Подводя итоги, можно сделать следующие выводы.
• В начале 2015 г. ЕС начал испытывать социально-политические проблемы в связи с увеличивающимся потоком посткризисных мигрантов из Северной Африки, Ближнего Востока, Южной Азии, на территории которых разгорелись локальные конфликты разной степени интенсивности. Сложность ситуации заключалась в диспропорции притока иммигрантов: основной миграционный приток вынуждены были принять южные страны ЕС, инфраструктура которых была наименее готова к приему такого количества соискателей международной защиты.
• Учредительные нормативные документы ЕС, устанавливая общие принципы единой европейской границы, не закрепляют определенные инструкции и методики по распределению миграционных потоков между государствами -- членами ЕС.
• В экономически развитых государствах, где есть возможности для открытия новых рабочих мест, социальная напряженность вследствие различия титульной и миграционной культур заметно ниже. Страны Южной Европы недостаточно индустриализованы.
• Миграционный кризис разделил государства ЕС: экономически развитые страны Центральной и Северной Европы принимают мигрантов, а ориентированные на туристический бизнес страны Юга Европы и экономически нестабильные страны Восточной Европы стремятся оградить свои территории от притока посткризисных мигрантов. Итак, миграционный кризис обострил структурно-экономический дисбаланс внутри ЕС.
• Решения стран ЕС в сфере регулирования миграции можно классифицировать по территориальному принципу, разделив страны ЕС на соответствующие географические направления: северное, центральное, южное, восточное. Стремление стран Восточной Европы к сокращению миграционных потоков обусловлено также недостаточным опытом общеевропейской интеграции и инокультурными иммиграционными потоками: в период пребывания в Варшавском блоке эти страны сохраняли мононациональный менталитет.
• Страны Северной Европы лояльно отнеслись к миграционной модели центрально-европейских стран.
• Южноевропейские государства не разрабатывали законодательной базы по упорядочению и регулированию посткризисной иммиграции. Эти государства испытали давление со стороны стран Центральной Европы и не готовы к самостоятельным политическим решениям. Кроме того, страны Южной Европы рассматриваются посткризисными иммигрантами, ищущими международной защиты, как транзитные. Политическое руководство стран Южной Европы не стремится к адаптации иммигрантов, призывая лидеров ЕС к урегулированию напряженной (нестабильной) ситуации в странах исхода соискателей международной защиты.
• В последние годы в миграционной политике ЕС сформировалась устойчивая тенденция к рамочности законодательства в целях предотвращения бесконтрольных потоков посткризисной иммиграции из стран с высоким уровнем напряженности (нестабильности), незаконного пребывания таких лиц на территории Европы. В этом контексте приняты нормативные акты по упрощению процедуры депортации, ужесточению контроля внешних европейских границ. Также проводятся информационно-разъяснительные мероприятия в миграционных центрах в целях убеждения соискателей международной защиты в бесперспективности их постоянного проживания в ЕС.
• «Заключения по преодолению миграционного кризиса» (https://riss.ru/wp-content/uploads/2015/12/40802204716_en_635827008000000000.pdf) определили долгосрочные направления европейской миграционной политики: а) ускорение процесса регистрации и обработки данных соискателей международной защиты посредством ограничения бюрократических барьеров для сокращения миграционной нагрузки на транзитные государства Южной Европы; б) создание специальных процессинговых центров в государствах, испытывающих высокое миграционное напряжение, с целью ускорить обработку данных; в) расширение морских операций, обеспечивающих контроль внешних границ ЕС от незаконных и беспорядочных миграционных потоков; г) укрепление системы европейских организаций, ответственных за борьбу с контрабандой.
• Разработанный Европейской Комиссией механизм функционирования Чрезвычайного трастового фонда по стабильности и адресной помощи в связи с проблемами мигрантов и беженцев в странах Африки может быть интересен для российской политики в отношении масштабных притоков посткризисной миграции из стран СНГ и постсоветского пространства, а также предупреждения рисков «автершоков» вторичной миграции из транзитных стран ЕС и переориентации посткризисных потоков миграции из стран с высоким уровнем напряженности (нестабильности). К позитивным сторонам такого трастового механизма можно отнести: а) улучшение качества управления потоками миграции путем содействия экономическому, социальному, культурному развитию в странах формирования нежелательных миграционных потоков с высоким уровнем напряженности (нестабильности); б) открытие новых рабочих мест в сфере малого бизнеса в государствах Африки для снижения уровня безработицы; в) совершенствование социальной инфраструктуры и эффективности государственного управления в странах Африки; г) повышение уровня безопасности в странах с высоким уровнем напряженности (безопасности).
• Из опыта миграционной политики ЕС для России могут быть полезны следующие управленческие решения: а) при распределении иммигрантов на территории государства-реципиента нужно учитывать их социокультурные и вероисповедальные принципы для снижения уровня религиозной, межэтнической иной напряженности; б) упрощение процедур правовой адаптации для наиболее предпочтительных категорий иммигрантов (такая практика была апробирована в Белгородской области в 2015 г.); в) управление миграционными процессами на территории стран исхода или в регионах посредством принимающих процессинговых миграционных центров или специальных организаций.
• Европейский миграционный кризис 2015 г. непосредственно не коснулся России, но коррелируется с актуальными проблемами регулирования миграционных процессов. Симптоматично, что 3 июня 2015 г. Советом Федерации Федерального Собрания российской Федерации было принято постановление № 211-СФ (https://base.garant.ru/71064820/), в котором отмечалось, что международная обстановка становится все более сложной: объективный процесс формирования новой полицентричной модели устройства мира сопровождается ростом нестабильности на глобальном и региональном уровнях. В этом документе был определен курс на обеспечение всесторонней защиты прав, свобод и законных интересов российских граждан за рубежом, способствующий углублению связей с соотечественниками, расширению российского культурного присутствия в мирровом пространстве. Рекомендовалось использовать «мягкую силу» парламентской дипломатии в рамках делегаций Совета Федерации, в том числе, в Парламентской ассамблее Совета Европы, для информирования международного сообщества о российском взгляде на актуальные международные события, для эффективного отражения подходов России в итоговых резолюциях и рекомендациях форумов ЕС.
• Факторы притяжения посткризисных потоков, как в Европу, так и Россию, условно можно разделить на 4 группы. Первая -- исторически сложившиеся причины, обусловленные во многом иммиграцией населения бывших колоний во Францию, Великобританию и пр. или в трудоизбыточные регионы (например, в ФРГ), а в России -- на постсоветское пространство. Вторая -- экономические факторы, включающие выплаты и пособия, которые могут получить иммигранты в странах приема, а также компенсации на иные нужды, обеспечивающие относительно высокий уровень жизни, по сравнению со странами исхода. Третья -- социокультурные факторы, включающие воссоединение семей. Четвертая -- гуманитарные факторы: политика обеспечения прав человека, социальных гарантий, повышения образовательного и квалификационного уровней, развития личного потенциала; гостеприимство, уровень лояльности титульного населения; стабильность принимающего общества.
• Массовая экстренная миграция в средне - срочном и долгосрочном прогнозах, которая изменит культурную, этническую, половозрастные пропорции принимающих обществ, трансформирует экономику, прежде всего, сферу услуг (этнически ориентированные кафе и рестораны, магазины и рынки, сервисы, кредитные учреждения, пр.).
Литература
1. Галас М. Л. Социально-экономические и политико-правовые аспекты посткризисной миграции. Вестник Финансового университета. 2017;(3):216-235.
2. Галас М. Л. Угроза вторичной миграции ближневосточных и африканских беженцев из ЕС в Россию. Миграционные риски для России: прогнозирование национальных угроз. Монография. М.: РУСАЙНС; 2017.
3. Бирюков М. М., Илиев Д. М. Дублинское регулирование: история становления и содержание. Московский журнал международного права.2018;(2):115-125.
4. Войников В. В. Пространство свободы, безопасности и правосудия в системе права ЕС. Современная Европа. 2017;4(76):91-97.
5. Mmasooma T. ECRE Working Paper: Refugee-Led Organisations (RLOs) in Europe: Policy Contributions, Opportunities and Challenges. URL: https://www.ecre.org/ecre-working-paper-refugee-led-organisations-rlos-in-europe-policy-contributions-opportunities-and-challenges.
6. Потемкина О. Ю. Дублинская реформа и судьба Шенгена -- приоритеты председательства Болгарии в Совете. Европейский Союз: факты и комментарии. 2018;(91):36-39.
References
1. Galas M. L. Socio-economic and political-legal aspects of post-crisis migration. Gumanitarnye Nauki. Vestnik Finasovogo Universiteta = Humanities and Social Sciences. Bulletin of the Financial University.2017;(3):216- 235. (In Russ.).
2. Galas M. L. The threat of secondary migration of Middle Eastern and African refugees from the EU to Russia. In: Migration risks for Russia: forecasting national threats. Monograph. M. L. Galas, еd. Moscow: RUSYNS; 2017. (In Russ.).
3. Biryukov M. M., Aliyev D. M. Dublin regulation: the history of the formation and content. Moskovskii zhurnal mezhdunarodnogo prava.2018;(2):115-125. (In Russ.).
4. Voynikov V. V. Space for freedom, security and justice in the EU legal system. SovremennayaEvropa. 2017;4(76):91-97. (In Russ.).
5. Mmasooma T. ECRE Working Paper: Refugee-Led Organisations (RLOs) in Europe: Policy Contributions, Opportunities and Challenges. URL: https://www.ecre.org/ecre-working-paper-refugee-led-organisations-rlos-in-europe-policy-contributions-opportunities-and-challenges/.
6. Potemkina O. Yu. The Dublin reform and the fate of Schengen are the priorities of Bulgaria's presidency of the Council. Evropeiskii Soyuz: fakty i kommentarii. 2018;(91):36-39. (In Russ.).