Как видим, суд был не выделен из администрации. «Управление было устроено по примеру и в духе домашнего управления. Князь управлял своим княжеством также как частный человек управляет своим домом; потому что князья смотрели на свои владения как на частную собственность. Таким образом, для управления делами княжеств существовали те же чины и должности, какие могли быть у всякого богатого владельца» [1, 10]. О независимом суде не могло быть речи. Специализация судебной функции администрации оказалась частью системы кормлений и возможностью осуществления фискальной функции, поскольку за рассмотрение иска платились пошлины, а по результатам - штрафы, пени и т.д. Таким образом, праву Московского княжества был известен суд по делам частного обвинения как отдельный вид уголовного суда, а также уголовно- и гражданско-правовая судебные функции наместников и волостелей.
По нашему мнению, централизация государства, его механизма и функций как процесс имеет большое значение для будущей специализации правосудия, поскольку централизация сопровождается единением власти, обобществлением правотворчества, управления и суда, т.е. формированием группы полномочий, детерминируемых категорией «общее» в противовес категории «специальное».
Судебники 1497 и 1550 гг. выполнили задачу законодательного закрепления результатов развития специальных судебных полномочий в России в течение второго периода этого процесса - «оптимизации механизма государства и рождения общей компетенции его органов». Был установлен общий порядок функционирования единого суда по схеме: «князь - высшие инстанции - низшие инстанции». Это были инстанции одного и того же суда. Инстанционность - признак системы органов государственной власти, ещё один важный фактор в эволюции судов и их будущей специализации. Инстанционность возникает на стадии рождения общих полномочий, централизации и унификации процессуального права.
Судебник 1497 г. по большей части представлял собой свод жалованных уставных грамот, данных жителям отдельных областей или конкретным обществам, тем не менее, он увенчал группу актов, требующих «искать судебной защиты не иначе как у властей правительственных» там, где нет особого жалованного порядка.
Виды суда по Судебнику были следующие: а) суд великого князя (великий князь либо его сын или назначенный боярин, а также дьяк, подьячий и печатник) мог разрешать частные споры и челобитные московских людей; б) суд боярский (боярин, окольничий, дьяк, а также могли быть представители от земщины). В частности, был создан коллегиальный совещательный орган - Дума при князе, состоящая из московских бояр, которая вместе с князем разбирала споры высших государственных чиновников, а также обращавшихся «служилых людей»; в) наместничий или волостельский (наместник либо волостель, тиун, дьяк, и представители общества - дворский либо староста, а также лучшие люди»). «...Наместник должен был производить суд между ними не иначе, как вместе с лицами, принадлежащими к сельскому обществу, именно с соцкими и с лучшими из крестьян»; г) святительский.
К. Троцина выделял учреждения церковного суда по делам, подлежащим церкви, и учреждения в имениях, принадлежащих духовенству. С.Ф. Афанасьев и А.И. Зайцев выделили «духовный сословный суд, нетождественный церковному» что, на наш взгляд, не совсем верно с точки зрения специализации судебной функции Церкви. Указанная формулировка подразумевает два разных суда, в то время как существовали две линии предметной компетенции в структуре единого суда, о чем справедливо пишет К. Троцина: «В суде церковном различается двоякое ведомство: 1) суд по делам собственно духовным, над лицами как духовного, так и светского звания и 2) суд по всем вообще делам, над людьми, жившими в имениях церковных, монастырских и вообще зависящих от духовенства». В одном порядке судилось духовенство, а в другом - преступления светских людей против веры, разбирались имущественные споры и т.д.
Первые три из перечисленных выше инстанций - части одного и того же суда. Высшая, средняя и низшая соответственно. Основная черта судоустройства этого периода - распространяющиеся коллегиальность и единоначалие судебного рассмотрения дел, совместная государственная и общественная юстиция, взаимопроникновение судебных функций администрации и земств в структуре низшей инстанции, особенности судебных полномочий наместников и удельных князей ввиду возможных преференций для них самих или жителей области, в которых они поставлены или управляют.
«С началом централизации в Московском государстве выделяются государственные, сословные и частные органы судебной власти». По нашему мнению, речь должна идти не о сословном и частном судах, а о сословном и частном характере специальной судебной компетенции конкретных институтов. Судебная власть в Московском государстве, как и в любом другом не архаичном обществе, принадлежала только правительству и его органам, которое делегировало судебные полномочия, наделяя отдельных людей и их объединения судебной функцией. Такова одна из характерных черт праспециализации второго этапа. Мы полагаем, что в эпоху Московского царства органами наиболее близкими к специальному правосудию являлись суд Церкви и праспециализированые органы администрации - приказы, исторически сложившиеся в четыре группы по подсудности и часто реорганизуемые, а остальные суды существовали в лоне зарождающейся общей судебной компетенции. Сословность выступила явным основанием специализации лишь суда Церкви, со временем - ряда органов приказной системы, в остальных случаях повлияла на составы судов. Мы также полагаем, что дворцовые суды, монастырские вотчинные суды и суды светских владельцев, так называемой вотчинной системы, были скорее местными судами, как суды наместников и земств. Пусть они не были органами администрации или судами от общества как последние, но компетенция их была общей.
Вопрос соотношения общей и специальной подсудности возникает во многом благодаря заложенным в правовых актах принципам действия в пространстве и по кругу лиц. Хотя эти принципы были дисперсны, т.е. не были формализованными нормами-принципами, именно это давнее достижение управления и правовой практики позволило создать в рамках общей судебной компетенции исключительную, т.е специальную судебную функцию, а потом и саму специальную компетенцию, выделенную из общей. Так, принцип действия акта в пространстве связывал подсудность с местом жительства лица в гражданском судопроизводстве, а в уголовном - с местом совершения преступления.
Судебник 1550 г. расширял круг органов администрации с правом суда, в особенности высших судебных инстанций. Царская власть стремилась свою судебную функцию частью разделить с ближайшим окружением, а частью распределить по аппарату администрации. Это было связано с ростом государственной территории, которая нуждалась в управлении и обороне. Функции царской власти в этих сферах становятся для неё превалирующими перед рядом других, в том числе судебной функцией. Структура единого суда «царь - высшие инстанции - низшие инстанции» дробится и укрупняется в высшем и особенно в среднем звеньях.
К. Троцина систематизировал приказы в четыре группы в зависимости от подсудности и масштаба их права суда: а) приказы, коих судебная власть простирается на известные области; б) приказы, производящие суд над известными сословиями; в) приказы, производящие суд по известным предметам; г) приказы, заведывающие церковным судом. Многие приказы этих групп учреждались в разное время, одни реорганизовывались, другие и вовсе ликвидировались.
Подсудность некоторых смешана, особенно выделенных по территориальному и сословному основаниям. Систематизировать основания специализации удалось, когда приказная система уже стала историей. Эти основания были проверены временем, но статус конкретных органов и содержание их подсудности определялись указным порядком по волеизъявлению царя при участии его боярского окружения. Н.П. Загоскин пришел к выводу, что компетенция Боярской Думы умещается в три группы полномочий: правительственная исполнительная деятельность, дела законодательные и судебная функция. Выделение именно функции суда вполне справедливо, поскольку ни один орган администрации судом, в полном смысле слова, не был. «Участие Думы Боярской в правительственной функции было сравнительно необширно, - это объясняется тем, что нормальная исполнительная деятельность всецело лежало на приказах и проявлялась, по отношению к Думе Боярской, главным образом в высшем ведании внешних международных сношений, в высшем ведании военных мероприятий, в общем надзоре над центральным и местным управлением и в ведании различного рода чрезвычайных исполнительных мер... исполнительная деятельность Думы Боярской носила исключительный, случайный характер.
Главными же и основными моментами деятельности рассматриваемого нами учреждения - являются участие в законодательной деятельности и функции судебные». Судебные полномочия Боярской Думы Н.П. Загоскин также систематизировал: суд по преступлениям политическим, должностным, суд по делам местническим в качестве суда первой инстанции; доклад судных дел из приказов, челобитья на решения приказов - в качестве суда высшей и апелляционной инстанций. Все говорит о выстраивании судебной системы, которой в принципе не было ранее, со всеми известными её свойствами: категории общей компетенции, множественностью инстанций, институтом обжалования.
Сословное основание специализации подразумевало создание приказов Большого Дворца; Дворцового судного; Посольского; Большой казны; Казенного; Аптекарского; Ямского; Разрядного; приказов по военному ведомству - Иноземного и Рейтарского, Стрелецкого, Пушкарского и Казачего.
Наиболее качественные уровни специализации суда и формирования его общей компетенции демонстрирует развитие предметного основания подсудности. В соответствии с ним были организованы приказы: Холопий, Челобитный, который объединял оба основания специализации - княжеский суд эволюционировал именно в этот орган, где царь, если и принимал дело к производству, то не рассматривал его по существу, а переадресовывал своё право суда, определяя подсудность; Разбойный - для суда и управления по всем уголовным делам, надзору за тюрьмами
В XVII в. Церковный суд также стал частью приказной системы в виде Патриаршего разряда, Патриаршего Двора и Монастырского Приказа.
Таким образом, вторая стадия специализации правосудия обнаруживает следующие черты: 1) второму этапу праспециализации хронологически соответствует традиционное сословное общество; 2) судебные полномочия распределяются на административно-территориальной и коллизионной основах, а правом суда обладают администрация и её представители (наместники, волостели, воеводы), лица и общества пожалованного князем (царем) режима, представители общества (земств); 3) государственный суд не отделен от администрации, обнаруживает черты фискального органа; 4) процесс централизации государственной власти явился катализатором формирования общей компетенции её органов; 5) разграничение уголовной и гражданской юрисдикции суда как в администрации, так и на уровне земств; 6) единый суд приобрел качество инстанционности - признак возникновения общей судебной компетенции; формула «князь (царь) с боярским окружением - высшие судебные инстанции администрации - представители администрации на местах; представители местного общества; земельные собственники»; 7) царь слагает с себя часть судебных полномочий и передает их администрации; 8) появляются ростки специализации третьего этапа - собственно специализации суда (в вооруженных силах на регулярной основе и в системе Русской Православной Церкви); 9) параллельное и совместное действие в аппарате государства критериев судебной специализации - предметного и субъективного.
. Органы власти в Московском государстве в конце XV-первой половине XVI веков. Дворцово-вотчинная система управления
В XV- первой половине XVI в. реальный объем власти московского государя постоянно возрастал, но было бы неверным представлять московских великих князей абсолютными монархами. Большое значение при князе играл совет (дума), состоявший из наиболее знатных бояр. Боярская дума вместе с князем осуществляла законодательные функции и верховное управление, была высшей судебной инстанцией.
На ранних стадиях развития Московского государства сохранялась унаследованная от предшествующего периода дворцово-вотчинная система управления, при которой центральное управление осуществляли княжеские слуги. В связи с расширением территории государства и усложнением его деятельности дворцово-вотчинная система была несколько модернизирована за счет разделения функций между тремя подразделениями - княжеским дворцом, казной и «путями» (отдельными отраслями княжеского хозяйства).
Из органов, обслуживавших в первую очередь личные нужды князя, они постепенно превращались в общегосударственные учреждения, выполнявшие важные задачи по управлению всем государством.
Местное управление принципиально не изменилось со времен Киевского государства. Административно-полицейские, фискальные, судебные и военные функции выполняли княжеские наместники, которые содержались за счет системы кормления.
Заключение
В государственном управлении России проявились и особые черты характера народа, создавшего единую русскую культуру - культуру универсальную и терпимую к культуре других народов, которая в своей основе была предана идее свободы личности. Она отразила такие черты национального характера, как широта и щедрость, доброта, свободолюбие, терпение, коллективизм, дружелюбие. Проявилось в ней и характерное стремление во всем доходить до крайностей, до пределов возможного.
Таким образом, овладение историческим опытом государственного, управления и административно-правового регулирования в России, изучение места и роли самих управленцев на разных этапах развития отечественной государственности, освоение методов и способов, с помощью которых государство управляет проживающими на его территории людьми, поможет глубже понять современные проблемы, вести научную разработку современной обновляющейся российской государственности и правового регулирования.
В научной литературе проблема влияния ордынской государственности на становление Московского государства является дискуссионной. При этом следует иметь в виду, что государственность Золотой Орды представляла собой симбиоз кочевых институтов управления и обычного права с исламской государственно-правовой парадигмой, а русская государственность - институционализацию земледельческого общества и православного понимания власти и права. В цивилизационном отношении ^синтез двух качественно различных духовных, этнокультурных и политических систем был невозможен, что и подтверждают специальные конкретно-исторические исследования, не обнаруживающие ордынских традиций в системе государственного управления и правовой культуре в Москве.
Главой государства был «великий князь всея Руси» - титул, утвердившийся за Иваном III. Он обладал законодательными, административными и судебными полномочиями, которые постоянно расширялись. Его статус складывался и развивался в контексте православного понимания власти. В дипломатической переписке Василия II была принята формула «Божией милостью», указывавшая на сакральный источник власти, но правовой и политический смысл эта формула приобретает при Иване III, после достижения полной независимости. В этот период от лица подданных Ивану III присваивается в письмах, обращениях, летописях титул царя и самодержца, что начинает признаваться в международно-правовых отношениях. В государственном праве России формируется представление о самодостаточности власти российского монарха, равнозначного по статусу императору и османскому султану, о его претензиях на все древнерусские земли. Государственная доктрина Ивана III отталкивалась от православной теории «симфонии властей», но в ее поздневизантийской традиции, когда великокняжеская власть нарушает равновесие в отношениях с церковью в свою пользу. Важным фактором укрепления государственности стал первый общерусский судебник Ивана III (1497 г.), усиливший борьбу с антигосударственными преступлениями и положивший начало формированию крепостничества.