Итак, выше были рассмотрена концепция, которая легла в основу психодинамического направления в терапии. Экзистенциальная терапия придерживается представления о личности как о совокупности противоборствующих структур, однако изменяется само наполнение этих структур. Психоанализ видит главный конфликт человеческой натуры в борьбе разнополярных бессознательных влечений, в противоречии человеческих импульсов и необходимости их подавление в угоду культуре. Экзистенциальная психотерапия рассматривает человека как существо, вынужденное жить в постоянном столкновении с данностями.
Под данностями Ялом подразумевает неотъемлемые элементы человеческого бытия, и относит к ним смерть, изоляцию, бессмысленность и свободу Ялом И. Указ. соч. С. 12.. В данной работе фокус внимания будет сосредоточен на данности свободы, так как именно она тесно связана с такими понятиями, как ответственность и вина.
Если в повседневном понимании свобода ассоциируется с отсутствием контроля и принуждения, и потому расценивается как положительное явление, то в экзистенциальной психотерапии данность свободы подразумевает отсутствие структурированности в мире. Человек склонен пребывать в фантазиях о том, что окружающая его реальность строится на определённых правилах, и его жизнь, хочет он того или нет, будет проходить в соответствии с ними. Однако мир лишён фундаментальной структуры, и каждый индивид ответственен за создание своих собственных правил, которые могут помочь ему разобраться в существовании мира вокруг него. Концепция свободы, с одной стороны, порождает ужас осознания абсолютной непредопределённости и хаотичности всего, с другой - наделяет человека ответственностью за свою собственную жизнь.
Ялом, ссылаясь на Хайдеггера, чьи работы дали начало многим идеям в экзистенциальной терапии, приравнивает понятие «быть виновным» к понятию «быть ответственным». Принять ответственность - значит осознать свою роль в творении своей жизни, своё «авторство». Люди склонны воспринимать мир таким образом, чтобы всё происходящее в нём виделось независимым от них. Разумеется, желание взять под контроль всё происходящее вокруг так же не является здоровым явлением - в этом вопросе, как и во многих, необходимо следовать срединному пути. Есть вещи, которые человек не имеет возможности контролировать (действия других людей, болезнь, война, а в случае Японии - особенно актуальны стихийные бедствия), но за ним всегда остается выбор реакции на происходящее. То, каким образом он воспринимает окружающий мир, как его «чувствует», какие выводы делает и, главное, какие действия предпринимает в сложившейся ситуации - ответственность за это полностью лежит на человеке.
Принятие ответственности за свою жизнь - важный шаг в ходе психотерапии. Терапевт с помощью разных техник преодолевает защитные реакции пациента и призывает его сфокусироваться на его собственной роли в сложившейся ситуации. До тех пор, пока это осознание не откроется клиенту, не будет и мотивации прилагать какие-либо усилия для изменения ситуации - «зачем мне стараться, если я тут не при чем, всё случается само собой, от меня всё равно ничего не зависит?». Причина такого активного сопротивления непосредственно касается отношения данности ответственности к теме данной работы.
Ирвин Ялом называл чувство вины «тёмной тенью ответственности» Там же. С. 312.. Принятие ответственности за свою жизнь расширяет чувство вины, человеку становится некого обвинять в своих бедах кого-либо кроме себя. В экзистенциальной психотерапии под чувством вины подразумевается не только негативные переживания по поводу неправильных действий (или бездействий), но и всеобъемлющее тревожное ощущение собственной «плохости». Также выделяется три типа вины: подлинная, невротическая и экзистенциальная. Подлинная вина возникает за действительно совершенные, существенные проступки, и требует реального или символического искупления. Невротическая - за неправильные мысли, за воображаемые проступки, за реальные, но непропорционально маленькие (по отношению к вине) порицаемые действия. Экзистенциальная вина возникает именно после того, как человек начинает принимать ответственность за свою жизнь; это вина за преступления против самого себя. Клиент после столкновения с экзистенциальной виной испытывает сожаления (этим словом клиенты в ходе терапии часто обозначают чувство вины перед собой) по поводу своей непрожитой жизни, нереализованных возможностей. Таким образом, чувство экзистенциальной вины является своеобразным маркером, который показывает разницу между тем, чем человек является, и тем, чем он хотел бы (а, возможно, и мог бы) стать. С одной стороны, это усиливает тревогу и отчаяние. Но с другой стороны, только пережив это неприятный опыт и осознав текущее положение дел, можно двигаться в сторону изменения ситуации и реализации собственного потенциала.
Таким образом, ответственность и вина - тесно переплетенные друг с другом понятия. Принятие на себя ответственности за свою жизнь неизбежно порождает чувство вины (перед миром, перед другими, перед собой). Проработка чувства вины способствует развитию личности и выработке нового взгляда на самого себя.
Подтверждение этой очки зрения можно найти в работах известного экзистенциального психолога Ролло Мэя. Он приписывает чувству вины силу, способную помочь индивиду в реализации собственного потенциала Мэй Р. Экзистенциальная психология. М.: ИОИ, 2005. С. 120..
Если Ялом рассматривал вину в связке с ответственностью, то Мэй делает акцент на взаимодействии вины и тревоги. И первое, и второе понятие он относит к категории онтологических (что означает - относящийся к самой сути человека, к бытию как к таковому - те же «данности» Ялома).
Роль тревоги в процессе терапии в упрощенном виде можно представить в виде схемы: осознание данности/своей сути -> тревога -> защитные механизмы. Получается, тревога возникает, когда человек оказывается один на один с самой своей сутью, с вопросами бытия. Психика старается обезопасить себя от чрезмерной нагрузки и запускает работу различных защитных механизмов, о которых подробнее будет рассказано в следующей главе.
Возникновение тревоги при столкновении с вопросами бытия напоминает возникновение чувства вины, однако есть принципиальная разница. Человек испытывает тревогу, когда думает о трудностях, которые возникнут перед ним во время реализации своего потенциала. Вина же ощущается в том случае, когда человек отказывается от воплощения своих способностей или от принятия определенных характеристик своего существования, телесных сторон жизни и тд. В описании чувства онтологической вины перед собой Мэй ссылается на опыт своего коллеги, швейцарского психиатра и экзистенциального психолога Медарда Босса Там же. С.117.. Его пациент, страдающий обсессивно-компульсивным расстройством, испытывал неконтролируемое желание поддерживать вокруг себя чистоту и наводить порядок, кроме того, несколько раз ему снился один и тот же сон. Сюжет был следующим: пациент открывал дверь туалета и оказывался в церкви, полной испражнений. С потолка спускалась веревка, которая была обвязана вокруг его живота и тянула вверх с такой силой, что, казалось, должна разорвать его на части. После сна у пациента наблюдалось тяжелое психотическое состояние.
До экзистенциальной терапии пациент прошел курсы фрейдовского и юнгианского психоанализа, но это не сильно ему помогло. С точки зрения ортодоксального психоанализа Фрейда церковь рассматривалась как фаллический символ, а с точки зрения Юнга церковь являлась религиозным архетипом. Знание этих интерпретаций позволяло пациенту рассуждать о своём сне с точки зрения интеллектуализации, пытаться найти рациональное объяснение, но это не способствовало снижению тревоги. Босс же рассматривал этот сон, как посыл от бессознательного о том, что клиент, который отказывается принять анальные тенденции телесной стороны жизни и таким образом отвергает значительную часть своей сущности, запирает свой потенциал и не дает развития своей личности. Он называл его виновным перед самим собой в отрицании собственной сути, в блокировке своего телесного и духовного начала, что, в свою очередь, спровоцировало у пациента психоз. При этом стоит обратить внимание, что Босс пишет именно о виновном пациенте, а не о пациенте с чувством вины. Однако следует отметить, что в этом контексте «виновный» не несет негативной оценки, у Босса нет задачи выставить своего клиента плохим или неправильным; цель терапевта в данном случае - напомнить пациенту о его личной ответственности перед своей жизнью, поставить перед фактом его авторства в возникновении расстройства. Только осознав, что отрицание хотя бы части своей личности несет сильные негативные последствия, можно начать процесс восстановления.
Так же Ролло Мэй, кроме вины перед самим собой, выделяет еще две разновидности онтологической вины: вина перед другими людьми и так называема «вина отделения». Вина перед окружающими возникает потому, что все люди совершенно разные: они наделены разным опытом, по разному воспринимают и структурируют мир, разными способами облекают свои мысли в слова. У человека нет (по крайней мере - на данном этапе развития человечества) возможности прочитать мысли другого человека, нет способа полностью осознать ту реальность, в которой существует, (здесь можно увидеть пересечение с данностью изоляции у Ялома: «каждый одиноким приходит в этот мир и одиноким его покидает» Ялом И. Указ. соч. С. 13.. Под «виной отделения» Мэй подразумевает постоянно увеличивающийся разрыв между людьми и природой.
К характеристикам отнологической вины относится следующие пункты. Во-первых, наличие ее у всех людей. Во-вторых, происхождение из глубин человеческого бытия, а не из социо-культурных запретов. В-третьих, отличие от невротической вины (однако в случае вытеснения онтологической вины она может трансформироваться в невротическую). И в-четвёртых, оказание комплексного влияния на личность человека (развитие человечности, эмпатии, чувствительности) Мэй Р. Указ. Соч. С. 119..
Вина на Востоке
Представление о личности в Японии
Предыдущая глава, посвященная анализу отношения чувства вины на Западе, началась с разбора понятия личности. Представление о личности как о структуре, пребывающей в постоянном динамике за счёт внутренней энергии тревоги, которая возникает вследствие столкновения человека с экзистенциальными данностями, является необходимым элементом для дальнейшего раскрытия темы. В личности зарождается чувство вины, с личностью работает терапевт. Поэтому подробному прояснению того, что в Японии понимаются под личностью, будет посвящена первая часть данной главы.
Вопрос о том, применимо ли вообще понятие личности к японской культуре, вызывает дискуссии. В своей статье Е.С. Штейнер выдвигает тезис об отсутствии в Японии традиционной западной личности, но не личности вообще Штейнер Е.С. Феномен человека в японской традиции: личность или квазиличность // Человек и культура: Индивидуальность в истории культуры. М., 1990. С.164.. А поскольку понятие о личности весьма размыто и неопределенно, и в рамках той же самой психологии трактуется совершенно по-разному, можно допустить, что отсутствие привычной западному человеку структуры не есть отрицание наличия личности в целом. Из этого следует предположение, что если в японском обществе и есть «личность», то она принадлежит к совершенно другому типу и обладает непривычной для западного человека структурой, сложной для распознавания и дефиниции.
Личность нельзя рассматривать в отрыве от общества, поэтому в указанной выше статье предлагается взглянуть на японский социум с трёх сторон: с религиозно-философской, лингвистической и культурной.
Религиозно-философский фактор
В рамках западного общества вопрос дефиниции личности в первую очередь связан с преодолением дуализма человека. Природное и «надприродное» являются неотъемлемыми компонентами каждой личности. Будучи физическим существом, человек неизбежно является частью материального мира; однако в каждом присутствует нечто высшее, «надприродное», божественное начало. Обратив свой взор вовнутрь, отрешившись от мира и изучая себя, человек имеет возможность достичь своего индивидуального величия через духовный рост. Обращение к Богу носит единоличный характер; идея спасения души и замаливания грехов обращены на внутренний мир самого человека. Замыкаясь глубоко в себе, анализируя и корректируя свои мысли и поступки он «приходит» (или нет) к Богу, посредством земных деяний определяет себе дальнейшее попадание в вечное блаженство или бесконечные мучения. Образ Бога-отца, всесильного, всезнающего, противопоставляется человеческой природе Lebra T. The Japanese Self in Cultural Logic. University of Hawaii Press. 2004. P. 227.. Находясь по разные стороны баррикад, западный человек ищет у этого образа своего спасения. Таким образом, «личность» в западном смысле в большинстве философско-религиозных учениях трактуется как совокупность индивидуальных качеств, заложенных при рождении, проявившихся при взаимодействии с окружающим миром и достигнувших своего реального воплощения через единоличный контакт с Богом, в ходе которого человек способен постичь свою истинную суть.
Влияние религиозно-культурного контекста на формирование структуры самосознания японцев отражено в понятии космологическое Я, которое Такиэ Сугияма расшифровывает в своей работе «The Japanese Self in Cultural Logic». Космологическая составляющая, наряду с социальной и внутренней, входит структуру японского Я. Наиболее нестабильной частью является Я социальное, которое подвержено постоянному влиянию со стороны социума и вынуждено непрерывно перестраиваться. В моменты затухания социальной активности сильнее проявляется Я внутреннее, ответственное за рефлексию и личностные переживания - и потому стесненное навязчивыми мыслями и рядом других ограничителей. Космологическое Я берет начало из более устойчивых и постоянных материй, и, согласно автору, в значительной степени находит своё отражение в мифологическом пласте культуры.