СССР и вынужденный отказ Финляндии от плана Маршалла
Рупасов Александр Иванович
доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник, Санкт-Петербургский институт истории Российской академии наук
(Санкт-Петербург, Россия)
Аннотация
В статье анализируются причины, которые побудили СССР оказать жесткое давление на правительство Финляндии в целях отказа от участия в плане Маршалла. Особое внимание обращено на различия в позициях президента Финляндии Пааскиви и правительства Финляндии во главе с М. Пеккала. Заложенный в плане Маршалла импульс к европейской интеграции представлялся заманчивым широким деловым кругам Финляндии. Президент Паасикиви рассматривал его, прежде всего в качестве основы для преодоления сильного влияния СССР. Однако правительство фактически проигнорировало мнение большинства фракций парламента Финляндии (эдускунты), опасаясь негативной реакции Москвы, в результате чего ратификация мирного договора советской стороной могла быть затянута, а расчеты на облегчение репарационных платежей несбыточными. Вынужденный отказ Финляндии от участия в плане Маршалла стал первым серьезным препятствием для участия в постепенно набиравшем динамику процессе европейской интеграции. Добившись этого от финского правительства, советская сторона фактически принимала на себя некоторые обязательства, частично компенсировавшие Финляндии экономические потери. Однако исполнение этих обязательств в необходимом для достижения политических целей объеме со временем становилось значительным бременем для СССР. Вынужденный советским давлением отказ Финляндии от участия в плане Маршалла не был единственной уступкой, оставлявшей эту страну вне намечавшихся в Европе интеграционных процессов. Осенью 1947 г. в Гааге открылась конференция, на которой было подписано Генеральное соглашение по тарифам и торговле. Финляндия приглашалась принять в ней участие, но своих представителей так и не прислала. Финляндия также уклонилась, в отличие от Скандинавских стран, от участия в конференции по вопросам торговли и занятости в Гаване (21 ноября 1947 г. - 28 марта 1948 г.), созванной по инициативе ООН. правительство план маршалл
Ключевые слова: внешняя политика, СССР, Финляндия, план Маршалла, экономическое сотрудничество, репарации.
Abstract
This article analyzes the reasons that prompted the Soviet Union to pressure the Finnish government refuse from participation in the Marshall plan. Special attention is paid to the distinct positions of Finnish President J. K. Paasikivi and the government of Finland headed by M. Pekkala. Business circles perceived the Marshall plan positively, because it was seen as providing an additional impetus to European integration and to growth of the European economy. President Paasikivi considered it primarily to be a basis for overcoming the strong influence of the Soviet Union. However, the government ignored the opinion of the majority faction of Parliament, being afraid of Moscow's negative reaction of Moscow; therefore, ratification of the peace treaty by the Soviet side could be delayed, and calculations to facilitate reparation payments were unrealizable. Finland's forced refusal to participate in the Marshall Plan was the first serious obstacle to participating in the process of European integration that was gradually gaining momentum. Having gained this from the Finnish government, the Soviet side actually assumed certain obligations that partially compensated Finland for economic losses, but fulfilling the volume of these for for political goals became a significant burden over time.
Keywords: Foreign policy, USSR, Finland, Marshall plan, economic cooperation, reparations.
Всем без исключения государствам Севера Европы по окончании Второй мировой войны пришлось в первые послевоенные годы решать сложный комплекс проблем, связанных с определением своей внешнеполитической ориентации. Финляндия находилась в наиболее трудном положении, поскольку ее возможности для маневра были несопоставимы с возможностями ее соседей по региону. Однако признание скромности возможностей, а точнее, фактического отсутствия альтернативы, не делало процесс выработки политическим истеблишментом Финляндии консенсуса по названным проблемам коротким, - напротив, этот путь оказался продолжительным и извилистым. Вместе с тем нежелание сосуществовать с реальностью достаточно долго не становилось стимулом к выработке внешнеполитической стратегии, ориентированной на длительную перспективу. Это превращало внешнюю политику Финляндии в некую совокупность ситуативных реакций.
Говорить о том, что избранный в 1946 г. президентом Финляндии Ю.К. Паасикиви обладал способностями провидца, не приходится. В сфере международных отношений он был тактиком, но не стратегом, причем, скорее всего, сам осознавал это - в противном случае его дневники не претерпевали бы столь значительных стилистических и смысловых правок. Что характеризовало оценку президентом Паасикиви международного положения Финляндии? Крайний пессимизм, который только усиливался от того, что финский народ, по его мнению, был "настолько глуп внешнеполитически"1.
Среди близких Паасикиви людей был человек, к мнению которого он нередко прислушивался и который, по общему признанию, обладал исключительным политическим инстинктом, особенно проявлявшимся в моменты серьезных внешнеполитических перемен, когда проводимый им анализ ситуации оказывался удивительно точным, а выводы - предельно четко сформулированными. Этим человеком был Ээро Аарне Вуори. В сентябре 1945 г. он стал политическим представителем, а в 1947 г. - посланником Финляндии в Англии. В 1955 г. Вуори занял пост посланника (затем - посла) в СССР. В начале 1946 г. в своем письме Паасикиви он напишет, что, по его мнению, у Финляндии нет предпосылок для сближения со Скандинавией в силу подозрений со стороны Москвы, а попытка одновременного выстраивания отношений с СССР и Скандинавией будет напрасной и безрезультатной 2. (Как бы вторя ему, финский посланник в Москве Кай Сундстрём писал, что правительству при принятии решений следует не исходить из эмоциональных и исторических позиций, а принимать во внимание складывающуюся международную ситуацию, иначе говоря, быть реальными политиками 3.) Англия и Франция, считал Вуори, не возвратят уже былого величия великих держав, в обозримой перспективе только США и Советский Союз будут обладать достаточными силами для новой войны, тогда как Европе будет отведена участь стать театром военных действий. Он считал, что великие державы не хотят развязывать новую войну, но защищать достигнутые стратегические позиции будут всеми имеющимися в их распоряжении средствами, а поэтому те сферы влияния, сферы интересов, которые стали результатом мировой войны, - сохранятся. Советский Союз не откажется от своего влияния в Финляндии, а складывание блоковой системы с неизбежностью станет препятствием для развития сотрудничества Финляндии со странами Скандинавии, при этом возможности западных держав оказывать поддержку Финляндии будут незначительными. Вуори не скрывал своего крайнего пессимизма в отношении возможностей проведения политики нейтралитета 4.
Хотя Паасикиви и считал проведенный Вуори анализ международной ситуации излишне пессимистичным, однако в основном принимал его. События в мире делали надежды на сохранение нейтралитета зыбкими. Никто в Хельсинки не мог предложить решений, способных радикально изменить ситуацию для Финляндии. Однако Паасикиви не преуспел бы в свое время в сфере финансов, будь он лишен способностей сохранять хотя бы имеющееся. Иными словами, для него перемирие сентября 1944 г. было пределом отступления, отнюдь не исключающим, но предполагающим необходимость тактического маневрирования в отношениях с восточным соседом, а временами - и контратак. Действительное отношение президента Финляндии к Советскому Союзу в Москве знали достаточно хорошо, однако от открытого признания факта отсутствия взаимных симпатий воздерживались довольно долго. Остается неизвестным, знал ли сам Паасикиви (до появления в советской прессе на рубеже 1949-1950 гг. личных нападок на него), как к нему относятся в Москве. Первые серьезные сигналы относительно целей Паасикиви начали поступать в Москву еще в 1945 г. В 1947 г. недовольство стало вызывать отношение финского президента к так называемому плану Маршалла, когда и для СССР, и для Финляндии выработка позиции в этом вопросе стала актуальной проблемой.
Среди политического руководства СССР, судя по всему, не было единства мнений по поводу участия в плане Маршалла. При подготовке к Парижскому совещанию министров иностранных дел (27 июня - 2 июля 1947 г.) в Москве, проанализировав сделанное 5 июня заявление госсекретаря США Дж. Маршалла, исходили из того, что речь идет о некой новой кредитной линии ("что-то вроде ленд-лиза"), не сознавая, что целью плана является создание предварительных условий для западноевропейской интеграции. Занятая советской стороной на Парижском совещании позиция в отношении плана Маршалла отнюдь не является доказательством наличия консолидированной позиции по этому вопросу в советском политическом руководстве 5.
В Финляндии, особенно в деловых кругах, представлявших экспортные отрасли финской экономики, к планам восстановления Европы отнеслись с большим интересом. Насколько можно судить, финские дипломаты несколько запаздывали с собственными оценками и информированием главы государства. Президент Паасикиви узнал о плане Маршалла не из дипломатических донесений, а из газет 6. Идея его более чем заинтересовала. Он полагал, что Финляндии не следует пренебрегать открывавшейся возможностью. Вместе с тем Паасикиви учитывал препятствия, которые могут возникнуть из-за позиции восточного соседа Финляндии. Уже 30 июня стало известно о содержании беседы А.А. Жданова с вождями финских коммунистов - Вилле Песси и Хертой Куусинен. Реакция Москвы на план Маршалла явно не была положительной 7.
16 июня 1947 г. в Москву прилетел исполнительный секретарь Европейской экономической комиссии ООН, бывший министр торговли Швеции Гуннар Мюрдаль. Можно предположить, что именно к его приезду был приурочен появившийся в тот же день в "Правде" негативный комментарий к плану Маршалла. Публикация была воспринята западными дипломатами в Москве как холодный душ. Мюрдаль стремился доказать советскому руководству, что возглавляемая им комиссия может стать удобной площадкой для дальнейшей дискуссии относительно планов восстановления экономики Европы. Он пытался донести до собеседников простую мысль: отказ СССР от участия в плане Маршалла даст зеленый свет возникновению западного блока для восстановления экономики Европы. Иными словами, Мюрдаль пытался сыграть на присущих советскому политическому руководству опасениях в отношении любых интеграционных процессов. Мюрдаль еще до прибытия в Москву извещал главу внешнеполитического ведомства Швеции Эстена Ундена о цели Вашингтона: США стремятся к созданию именно западноевропейского экономического блока при реализации плана Маршалла, но вынуждены учитывать позицию Англии и Франции, которым необходим жест в сторону Советского Союза, чтобы они могли пойти на одобрение плана без участия русских. Мюрдаль находился в Москве до 23 июня, у него состоялась обстоятельная беседа с В.М. Молотовым, но его просьба о встрече со Сталиным удовлетворена не была. Особого эффекта его аргументация в Москве не произвела 8.
После долгих колебаний в Москве согласились принять участие в созванном 27 июня в Париже Совещании министров иностранных дел, основным пунктом повестки дня которого был именно план Маршалла. Переговоры завершились 2 июля, когда Молотов сделал заявление об отказе советской стороны принять участие в этом плане, поскольку тот имеет целью раскол Европы на две группы государств во имя выгоды отдельных стран 9. Последующее развитие событий было предсказуемо.
4 июля 1947 г. посланники Англии Френсис Шеферд и Франции Даниель Леви передали в МИД Финляндии официальное приглашение принять участие в открывающейся 12 июля в Париже конференции по проблемам экономического восстановления Европы 10. В политических и деловых кругах Финляндии в целом было понимание того, что без внешней помощи послевоенное экономическое восстановление страны будет проходить очень тяжело. Однако уже 5 июля советский посланник Александр Никитич Абрамов передал министру иностранных дел Карлу Энкелю ноту, в которой выражалось отрицательное отношение Советского Союза к плану Маршалла. Правда, из ноты отнюдь не вытекало категорическое требование Советского Союза чтобы Финляндия не участвовала в Парижской конференции. У Энкеля от беседы сложилось впечатление, что участие Финляндии в международном сотрудничестве вполне соответствует интересам СССР и Финляндия может поступать как сочтет нужным 11. 7 и 8 июля 1947 г. правительство Финляндии обсуждало вопрос о плане Маршалла, но не пришло к единому мнению, хотя в первоначальном проекте решения и говорилось о том, что Финляндия принимает приглашение участвовать в предстоящей конференции, правда с оговоркой, что окончательное решение будет принято после того, как станет известна полная программа конференции 12.
Несмотря на склонность большинства членов финского правительства к тому, чтобы принять участие в намечаемой конференции, премьеру Мауно Пеккала, представителю Демократического союза народа Финляндии 13, удалось добиться учета пожеланий советской стороны. Пеккала пригласил к себе на ужин 8 июля заместителя главы советской делегации в Союзной контрольной комиссии генерала Г.М. Савоненкова. Тот в довольно жесткой форме передал премьеру: "Правительство Советского Союза ожидает, что Финляндия не примет участия в Парижской конференции". При этом генерал подчеркнул конфиденциальность сделанного им сообщения: финская общественность не должна знать о вмешательстве советской стороны в этот вопрос 14.
Мирный договор с Финляндией 15 к тому времени не был еще ратифицирован советской стороной - указ Верховного Совета СССР о ратификации договора был подписан 29 августа, а вступил в силу 14 сентября. Требование отказаться от участия в Парижской конференции был тяжело воспринято Паасикиви. Для президента, чьи представления о государственном суверенитете покоились на теоретических положениях международного права, неизбежно приводящих к дедуцированию из создаваемого ими идеала совершенно ирреальной картины мировой политики (в которой существуют уважающие друг друга и равные в своей абсолютности суверены), закономерно возникал вопрос: можно ли после подобного вмешательства в финские дела и с учетом того, что подписан мирный договор, говорить о Финляндии как суверенном государстве? Первоначально Паасикиви вообще отнесся с сомнением к тому, что не пользующийся его доверием премьер сказал правду; он полагал, что вся история в действительности является интригой финских коммунистов. Для Паасикиви отказ от участия в конференции означал не только возможную утрату выгод для развития экономики Финляндии, но и серьезный удар по престижу страны, в результате которого она оказывалась в глазах Запада прочно связанной с Востоком.
Паасикиви направил к А.Н. Абрамову для дополнительного выяснения вопроса Рейнхольда Свенто и Карла Энкеля. Советский посланник подтвердил, что Савоненков точно передал Пеккала точку зрения Москвы: участие в конференции будет истолковано как враждебный Советскому Союзу акт. Прежний настрой большинства членов правительства принять приглашение на конференцию радикально изменился: никто не хотел принимать на себя ответственность за более чем возможный конфликт с Москвой.
10 июля финское правительство приняло решение направить правительствам Франции и Англии ноты, в которых объяснялись мотивы отказа Финляндии от участия в Парижской конференции. Однако Паасикиви продолжал упорствовать. Он попытался заручиться поддержкой эдускунты. Из-за периода летних отпусков в столице находились далеко не все депутаты парламента. Созывать внеочередную сессию по данному вопросу было политически неоправданным шагом. В силу этого президент ограничился консультациями с председателем эдускунты, руководством фракций и членами комиссии по международным делам. Социал-демократические депутаты выступили за участие в конференции. Один из руководителей партии, Вяйнё Лескинен, особо подчеркивал историческое значение этого события: необходимо сочетать отношения с Советским Союзом и развитие экономических связей с Западом. Коммунисты столь же категорически поддержали требование, переданное Савоненковым; кроме того, экономическое состояние Финляндии было не настолько плохим, как утверждали их оппоненты, чтобы принять участие в конференции. После обсуждения большинство членов комиссии (от Социал-демократической партии Финляндии, Аграрного союза и буржуазных партий) поддержало предложение Лескинена отправить экономическую делегацию в Париж. Однако это решение комиссии не повлекло изменения позиции правительства, и Паасикиви пришлось 11 июля уступить.