Классификация японской культуры как культуры стыда, с учетом выше описанного, кажется закономерным выводом, и концепция Рут Бенедикт до сих пор обладает большой популярностью (несмотря на то, что исследование проводилось более полувека назад). Однако нельзя не упомянуть о том, что концепция «культуры стыда» вызвала множество критических отзывов. Во-первых, противники идеи Р.Бенедикт апеллировали к некорректному методу проведения исследования. Так, отсутствие знания японского языка у автора вызывало отторжение - язык важен для понимания многих тонкостей чужой культуры. Во-вторых, запрос на исследование поступил в 44 году прошлого века, когда Япония и Америка находились в состоянии войны - следовательно, возможности посетить Японию для непосредственного погружения в среду у Р.Бенедикт не было (к слову, этот аргумент используют и сторонники идеи Рут Бенедикт - однако они делают акцент на том, что антрополог основывалась на только на фактах; не имея опыта посещения страны она не могла делать выводы, исходя из личных впечатлений) Сумарокова О. Е. Актуальность исследований Р. Бенедикт в области изучения японского менталитета // Известия Восточного института. 1998. №S. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/aktualnost-issledovaniy-r-benedikt-v-oblasti-izucheniya-yaponskogo-mentaliteta (дата обращения: 09.04.2019)..
Помимо этого, возмущения вызвала неоднозначность трактовки. Исходя из классификации, можно посчитать, что западное общество вины культивирует в своих членах совесть и нравственность, в то время как японцев с обществом стыда волнует лишь внешняя реакция окружении на их действия - и социальные нормы соблюдаются исключительно из-за страха отвержения и наказания, а не из-за наличия моральных принципов.
Труд Рут Бенедикт чрезвычайно важен для понимания особенностей японского менталитета. Однако тот факт, что феномен стыда ярко выражен в японском социуме, не «лишает» японцев способности к переживанию чувства вины.
Вина в контексте детско-родительских отношений
В предыдущих частях были рассмотрены такие масштабные факторы, как религия и многовековой уклад быта, повлиявший на становление национального характера. Теперь, представляя общий контекст, в котором происходит формирование личности и закладываются системы ценностей, можно сузить рамки и обратиться к анализу взаимоотношений в самой первой группе, принадлежности к которой человек обязан одним фактом своего рождения - в семье. Именно в этой базовой ячейки общества ребенку транслируются нормы и идеалы японского менталитета. Характер взаимоотношений с родителями во многом определяет дальнейшую способность человека к социальным контактам с другими людьми. Опыт, полученный при общении с родителями, формирует базовые представления человека о самом себе и том, какими «должны» быть взаимоотношения между людьми. Способность человека испытывать вину формируется в раннем детском возрасте. Ранее мы рассмотрели особенности психодинамического подхода к данному процессу, в этой главе будут рассмотрены ключевые для традиционной японской семьи концепции о формировании детско-родительских отношений с точки зрения их влияния на формирования чувства вины у ребёнка.
Комплекс Аджаса
Одной из первых работ, посвященной исследованию чувства вины в японской культуре, является книга психиатра Хэйсаку Косава (яп. ЊГ‘т•ЅЌм) «Два вида вины» (яп. ЌЯ€«Љґ‚М“сЋн Дзайкакукан но футакуса) Freud and the Far East: Psychoanalytic Perspectives on the People and Culture of China, Japan, and Korea / ed. by Salman Akhtar. Lanham: Jason Aronson, 2009. P. 64.. Он выдвигает тезис о мощном влиянии буддизма на японское общество, обращается к «Сутре созерцания Будды бесконечной жизни» (Амитаюр дхьяна сутра), из которой выводит понятие комплекса Аджаса (яп. €ўи‹ђўѓRѓ“ѓvѓЊѓbѓNѓX Адзясэ конпурэкксу). Он является своеобразным переосмыслением Эдипова комплекса в рамках особенностей японских традиций.
В своей работе Косава сравнивает причины возникновение религии с поведением ребёнка, который пытается искупить вину за амбивалентные чувства перед родителями. Так, ссылаясь на работы Фрейда, он рассматривает процесс возникновения тотема и табу в первобытном обществе и сформулированный на его основе Эдипов комплекс. Далее он анализирует «Сутру созерцания Будды бесконечной жизни», по материалам которой он разрабатывает новую трактовку чувства вины, актуальную для буддийских обществ.
Согласно теории Фрейда, у каждого мальчика присутствуют два желания: убить отца и вступить в половую связь с матерью. Первое возникает из-за страха перед более сильной фигурой, способной наказать и убить конкурента, и из-за желания через убийство сильного противника получить часть его могущества. Второе объясняется врождённым желанием слиться с образом любимого человека. Складывание Эдипова комплекса проиллюстрировано зарисовкой из времен первобытного общества, когда несколько братьев в стремлении удовлетворить эти желания собрались вместе и общими силами убили своего отца, после этого вступив в связь с матерью и сёстрами. Однако после этого их настигло жгучее чувство вины за убийство родителя (который хоть и внушал ужас, но, тем не менее, был любим). В попытке искупить вину за содеянное, они установили запрет на сексуальную связь между членами одного племени, поклоняющихся одному тотему, и возвели убиенного отца до образа Бога, которому необходимо поклоняться, почитать и замаливать перед ним грехи. Таким образом, фигура отца является доминирующей в жизни человека из западной культуры, отношения с ним в детстве предопределяют дальнейшее развитие личности. Для иллюстрации своих рассуждений Фрейд обращался к греческим легендам, в частности, к «Мифу о царе Эдипе», откуда и появилось название Эдипова комплекса, основополагающего для его теории. То, каким образом человек в юном возрасте справится с желанием убийства родителя одного с ним пола и с желанием вступить в половую связь с родителем противоположного пола, определит дальнейшее формирование характера. Пока эти влечения не будут осознаны человеком (на сегодняшний день запрет на инцест существует в большинстве цивилизованных обществ, следовательно, эти помыслы как нежелательные вытесняются в Бессознательное), он вынужден страдать от необъяснимого чувства вины непонятно за что и непонятно перед кем.