188 Издательство «Грамота» www.gramota.net
Саранская специальная "коррекционная" общеобразовательная школа VIII вида
Становление и развитие протестантских общин города Саранска в советский период
Храмов Сергей Владимирович
Саранск является одним из старейших городов Среднего Поволжья. Он возник в 1641 г. как военная крепость на юго-восточной сторожевой черте Московского государства, на перекрестке больших гужевых трактов, соединявших Астрахань с Москвой, Крым с Казанью. В 1801 г. Саранск вошел в состав Пензенской губернии, получив статус уездного города; с 1934 г. стал столицей Мордовской АССР (в настоящее время - Республики Мордовия) [19]. Точных сведений о времени создания протестантских общин, в частности, евангельских христиан баптистов (ЕХБ) в Саранске не существует. Но есть косвенные данные. Например, в выписке из протокола совещания Пресвитерского Совета, состоявшегося в г. Куйбышеве (Самара) 27 декабря 1970 г., говорится: « По вопросу заявления члена Саранской общины ЕХБ брата Фомичева Ивана Никитовича, 1899 года рождения, члена церкви с 1918 года…» [3, д. 3, л. 2]. На основании этого документа можно сделать вывод о том, что община ЕХБ в г. Саранске возникла как минимум уже в первые годы Советской власти в России. Одним из первых упоминаний о протестантах в Саранске является доклад местных чекистов в Пензенский Губотдел Государственного политического управления (ГПУ) (август 1923 г.), в котором, в частности, говорится: « …Количество членов данной секты около 50 человек. Такое количество членов секты распределено по городу Саранску. Новых агентурных сведений об этой секте не имеется» [28, д. 23, л. 115-116]. В середине 1920-х гг. в Саранске, как по всей территории Советской России, развернулась активная компания по борьбе с религией и изживанием всего, что имело к ней прямое или косвенное отношение. В полной мере это относилось и к проживавшим в городе протестантам. Борьба с различными религиозными течениями и общинами, в том числе христианскими, еще только начала набирать свои обороты, а уже в начале 1920-х гг. стали обнаруживать себя первые признаки доносительства. Например, в апреле 1923 г. в Особый отдел ГПУ по Саранскому уезду поступило анонимное донесение: « Имею сведения, что в конце февраля в одной избе был устроен баптистами религиозный диспут, на котором присутствовал Предсельсовета Лозанов. Прошу воздействовать на Лозанова, как на Предсельсовета, присутствовавшего на неразрешенном диспуте». Резолюция по данному доносу поступила незамедлительно. « Навести справки, где находится Лозанов» [26, д. 23, л. 50]. V Всероссийский съезд Советов в июле 1918 г. принял Конституцию РСФСР, в которой была закреплена « свобода религиозной и антирелигиозной пропаганды» (статья 4). Оживление евангелизационной работы баптистов и евангельских христиан, наблюдавшееся после Октябрьской революции 1917 г., не могло не обратить на себя внимания антирелигиозников.
В 1925 г. был образован Союз воинствующих безбожников. Начиная с марта 1926 г., в центральных и местных газетах стали появляться статьи, в которых отмечалось усиление работы баптистов и евангельских христиан, содержались призывы расширять меры по борьбе с верующими всех деноминаций и конфессий. Газетные статьи второй половины 1920-х гг. пестрели заголовками наподобие таких, как « Безбожники ждут циркуляров сверху», « Антирелигиозная работа должна быть массовой и повседневной», « Закрыть церкви, этого требуют рабочие», « Группа попа Ташнаева - перед судом. Руководители приговорены к расстрелу» и т.п. [25]. Так, весной 1926 г. в газете « Завод и пашня» выходит статья « Есть ли Бог?», в которой рассказывается, как на устроенном большевиками диспуте в прениях за Бога вступились баптисты. Вот как описывает данное действо автор статьи: « Начинается самое интересное - диспут. Как тараканы из щелей вылезают на сцену божии защитники - баптисты. Записываются. Слово берут. Им по штату полагается Бога защищать, - по Евангелию живут. Вот баптист Любимов. Что он мог сказать в защиту своего Христа и Евангелия? Выступал и другой баптист - Фомичев. Он проповедник у евангелистов…» [30, с. 2]. По содержанию статьи можно сделать заключение, что в середине 1920-х гг. в Саранске активно действовали и всеми доступными средствами защищали интересы своей общины евангельские христиане и баптисты. Со слов респондента Н. В. Сенюшиной (в 2014 г. ей исполнилось 84 года), е? отец Василий Степанович Сенюшин, 1898 г.р., был одним из организаторов баптистской общины в Саранске [18]. 1 марта 1929 г. в первичные профсоюзные организации был направлен циркуляр Всесоюзный центральный совет профессиональных союзов (ВЦСПС) № 53 « Об усилении антирелигиозной пропаганды», в котором говорилось: « VIII съезд профсоюзов обратил особое внимание на необходимость усиления идейной борьбы с религиозным мировоззрением, в частности, с развитием баптизма, учением евангелистов и т.п.…» [13, с. 46-48]. В апреле 1929 г. на II всесоюзном съезде воинствующих безбожников была принята резолюция, в которой говорилось, что « религиозные организации в лице их верхушек, проповедников, активистов являются политической агентурой… и военно-шпионскими организациями международной буржуазии». К ним причислялись баптисты, евангелисты, адвентисты и методисты [11, с. 221]. На местах реакция на данные установки была незамедлительной. Например, в 1930 г. газета « Красная Мордовия» приводила следующую статистику с соответствующим комментарием: « 679 попов и дьяконов, 70 мулл, 49 сектантских пресвитеров и проповедников 3 сектантских начетчика. Итого 801 человек. Это официальный актив церковников. Если к нему прибавить неофициальный (всевозможные Їучителя? и Їблаговестники? сектантов, монахи и монашки и т.д.), то цифра актива вырастает до 10 тыс. человек. 10 тысяч человек! Армия порядочная. Чтобы разбить ее, нужны немалые усилия безбожников. Между тем антирелигиозная пропаганда ослабла. Значительная доля райсоветов СВБ развалилась…» [31, с. 3].
Эти данные косвенно подтверждает информационная справка под названием « Сведения о религиозных объединениях: церквах, мечетях, и молитвенных домах Мордовской Автономной области от 1 января 1931 года», которая свидетельствует о том, что « на территории Мордовской Автономной области до революции 1917 г. было - 759 религиозных объединений. Из них: Соборов - 7; Монастырей - 16; Церквей православных - 568; Магометанских - 147; Сектантских - 21. Закрыто и юридически оформлено со дня революции - 182: Соборов - 6; Монастырей - 16; Церквей - 106; Мечетей - 48; Сектантских - 6» [28, д. 60, л. 2]. Начавшиеся гонения в отношении протестантов Мордовии в целом и Саранска в частности сопровождались идеологической кампанией в местной большевистской прессе, которая выдвинула в отношении верующих всех конфессий необоснованные обвинения, например: « Успехи социалистического строительства бьют по кулакам, церковникам и сектантам. Всеми мерами они стремятся противодействовать строительству. Это выражается в выступлениях против хлебозаготовок. В Саранске пресвитер секты евангельских христиан Фомичев И. Н. (бывший торговец) построил на базарной площади будку, заделался парикмахером и ведет со своими клиентами Їдушеспасительные? беседы. Саранские сектанты учат, что Евангелие запрещает брать проценты. Отсюда делают вывод, что государственные займы приобретать нельзя. Таковы методы попыток церковников помешать нашим успехам. Надо разоблачать деятельность попов всех мастей, показывать их контрреволюционные замыслы» [10, с. 2]. Другой пример: в республиканской газете « Советская Мордовия» в 1960 г. автор статьи « В сектантском болоте», напоминает читателям, что « за антисоветскую деятельность бывший руководитель общины Адвентистов 7-го дня в 1930-м году был судим» [7, с. 2].
Со второй половины 1920-х гг. натиск на религиозные организации усилился и приобрел характер планомерного институционального разгрома. Идеологически он обосновывался « наступлением социализма по всему фронту», пропагандистски объяснялся усилившимся сопротивлением религиозно-церковного элемента делу строительства социализма. С этого времени к ставшим уже традиционным обвинениям церквей и священства в контрреволюции добавились и другие: сопротивление делу индустриализации и коллективизации, вредительство, « смычка с кулаком», развал колхозов, подготовка антисоветских восстаний, связи с зарубежной контрреволюцией и разведками империалистических держав, поддержка « уклонистов», троцкистов, а потом и организация фашистского подполья и подготовка « пятой колонны». Последнее обвинение к концу 1930-х особенно часто применялось к католическим и протестантским организациям. Процессы и внесудебные расправы над священниками, рядовыми верующими в этот период были частыми явлениями [23]. Согласно информации, предоставленной автору статьи респондентами Н. В. Сенюшиной, В. П. Козловой, Н. П. Моисеевой, в рассматриваемый период подверглись репрессиям (были посажены в тюрьму на разные сроки) евангелисты и баптисты Саранска: Григорий Никитович Косицын (долгое время был дьяконом в церкви на улице Пугачева), Иван Никитович Фомичев (пресвитер общины), Василий Степанович Сенюшин (пресвитер общины), Александра Петровна Филимонова, Василий Павлович Тумольский (пресвитер общины; был дважды репрессирован), Евдокия Петровна Козина, Дмитрий Филиппович Козин (умер в тюрьме), Александра Ивановна Стрельникова (регент хора) и др. [16-18]. В настоящее время пожилые участники баптистской общины « Ковчег» вспоминают о том, что были посажены в тюрьмы многие протестанты города, в основном активные члены общины, и некоторые из них из тюрьмы не вернулись. Респондент Н. В. Сенюшина говорит о том, что, если верующий умирал в тюрьме, не возвращали даже его тело, до окончания срока заключения [18]. Приведем рассказ респондента А. Воронина: « Когда я только приехал жить в Саранск в 1991 году, приехал к нам один брат, точно сказать не могу; либо его самого звали Исайя, либо фамилия его была Исаев. Приехал он из Нижегородской области, село Выкса, приехал узнать о своем отце. Его отец был в Саранске верующим и по религиозным убеждениям здесь в Саранске был расстрелян (в основном, расстреливали самых активных христиан), с 1937 г. по 1944 г.» [15]. протестантский община саранск советский
14 февраля 1945 г. Уполномоченным Совета по делам религиозных культов при Совете народных комиссаров (СНК) СССР по Республике Мордовия Манеровым была получена инструкция № 38-с с грифом « Для служебного пользования». В сопроводительном письме с грифом « Секретно» говорилось: « С изданием Инструкции, первой и настоятельной задачей Уполномоченных Совета должна стать регистрация действующих молитвенных зданий, долженствующая ввести в организационное русло деятельность религиозных обществ. В пункте 1. подпункте е/ сказано: по сектантским организациям, регистрация проводится в первую очередь религиозных общин евангельских христиан и баптистов, и адвентистов седьмого дня, как имеющих всесоюзные центры; регистрация действующих религиозных обществ должна быть проведена в течение 6-ти месяцев со дня получения Инструкции» [6, д. 2, л. 12].
В 1946 г., в рамках общей политики послаблений в отношении конфессий со стороны Советской власти, в Саранске была зарегистрирована община евангельских христиан-баптистов, насчитывавшая в тот период 20 человек [27, д. 135, л. 16]. Уполномоченный сообщал об активной пропагандистской работе членов данной церкви, направленной на привлечение в общину новых прихожан. Уже в течение лета 1946 г. были проведены два крещения на протекающей в черте города Саранска реке Инсар. В Москве этот факт расценили как религиозную агитацию среди городского населения. Совет по делам религиозных культов потребовал от своего уполномоченного по Мордовии (Манерова) приложить все усилия к тому, чтобы эти религиозные акты общины ЕХБ были для жителей города наименее заметны. На что уполномоченный ответил: « Изолировать крещение от города не имеется возможности потому, что река протекает вдоль города» [Там же, л. 63]. Активность общины ЕХБ в Саранске давала свои результаты. Ее численность росла и уже через год после регистрации, т.е. вначале 1947 г., она увеличилась в два раза - до 40 человек. Правда, вначале 1948 г. уполномоченный Манеров в одном из своих отчетов указывал, что « рост религиозного движения в этой общине совершенно прекратился…» [Там же, д. 191, л. 69]. Часто уполномоченные искусственно искажали как численный, так и возрастной состав членов местных общин. Чуть ранее, старший пресвитер по Пензенской области и Мордовской АССР Г. М. Бузынин после посещения саранской общины в 1947 г. отмечает: « В Саранске я был с 25 по 28 апреля 1947 г. Выезжал туда в связи с тем, что и.о. пресвитера, брат П. Ф. Крылов, оставил свое служение по болезни, и было необходимо избрать вместо него другого руководящего. Саранская община небольшая, имеет 49 членов. Во время моего пребывания там происходили ежедневные собрания, на которых присутствовало много народа. Братья в своих проповедях отмечали усердие брата П. Ф. Крылова как организатора общины. Руководство общиной поручено пока брату В. П. Тумольскому, заместителю пресвитера» [20, с. 53]. Со времени регистрации, т.е. с января 1946 г. крещение приняли 29 человек. В действующей общине ЕХБ в г. Саранске с 1946 г. по 1953 г. количество прихожан возросло с 20 до 96 человек. В этой общине ежедневно по два раза в день проводились молитвенные собрания, на которых в будние дни присутствовало от 20 до 30 чел., а в большие религиозные праздники количество присутствовавших на молитвенных собраниях доходило до 70-80 чел. [27, д. 274, л. 47].
Во второй половине 1950-х гг. евангельские христиане-баптисты имели наибольшее влияние среди зарегистрированных общин. Они отрицали таинства, культ икон, посты, монашество, церковную иерархию, считали, что спасают не церковь и не таинства покаяния, а личная вера. Привлекательной для многих была борьба ЕХБ с курением, пьянством, прелюбодеянием, пропаганда святости семейной жизни. Особая трудность для государства в борьбе с данной конфессией была связана с тем, что евангельские христиане-баптисты придерживались строгой политики неучастия в общественной жизни. Евангельские христиане-баптисты принимали и исключали лиц из состава своих религиозных объединений на общих собраниях верующих. Причем прием в объединения ЕХБ на местах новых лиц проводился из числа так называемых приближенных (они проводили в обществах годичный испытательный срок). При приеме приближенных в основной состав за каждого из них давали поручительства не менее двух действительных членов, проводился обряд водного крещения [8]. Респондент Н. В. Сенюшина рассказывает о том, что принявших крещение вызывали к властям, угрожали, а за членство в церкви и открытое исповедание веры исключали из высших учебных заведений: « В общине был прихожанином ученый, хороший врач Драчев Юрий Сергеевич… Видя молодую, способную девушку (сестру во Христе Нину), Драчев порекомендовал ей поступать в институт. В том же году Нина поступила в институт, на медицинский факультет. Проучилась недолго. К ней подошла комсорг и спросила, верит ли она в Бога. Нина ответила утвердительно. На следующий день ее вызвали, поговорили и отчислили из института. Это было в 1948 году» [18]. Респондент В. П. Козлова рассказывает: « В 1949 году моя мама приняла крещение. После крещения ее вызвали и под угрозой увольнения с работы стали требовать имена братьев и сестер, принявших вместе с нею водное крещение. Она отказалась. Е? посадили в лифт (она не знала, что это такое), спрашивали, где твой Бог, почему Он тебя не спасает? Она ответила: что вы говорите, что за веру не преследуете, а переубеждаете верующих, но вы меня не переубеждаете, а мучаете, и я буду всем об этом рассказывать. Тогда ее отпустили и сказали, чтобы она не говорила, что ее вызывали за веру (она была участницей Великой Отечественной войны), а якобы по поводу какой-то кражи, которой не было» [16]
Приведем другое свидетельство, респондента Н. И. Вавилиной: « Дальние предки рода Козловых, Вавилиных, Касицыных в середине ХIХ в. жили в Тамбовской губернии и в Саратовской области, Перелюбский район, село Фадино (его так и именовали - « молоканский» хутор). Вследствие гонения на молокан они были выселены за Урал, в поселок Переметное, а также в Самарскую губернию, Большой Глушитский район, поселок Сестры. После революции 1917 г. в очередном витке гонений на верующих уже советской властью, во второй половине 20-х гг. они бежали с Востока, и в начале 1930-х переехали на постоянное место жительства на территорию современной Мордовии. Расселились в Краснослободске, Рузаевке и Саранске» [7]. Респондент Ф. И. Вавилин рассказывает, что уверовал в 1956 г. и начал посещать богослужения баптистов Саранска по адресу улица Пугачева, дом 6: « Почти сразу об этом узнали окружающие, я оказался в зоне интересов сотрудников КГБ. На работе стали сторониться будто прокаженного, всячески притеснять. А парторг при этом откровенно обозвал сектантом. На работе мне учинили товарищеский суд. Обвиняли в том, что баптисты от работы увиливают, детям в школу ходить запрещают, в больницу лечиться не ходят. Приходилось переубеждать на собственном примере. Несколько раз парторг завода лично склонял меня к письменному отречению от Бога» [9]. Респондент В. П. Козлова сообщает: « Неверующие сыновья хозяйки дома на улице Пугачева 6 решили расширить дом, и пока дом ремонтировался, баптисты собирались на улице, во дворе дома. Собрания на улице, вне стен молитвенного дома, категорически запрещалось. В расширении дома обвинили баптистов и запретили им собираться вообще. Церковь с регистрации была снята. Община ЕХБ в г. Саранске к этому времени насчитывала более 150 человек. Только в хоре участвовало около 50 человек, об этом свидетельствуют сохранившиеся фотографии того времени» [16].