Дипломная (вкр): Стратегия Америки в отношении России

Важно упомянуть и деятельность американских «мозговых центров», таких как Американский стратегический исследовательский центр RAND, Центр стратегических и международных исследований CSIS, Фонда Маршалла (GMF), публикации которых помогают лучше понять мотивы и практику политики США.

Новизна исследования заключается в комплексном анализе стратегии США, который учитывает широкий спектр факторов, влияющих на стратегию США по отношению к России. Также работа стремится во всей полноте представить диапазон американских подходов к фактору Украины и сравнить его с российским. Исследование берет за основу не только официальную позицию и заявленную стратегию, но и учитывает мнение наиболее авторитетных российских и американских международников по проблеме, тем самым выстраивая сложною многофакторную картину американской стратегии, а затем на ее основе оценивая возможные направления действий новой администрации США.

Структура работы обусловлена поставленными задачами и следует логике рассмотрения от объекта - стратегии США в отношении России к предмету - фактору Украины. Первая глава фокусируется на подходах американской политики в отношении России и на «большой стратегии» Соединенных штатах. Вторая глава сосредотачивается на предмете работы, переходя от вопросов стратегических к вопросам тактическим. В третьей главе рассматриваются практические следствия политики США, таким образом, она на основе первой и второй главы позволяет изучить вопрос «вглубь». В результате, такой подход позволяет понять проблему во всей ее комплексности, переходя от общих вопросов к частным, от причин событий к их следствиям.

1. Стратегия США в отношении России

.1 Основные подходы США по отношению к России

После окончания холодной войны США оказались главной силой в мире, который, по мнению большинства политиков и экспертов, превратился в однополярный, а Фрэнсис Фукуяма в своей книге «Конец истории и последний человек» в 1992 году обосновал победу либеральной идеологии и предвидел наступление эры универсальных ценностей. Современная внешнеполитическая доктрина США открыто заявляет об американском лидерстве и даже дает ему обоснование. Такая позиция делает в определенном смысле уникальным любой подход в отношении других центров силы как в силу объективных преимуществ США, так и с учетом глобального позиционирования страны.

История взаимоотношений России и США, как часто бывает, в значительной степени опирается на историю. Именно к ней апеллируют официальные лица и общественность, оценивая то или иное событие. Так, например, В. Путин зачастую обращается ко взаимоотношениям времен Франклина Рузвельта. Они считаются своеобразным «медовым месяцем» для двух стран. Однако сегодня образ мысли большинства политиков пронизан логикой, во многом характерной для холодной войны. При чем этим отличаются как «ястребы» в США, такие как Джон Маккейн и Линдси Грэм, так и многие политики в России, не говоря о представителях военной элиты, не упускающих повода посоревноваться в остроумии. Вместе с тем доминирование подобных идей значительно вредит и препятствует налаживанию диалога двух стран.

Согласно описанию Генри Киссинджера, на закате холодной войны в США можно было условно выделить три группы по их отношению к СССР, одна из которых - желающие «крестового похода» против коммунизма, другая - сторонники взвешенного и дипломатического подхода, к которому относился и сам Генри Киссинджер. Примечательно, что разница в подходах не мешала и тем, и другим рассматривать СССР в качестве главного противника. Сегодняшняя логика американских политиков и экспертов заимствует часть представлений того периода. Россия вернулась в список главных угроз США. Так, согласно президентскому предисловию Стратегии национальной безопасности от 2015 года, рядом с Россией в списке главных угроз США находятся вызовы в сфере кибербезопасности и глобальное изменение климата. Таким образом, для США Россия вновь становится врагом, что означает неизбежное подчинение отношений этой логике.

Представления о политике в отношении России в американской элите не претерпевали глубинных изменений. В 1990-е года одной из важнейших задач США, помимо прочих, являлось снижение рисков: распад СССР и социалистического лагеря требовали усилий, направленных на предотвращение дестабилизации региона и разрастания конфликтов между странами. Наиболее примечательными в этом ряду являются программа Нанна-Лугара (1991), известная также как программа совместного уменьшения угрозы, а также Будапештский меморандум 1994 года, обеспечивший безъядерный статус Украины. Главное, что необходимо отметить в этой связи - отношения США и России исторически в значительной степени завязаны на вопросы безопасности, ключевым из которых является ядерный статус держав.

На 2016 год обе державы были обладательницами самых крупных арсеналов ядерного оружия: 7260 боезарядов у США и 7500 у России. С одной стороны, наличие ядерного оружия сдерживает амбиции обеих стран и является гарантией мира, но с другой стороны, каждое обострение отношений чревато нарастанием страхов, взаимного недоверия и, как следствие, риском наступления форс-мажорных обстоятельств, в результате которых даже самый незначительный инцидент может стать предлогом к крупномасштабной войне.

Итак, задача снижения рисков в результате трансформации региона постепенно снижалась в своем значении вместе с подъемом России. Мюнхенская речь В. Путина 2007 года, а также российская кампания в Грузии 2008 года подвели черту, обозначив красные линии России и наличие воли их отстаивать. В связи с этим дальнейшая стратегия США в отношении России состояла, по сути, из двух основных задач - предотвращение подъема России в смысле возвращения своих внешнеполитических позиций, а также интеграция периферийных стран в евроатлантические структуры и, при благоприятном раскладе, и самой России при условии отказа от того, что можно назвать великодержавностью. Подобная логика красной линией проходит через всю политику США. Например, Генри Киссинджер в своих рекомендациях в начале 2000-х указывал на необходимость сочетания как политики сдерживания, выраженной в действиях НАТО, так и политики вовлечения России в некоторые институты западного мира, такие как «группа семи», ОБСЕ и другие. Действующая официальная внешнеполитическая стратегия США не только осуждает Россию за «нарушение суверенитета Украины», но и заявляет о «долге США поддерживать усилия украинского народа в деле развития демократии», а также акцентирует внимание на «поддержке демократических изменений» и поддержке стран, «движущихся в правильном направлении». Таким образом, сдерживание и интеграция являются главными мотивами политики США регионе.

Внутри США линия в отношении России характеризовалась консенсусом двух основных партий, то есть общая линия и задачи оставались весьма близкими - сомнению подвергались прежде всего инструментарий, а также идеи в основе. Сторонники взвешенного и дипломатического подхода - реалисты, следуя основным догмам своей школы международных отношений настаивали на том, чтобы политика США опиралась в большей степени на прагматизм, а не на идеализм и универсализм. Именно они, в отличие от либералов и неоконсерваторов, указывали на ошибочность политики расширения НАТО. Сторонники либерального подхода, среди которых, например, бывший президент США Барак Обама, выступают за продвижение либеральных американских ценностей, отдают преимущество мягким рычагам силы, верят в установление идеального порядка на основе ценностей и демократии. Каждая из групп имела свои причины поддерживать внешнеполитический консенсус в отношении России, будь то недостаточная демократизация России, образ вечного врага или следование долгосрочным интересам США. Какой бы президент ни оказался у власти, общая линия не подвергалась сомнению, хотя ее идейная составляющая могла смещаться вместе со сменой администрации.

Следуя этой логике, можно выделить несколько основных мнений относительно мотивов поведения России на международной арене, имеющих место в Соединенных Штатах. Американский международник Роберт Легвольд систематизирует их в пять основных:

Активная внешняя политика - потребность недемократического путинского режима;

Путин считает Запад главной угрозой и стремится противостоять США;

Россия - слабеющая (уходящая) сила, подрывающая мировой порядок и не готовая смириться со своей новой ролью;

Россия действует прагматично и желает стратегического партнерства с США в поисках ответа на общие глобальные вызовы.

Таким образом, лишь один из пяти мотивов подразумевает налаживание долгосрочного сотрудничества с Россией, остальные же мотивы ведут в лучшем случае к стратегии минимизации рисков.

Не менее важен тот факт, что в обеих странах утвердилась взаимное негативное восприятие друг друга. Согласно опросу Института Гэллапа, в 2015 году Россия заняла первое место в списке главных стран-угроз для США. Знаменательны также изменения в военной доктрине РФ: НАТО впервые был обозначен как главная угроза для Российской Федерации. В итоге складывается ситуация, когда взаимное восприятие, позиционирование и внешнеполитические догмы, история взаимоотношений и текущие политические разногласия препятствуют даже не выстраиванию конструктивных взаимоотношений, а простому налаживанию диалога.

В этих условиях особенно опасна возрастающая динамика военных учений (см. рис.1), а также нахождение войск России и НАТО в непосредственной близости друг от друга в ряде регионов, например, в Сирии.

Самые значительные учения России и стран НАТО с 2015 года

Рис. 1 Источник: #"907627.files/image002.jpg">

Рис. 2 Источник: Укрстат, Всемирный банк.

Как результат советских индустриализаций, экономики России и Украины развивались как единый хозяйственный комплекс, вследствие чего между странами образовалась взаимозависимость. Даже несмотря на кризис во взаимоотношениях, Россия по-прежнему занимает первое место как в импорте (11,7%), так и в экспорте Украины (8,5%). Помимо этого, взаимозависимость проявляется в сфере энергетики - транзите энергоносителей из России на Запад. Хотя Россия и стремится минимизировать риски путем строительства альтернативных газопроводов, полностью этот процесс не завершен, в том числе и из-за политики диверсификации, приводящейся в ЕС, и «третьего энергопакета» как ее следствия. Ранее серьезными были промышленные связи стран - значительная часть ВПК России ориентировалась на поставки комплектующих из Украины, в частности, для вертолетов Ми-8 и Ми-17, самолета Т-50, комплексов С-300 и прочее. Однако после целенаправленного разрыва связей со стороны властей Украины подобное сотрудничество значительно уменьшилось, как и, соответственно, взаимозависимость.

Наконец, воссоединение с Крымом позволило России вернуть главную базу Черноморского флота - Севастополь. Стратегическое значение Крыма трудно переоценить. Его присоединение значительно расширило возможности России, которая в результате распада СССР оказалась «зажата» на Черном море, потеряв основную базу флота со всей инфраструктурой. Немаловажна была и главная опасность в этой связи - реальная вероятность прихода войск НАТО в Севастополь при согласии властей Украины. С точки зрения США возвращение Крыма означает утверждение России на Черном море и дальнейшую нацеленность России на Восточное Средиземноморье. То есть геостратегическое значение черноморского региона - несомненно, а укрепление России в нем безусловно является вызовом для США, особенно учитывая характер этого укрепления. Даже отчасти понимая обоснованность претензий России на Крым, их «традиционность», США не готовы смириться с усилением РФ.

После распада СССР образовалось независимое Украинское государство. Однако процесс образования нации не завершен до сих пор. Причина этому - наличие нескольких типов идентичности на самой Украине. Разделение на Западную, Центральную и Юго-Восточную части было обусловлено историческими, этническими и географическими факторами. Данное деление дает о себе знать всякий раз, когда речь заходит о вопросах языка, административно-территориального устройства, а главное - внешнеполитического выбора. Пример того, как проявляют себя три основных типа идентичности представлен на рисунке 3. Можно сказать, что украинцы из западных регионов настроены наиболее антироссийски, из юго-востока, наоборот, наиболее пророссийски, в то время как Центральная Украина занимает промежуточное положение.

Хотя этот факт в некоторой степени очевиден, он значительно влияет на международную обстановку вокруг Украины и учитывается как Россией, так и США. Для России Украина - это граница русского мира. Данное понятие имеет разные трактовки, но неизменна суть - это красная линия, то есть непосредственная угроза национальным интересам, которая неизменно будет купироваться самым жестким способом.

Какой должна быть государственная политика в отношении русского языка на Украине? (2015 год)

Рис. 3 Источник: #"907627.files/image004.jpg">

Рис. 4. Источник: http://www.nato.int/nato_static_fl2014/assets/pdf/pdf_2016_07/20160704_160704-pr2016-116.pdf

Таким образом, ситуация на Украине стала фактором мобилизации союзников США и укрепления роли Альянса, который вернулся к традиционной, известной со времен холодной войны роли сдерживателя России. Все больше экспертов, в том числе и в США, отмечают политизированность вопросов безопасности. Общая численность контингента НАТО, а также его расположение не оставляют сомнений в слабости организации перед лицом, фактически, главного врага - подавляющее большинство наблюдателей отмечает невозможность обороны стран Прибалтики текущими силами. Поэтому размещение дополнительных сил там - это своего рода политическая гарантия США, символ приверженности курсу, а также обозначение красных линий для России. В этой же «игре» участвует и сама Россия, контингент которой в приграничных регионах не увеличивается, а усиление войск на юго-западе страны подается как ответ на вызов - то есть присутствует тот же самый мотив мобилизации, но на этот раз внутренней.

И все-таки, даже во время сегодняшнего кризиса во взаимоотношениях, в условиях негативизации политических шагов друг друга и нарастания страхов, НАТО/США имеют определенный опыт взаимодействия с Россией, на который можно опираться и который может быть примером конструктивного диалога. На это указывают, например, российские военно-политические эксперты. Так, Павел Золотарев приводит в пример идею Центр обмена данными от систем предупреждения о ракетном нападении между РФ и США времен 2000 года, а Владимир Батюк указывает на систему «Confidence building measures» времен Холодной войны. Немаловажно и сотрудничество по Афганистану образца 2000-х годов. Даже в самых неблагоприятных политических условиях, США и Россия умели находить общий язык по наиболее серьезным вопросам безопасности, проявляя себя в качестве ответственных держав.

Таким образом, фактор Украины в европейской повестке дня выражен с позиций прежде всего двух организаций: ЕС и НАТО, за которыми стоят интересы государств-членов. Именно ЕС был одним из флагманов политики Запада на Украине и имел на то свои мотивы при общей консолидации политики ЕС и США. Что касается НАТО, то конфликт на Украине стал прекрасным поводом для политической мобилизации союзников, а задача интеграции восточной периферии, в которой нашли свое отражение и интересы по меньшей мере ряда европейских государств стала важным стимулом политики США на Украине и безусловно является частью стратегии США.

.3 Украина в контексте продвижения западных ценностей

Ценности и идеология являются одним из основных мотивов и одновременно инструментов политики Запада на Украине. Согласно классическим либеральным представлениям общность ценностей - это главная сила, сближающая государства и предотвращающая конфликты. На этой основе была разработана теория демократического мира, утверждающая, что демократии не воюют между собой. Ценности - это главная основа консолидированного Запада, объединяющая их позиции, делающая схожими подходы. Именно поэтому проецирование своих ценностей и их принятие другой страной по праву считаются одним из основных способов «привязать» страну, включить ее в свою орбиту влияния.