Материал: Современные лингвистические и методико-дидактические исследования. Кобенко Ю.В., Карпова Н.А

Научный журнал «Современные лингвистические и методико-дидактические исследования»

действие, сенсорное восприятие и др., существует возможность их категориального распределения [6, с. 10].

Вто же время важно осознавать, что со сдвигом отношения между означающим и означаемым, о котором писал Ф. де Соссюр, связь составляющих «вторичного» иконического знака может настолько ослабеть, что мотивирующий признак полностью затуманивается и языковой знак вновь становится знаком-символом.

Предметом нашего анализа являются случаи перехода мотивированных производных слов (в нашем понимании «вторичных» иконических знаков), обладающих различными признаками, в знаки-символы при их употреблении в жаргонной речи различных социальных групп населения.

Вструктуру социальной среды, как известно, входят социальные группы, объединяющие людей по профессиональному признаку, положению в обществе, интересам или возрасту, каждая из которых обладает своим, свойственным только ей жаргоном. Существует большое количество жаргонов, связь которых друг с другом несомненна. Многие профессии утратили свой жаргон или изменили его в силу исторических обстоятельств. У многих жаргонов произошло сближение благодаря специфике профессиональной деятельности. Жаргоны, созданные в прошлом и создающиеся в настоящем, также имеют тенденцию к сближению. Каждая отрасль производства вынуждена создавать свой собственный вокабуляр, состоящий из достаточного количества «технических терминов», необходимых для обозначения орудий и процессов работы, связанных с их ролью

впроизводстве и непонятных для членов иной производственной группы [7, с. 100]. Исследованию номинаций орудий труда в русском и английском языках и их метафорическому употреблению как средству доступа к структурам, скрытым от непосредственного восприятия посвящена работа Т.А. Ждановой «Языковые средства репрезентации концепта «орудия труда» [8]. Слова и обороты жаргона криминального мира, наполненного тайной и символизмом, переходят в речь работников полиции, медиков, а иногда и в речь людей самых разных профессий и даже политиков.

Объект и предмет исследования.

Вкачестве объекта исследования в работе выступают лексемы, поименованные на основе признаков, сохранившихся во внутренней форме слов. Предмет исследования – процессы перехода мотивированных языковых знаков, обладающих «вторичной» иконичностью, в немотивированные языковые единицы.

Цель настоящей работы заключается в анализе семантического развития «вторичных» иконических знаков до их конверсии в знаки-символы.

Методология исследования.

Методологическую и теоретическую базу исследования составляют труды отечественных и зарубежных ученых: А.П. Бабушкина, Г.А. Колшанского, Е.С. Кубряковой, И.С. Торопцева, Ч.С. Пирса, Ф. де Соссюра, Р.О. Якобсона и др.

Материал исследования составили лексические единицы, выделенные способом сплошной выборки из толковых и этимологических словарей русского языка. Проанализированные примеры заимствованы из произведений российских писателей и поэтов, а также из материалов публицистического характера, представленных как в оригинальных текстах, так и в Национальном корпусе русского языка.

Методы исследования. В процессе работы использовались метод анализа словарных дефиниций, метод контекстуального анализа и сопоставительный метод исследования.

Результаты исследования. Выявляя сущность «вторичной» иконичности анализируемых языковых знаков, мы попытаемся представить их метафорическое (жаргонное) употребление как шаг по направлению к абсолютной немотивированности.

Внашем исследовании мы ограничиваемся языковыми знаками «вторичной» иконичности, в которых на современном срезе языка ощущаются разные признаки предметов и явлений, заложенные в основу номинации. Выделенные лексические единицы были классифицированы по наличию следующих признаков: атмосферного явления,

37

цветового, различных сенсорных ощущений, орудийности, бытовых инструментов, физического состояния человека, соматического признака, схематическиконфигурационных, предметности, субстантивированного действия и ряда других.

Проиллюстрируем переход языкового знака, характеризующегося как «вторичная» икона, в знак-символ словом «подснежник», во внутреннюю форму которого легло наименование атмосферного явления «снег». «Подснежник» означает «любое травянистое растение, обычно с белыми цветками, распускающимися сразу после таяния снега (о перелесках, первоцветах и т.п.)» [1**, с. 881].

– Декабрь, январь и февраль – катанье на коньках, новогоднюю ёлку, масленичные балаганы, в марте начинается снеготаяние, в апреле из-под снега выглядывают первые п о д с н е ж н и к и [1*].

Читателю ясен и переносный смысл употребления слова «подснежник» в следующем случае:

– Сквозь разбитые остовы железобетонных конструкций, бывших когда-то гордостью промышленного кластера республики, как п о д с н е ж н и к и поднимаются новенькие корпуса заводов [1*].

Однако признак атмосферного явления исчезает, когда речь идет «о лице, формально числящемся на одной должности, фактически же занимающемся другой работой»:

– Зачислим тебя «п о д с н е ж н и к о м». – Кем, кем? – не понял Мэлс. Куромысов подивился его неосведомленности, объяснил: есть договоренность с руководителями обувного объединения «Джетысу». Они оформят, как обещали, мастером производственного объединения, а будешь заниматься комсомольским оперативным отрядом [2*].

По данным БТС, существует еще целый ряд значений лексемы «подснежник». Например, так говорят «о фирме, осуществляющей свою деятельность нелегально», а также «о трупе, обнаруженном после таяния снега» [1**, 881]. Последнее значение относится к жаргонному употреблению, которое часто можно услышать среди работников полиции, граждан, отбывающих наказание в местах лишения свободы и врачей:

В одной из весенних хроник я описывал, как много находят трупов по весне, которых называют ласково «п о д с н е ж н и к а м и» [9, с. 247].

Пример ниже подсказывает нам, что в жаргоне медицинских работников слово «подснежник» используется относительно определенной категории пациентов:

При первой возможности они от нас сбегают, так что не надо говорить, что мы ими не занимаемся. Активный туберкулез мы лечим до полного излечения, да только никто из бомжей по-настоящему не беспокоится о своем здоровье. Им бы только трудные времена пережить… Как только снег растает, эти «п о д с н е ж н и к и» уходят в неизвестном направлении, не пролеченные до конца, заражая окружающих [1*].

Словарь арго Елистратова В.С. отмечает, что прекрасным весенним цветком называют «автолюбителя, не ездящего на своем автомобиле зимой» [2**]:

Не случайно добрая половина машин у нас ставится на зиму в гараж, а по весне выползают очаровательные в своей наглости и неловкости «п о д с н е ж н и к и». От

38

Научный журнал «Современные лингвистические и методико-дидактические исследования»

них одни беды, и остальные круглогодичные автолюбители «п о д с н е ж н и к о в», мягко говоря, недолюбливают [1*].

Для того чтобы увидеть признак атмосферного явления в слове «дождевик», вряд ли требуется этимологический анализ. Большой толковый словарь предлагает два значения этого слова. Первое – «пальто, плащ из непромокаемого материала» – относится к разговорному стилю речи [1**, с. 267].

Сейчас влезу в резиновые сапоги, наброшу старый д о ж д е в и к и пойду – нашей дорожкой [1*].

Второе – «шарообразный гриб, мякоть которого при высыхании превращается в темную пыль; дождевой гриб» – используется в литературной речи:

Мы сняли с раненого рубаху, под ней оказалась фуфайка, под фуфайкой рубаха с кранными фигурными вензелями, а дальше я увидел мокнущий черно-кровавый бугристый гриб-д о ж д е в и к, величиной с кулак [1*].

Нетрудно понять почему, как отмечено в толковом словаре русского жаргона, «дождевиком» называют «бумажник» [3**, с. 163]. Ведь он используется исключительно для ношения бумажных денег, которые могут размокнуть при попадании под дождь.

Признак металла содержится в лексеме «золотник», которая означает «русская мера веса, равная 1/96 фунта или 4, 26 грамма (применялась до введения метрической системы)» [1**, с. 369]:

Писатель П.Д. Бобрыкин рассказывал о семье мастеров Хворовых, прославившихся выделкой «махотных» замочков: «Михаил Хворов доходил до того, что делал двадцать пять замочков на один з о л о т н и к. И все были разных фасонов со своими особыми ключиками» [1*].

Всем известна старинная поговорка «мал золотник, да дорог», поэтому читателю понятен и смысл метафорического употребления слова в следующем случае:

Почему непременно с людьми нужно «соль» есть (пуд), а не сахар? Неужели радостное основание хуже и менее прочно, чем горькое и соленое? Вероятно, люди эти просто неспособны отдаться на один з о л о т н и к общей радости и потому предпочитают долгую прочность (пуд соли) мгновенному счастью [1*].

Одновременно с этим лексема «золотник», равно как и «золотарь» на воровском жаргоне имеют такое значение как «скупщик ювелирных вещей»:

З о л о т н и к на твои шмотки не будет и смотреть: ему рыжье и зилбер подавай [3**,

с. 226]!

Строки из песни Булата Окуджавы дают пример употребления в упомянутом значении слова «золотарь»:

Прекрасны юные мечты: Все метят в главари….

Но Время скажет «нет!» – и ты Идешь в з о л о т а р и [1*].

39

К языковым знакам, обладающим «вторичной» иконичностью можно отнести слово «вилы». Согласно историко-этимологическому словарю современного русского языка П.Я. Черных, лексема «вилы», означающая «ручное орудие в виде длинной рукоятки с зубьями для уборки сена, навоза и т. п.», образована от глагола «вить» [4**, с. 151], то есть содержит признак субстантивированного действия.

Увидев незнакомцев, дед опустил в и л ы и снял с потной головы черный картуз [1*].

Одновременно с этим существует и жаргонное употребление данной лексемы – «высшая мера наказания»:

–Этому аксакалу не хватает шестнадцати тонн [груза]. Шестнадцать тонн – это

ви л ы. – А что это значит – в и л ы? – поинтересовался Лебедев. – В и л ы, - сказал бригадир, - это тюрьма… - Не тюрьма, - радостно поправил его грузчик с бородой, - а

вышка [3*, с. 330].

Несмотря на поправку, сделанную героем приведенного отрывка, слово «вилы» действительно используется в значении «тюремный срок»:

– Дамочка уж очень откровенно сумочку не застегнула. Молчун позарился. Ну, и лопухнулся по неопытности. А у него уже срок в загашнике был. В и л ы. Ему так показалось, что в и л ы. На самом деле, никто бы его за этот кошелек не закрыл [3*, с. 330].

Довольно любопытно, что рассматриваемая лексема иногда означает просто «плохая, тяжелая ситуация»:

На двоих товар делить не жалко, а на четверых – в и л ы… Ты ж говорил, что ты вор крутой, всех знаешь [1*].

В примерах использования выбранных нами для анализа лексем наблюдаемый сдвиг означаемого и означающего приводит к тому, что та «образность», благодаря которой их можно было отнести к «вторичным» иконам теряется в контексте метафорического употребления.

Встречается и такое употребление мотивированных производных лексем, которое полностью закрывает от простого, не посвященного в тайны жаргонного употребления слов читателя какую-либо связь между содержащимся во «внутренней форме» слова признаком и его переносным значением. Приведем пример.

Этимологический анализ позволяет нам считать лексему «белка» «вторичным» иконическим знаком. Для обычного носителя русского языка не совсем ясно, почему животное красновато-рыжего цвета называется «белкой». Ссылаясь на древние свидетельства, Макс Фасмер объясняет, что «этимология данной лексемы ясна и связь с «белый» является доказанной» [5**, с. 148]. Оказывается, в Древней Руси водились белые белки. П.Я. Черных приводит цитату из записок путешественника конца XVII века: «Между белками, ловимыми в Камских лесах, изредка попадаются совсем белые, которых ловцы называют к н я з ь я м и б е л и ч ь е г о р о д а» [4**, с. 83].

Краем глаза она заметила, как мимо метнулась б е л к а, легко прошуршав по сосне [1*].

В то же время «белкой», «белочкой» называют состояние тяжелого опьянения, именуемого также «белая горячка» [3*, с. 150]:

– Доктор, когда я прихожу домой, мне кажется, что на диване сидит кот с рогами.

40

Научный журнал «Современные лингвистические и методико-дидактические исследования»

–У вас «б е л о ч к а».

–Да вы что! Что я, б е л к у от кота не могу отличить [1*]!

В Толковом словаре русского жаргона представлено слово «белка» в значении «кокаин» как контаминация слов «белый» – «кокаин» и литературного «белка»:

Где бы б е л к у достать [3**, с. 32]?

Использованное в последних двух контекстах слово «белка» совершенно не ассоциируется с признаком, заложенным в основу номинации.

К языковым знакам, обладающим «вторичной» иконичностью можно отнести лексему «зеленка», которая обладает признаком цвета, так как получила свое название по лекарству – жидкости зеленого цвета на спирту для смазывания кожи [1**, с. 362]:

Всех лекарств, в тот год из дома захваченных, было: аспирин, большая травная таблетка от расстройства желудка, з е л е н к а и антисептический пластырь [1*].

В разговорной речи работников сельского хозяйства «зеленкой» именуют «зеленый корм для скота; сельскохозяйственные культуры, идущие на такой корм» [1**, с. 362]:

У чабана… были все основания заявить: «Будет з е л е н к а – будет и шерсть и мясо!»

[4*, с. 180].

На языке наркоманов «зеленкой» называется «сушеная конопля, используемая как наркотик»:

Очередь … переминается с ноги на ногу … Лиц «кавказской национальности», больших любителей «з е л е н к и» здесь нет [3*, с. 637].

В разговорной речи данная лексема имеет и другие значения. Например, так называют «жидкое средство бытовой химии, употребляемое пьющими как заменитель алкоголя»:

– Речь шла … о средстве для снятия загрязнений …, более известном в народе как … «з

е л е н к а» [3*, с. 637].

Все дальше и дальше расходятся звуковая оболочка слова, содержащая признак цвета (означающее) и то, что этим словом именуется (означаемое). Однако есть случаи, когда две составляющие языкового знака совершенно отдалены, их связь представляется абсолютно условной:

Если совсем отменят «з е л е н к у» и не станут шмалять, они ударятся в беспредел [1*].

Толковый словарь русского жаргона поясняет, что анализируемая нами лексема имеет не только значение «высшая мера наказания – расстрел», но и «смерть» [3**, с. 223]:

З е л е н к а не за горами, а как будто и не жил [3**, с. 223]!

Сенсорный признак содержится в слове «сохнуть» то есть «становиться сухим, теряя влагу» [14, с. 653]:

Раскрыв мокрый зонт, я положил его с о х н у т ь на пол в прихожей [1*]. .

Слово «сохнуть» также означает «вянуть» [6**, с. 653]:

41