридизации (смешения) языков, вопреки существующим разногласиям на этот счёт в среде отечественных германистов; единицы исследовательского корпуса, а также оставленные за его рамками онимные сегменты (антропонимы, эргонимы, прагматонимы, артионимы, фитонимы) и смежные явления полностью оправдывают статус гибридных единиц (апостериорных образований), о чём свидетельствует свободная сочетаемость псевдозаимствованных имён существительных (в отличие, например, от ряда слабоассимилированных галлицизмов), ср.: der Damenfriseur, der Berufs-Besoffski, der Bandrocker.

2.Несмотря на значительные успехи лингвистов в изучении природы псевдозаимствования и валидность предложенного нами ранее термина-эрцаза «апостериорная деривация», остаётся пространство для уточнения содержания понятия «псевдозаимствование»; в частности, по-прежнему открыты вопросы о статусе сопряжённых явлений в современном немецком литературном языке, как то: германизированное прочтение заимствованных лексем, нарушающее принцип обратимости (ср. англицизм «das Puzzle»,

29

читающийся как [pʊzl]), или конверсия галльских заимствований, изменяющая частеречную принадлежность, а с ней и содержательную ипостась лексемы (ср. галлицизм «beige» (бежевый) и конверсив-субстантиват «das Beige» (краска бежевого цвета)); в том числе не ясно, интерпретировать различия в образовании множественного числа латинизма «bonus» в немецком (Boni) и русском (бонусы) литературном языках в разрезе ассимиляции или же гибридизации, учитывая наличие в немецком словарном арсенале прецедентов германизации латинской финали -us в формах множественного числа имён существительных мужского рода, ср.: der Kursus – Pl. Kurse, der Zirkus – Pl. Zirkusse, der Rhythmus – Pl. Rhythmen;

ассимиляция и отчасти гибридизация связаны также с таким явлением, как деэтимологизация слов-прототипов, которая представляется одним из источников апостериорной деривации, ср.: позднесредневерхенемецкий глагол «trampeln» с итеративной семантикой (топать, стучать ногами, утрамбовывать), восходящий к средненижненемецкому «trampen» (нахальничать, бродяжничать), от которого произошёл англицизм «tramp» (бездомный, в том числе и в немецком языке «der Tramp») и позже псевдоанглицизм «trampen» [-ɛ- и -a-] (путешествовать автостопом).

3.Псевдозаимствование возможно лишь при наличии устойчивых (интенсивных) языковых контактов и/или контактных зон, в анизотропии которых складываются условия для манипуляции заимствованным иноязычным материалом, характерной для экзоглоссных языковых ситуаций; отсутствие в словарном составе современного немецкого литературного языка, например, сегментов псевдосинизмов и псевдоарабизмов обусловлено тем, что синизмы и арабизмы, могущие выступить основой для словопроизводства гибридных единиц, заимствовались преимущественного через посредничество других языков, например, французского или английского (ввиду отсутствия до настоящего времени немецко-китайских

инемецко-арабских контактных зон) и не образуют самостоятельных адстратов (пластов) в системе указанного языка.

4.Формальный характер словообразования псевдозаимствований определяется тенденциями к лояльности языку-донору (его цитации) и к подражанию языкам-стандартам (в случае псевдогаллицизмов и псевдоанглицизмов); отмечаемая ещё Й.Г. Шоттелем «жадность до чужого» (Fremdgierigkeit) выступает одним из дистинктивных признаков немецкой литературной речи, для чего системой языка заготавливаются гетерогенные множества, способные посредством словарной комбинаторики поддерживать выразительный потенциал немецкого речевого репертуара и обеспечивать многогранный характер общения носителей данного языка, обусловленный спецификой его историко-культурной среды.

Библиографический список

[1]Кобенко Ю.В. Языковая ситуация в ФРГ: американизация и экзоглоссные тенденции. Томск: Изд-во Томского политехнического университета, 2014. 360 с.

[2]Müller R. Hochund Kultursprache: Konstituierung eines Systems begrifflicher Merkmale und seine sprachliche Konkretion am Beispiel des neuhochdeutschen // K. Ezawa, W. Kürschner, K.H. Rensch, M. Ringmacher (Hrsg.) Linguistik jenseits des Strukturalismus. Akten des II. Ost- West-Kolloquiums in Berlin 1998. Tübingen: Gunter Narr, 2002. S. 425–435.

[3]Гухман М.М., Семенюк Н.Н. История немецкого литературного языка IX–XV вв.

М.: Наука, 1983. 200 с.

[4]Васильева Н.В. Международная конференция «Имена собственные и право в Европе» // Вопросы ономастики. 2015. № 2 (19). С. 178–181.

[5]Кобенко Ю.В. Экстралингвистический детерминизм природы псевдозаимствования

//Томский журнал лингвистических и антропологических исследований. 2016. № 1 (11). С. 29–35.

[6]Кабакчи В.В., Егорова К.А. Лексикография словаря ксенонимов // Язык и культура в эпоху глобализации: сборник научных трудов по материалам второй международной

30

Научный журнал «Современные лингвистические и методико-дидактические исследования»

научной конференции. Санкт-Петербург, 26 марта 2015 г. В двух частях: Ч. 1. СПб.: Изд-во Санкт-Петербургского государственного экономического университета. С. 56–63.

[7]Шмелёва Т.В. Ономастика: учебное пособие. Славянск-на-Кубани: Издательский центр филиала КубГУ в г. Славянске-на-Кубани, 2013. 161 с.

[8]Кобенко Ю.В., Меремкулова Т.И. Галльские заимствования в современном немецком языке: структурно-системные и функционально-динамические особенности. Томск: Издательский дом Томского государственного университета, 2018. 211 с.

[9]Herberg D. Neologismen in der deutschen Gegenwartssprache. Probleme ihrer Erfassung und Beschreibung // DaF, 2002. Nr. 4. S. 195–201.

Список проанализированных источников

[1*] Schümer D. Spaghettisiert euch! Alle Welt beklagt den amerikanischen Einfluss, doch die globale Leitkultur kommt aus Italien // Frankfurter Allgemeine Zeitung. 28.09. 2002. Nr. 226. (in German).

[2*] Митрофанова Л.А. Контаминационные производные в современном немецком языке с элементами-итальянизмами // Вестник Самарского государственного университета. 2013. № 8/1 (109). С. 98–103.

[3*] Kurras P.C. Die Entwicklung der hybriden Wortschöpfungen bei den italienischen

Markennamen // Names in commerce and industry: past and present. Berlin: Logos-Verlag, 2006. S. 167–185.

[4*] Митрофанова Л.А. Итальянизмы и псевдоитальянизмы тематической группы «национальная кухня» в современном немецком литературном языке // Известия Самарского научного центра Российской академии наук. 2014. № 2 (4). Т. 16. С. 956–959.

[5*] Gruber T. Mehrsprachigkeit und Sprachreflexion in der Frühen Neuzeit: Das Spanische im Königreich Neapel. Tübingen: Gunter Narr, 2014. 329 S.

[6*] Baeskow H. Abgeleitete Personenbezeichnungen im Deutschen und Englischen. NY, Berlin: Walter de Gruyter, 2011. 770 S.

[7*] Kalivoda, G. et al. Historisches Wörterbuch der Rhetorik / Hrsg. von G. Ueding. Bd. 3: Eup–Hör. Tübingen: Max Niemeyer Verlag, 1996. 1610 S.

[8*] Katelhön P. Auf den Spuren des Hühnergotts. Der deutsch-deutsche Sprachwandel als Thema in einem interkulturellen Deutsch – als – Fremdspracheunterricht // Mondial: SIETAR-

Journal für interkulturelle Perspektiven. 2009. Nr. 1. S. 3–7.

Список словарей

[1**] Жеребило Т.В. Словарь лингвистических терминов. Изд. 5-е, испр. и доп. Назрань: Пилигрим, 2010. 486 с.

[2**] Urban Dictionary, URL: https://www.urbandictionary.com. (время обращения – 05.04.2020).

[3**] Le Grand Robert de la Langue Française, URL: http://gr.bvdep.com (время обращения

– 03.04.2020).

[4**] Duden Universalwörterbuch. 4. neu bearb. u. erw. Aufl. Mannheim, Leipzig, Wien,

Zürich: Dudenverlag, 2001. 1892 p.

[5**] DWDS – Digitales Wörterbuch der deutschen Sprache, URL: https://www.dwds.de/ (время обращения – 04.04.2020).

References

[1] Kobenko Yu.V. Yazykovaya situatsiya v FRG: amerikanizatsiya i ekzoglossnyye tendentsii [The language situation in Germany: Americanization and exoglossic tendencies]. Tomsk, Tomsk Polytechnic University Press, 2014. 360 p. (in Russian).

31