Национальная военная стратегия США открыто декларирует «сохранение и распространение универсальных ценностей» в качестве метода достижения внешнеполитических целей. О соперничестве ценностных ориентиров говорит и Концепция внешней политики России. Тем не менее, нельзя сказать, что конфликт на Украине стал ареной противостояния ценностей. Хотя Россия и следует в своей политике традиционалистскому курсу, его нельзя в полной мере назвать идеологией - это скорее установки и принципы.
В этих условиях ценности были главным «оружием» в противостоянии интеграционных проектов, а также в борьбе за национальную идентичность Украины. Главной причиной украинского кризиса является уже упомянутый процесс образования нации, противостояния идентичностей. Осознавая необходимость развития страны, реформ украинцы в массе своей ориентировались именно на Европу как образец успешного экономического развития и самой богатой социальной системы. И сегодня большинство населения страны, а именно 64% согласно последним опросам на февраль 2017 года, поддержали бы вступление страны в Евросоюз, причем проект присоединения к ЕС популярнее проекта присоединения к НАТО, который поддерживают 57% населения. Оценивая эту статистику, необходимо учитывать эффект текущих взаимоотношений с Россией, который способствует нарастанию прозападных настроений. Но даже несмотря на это, около 14% населения по-прежнему видят будущее Украины в Евразийской интеграции, а опросы относительно референдума по внешнеполитическому статусу говорят об относительном паритете сторонников и противников евроатлантической интеграции, хотя и в пользу первого варианта. Таким образом, причина кризиса и «метания» Украины между двумя центрами силы - прежде всего в самой Украине и в ее внутренних процессах.
Однако статус-кво, существовавший на Украине между хоть и противоборствующими, но все-таки находящимися в относительном балансе группами элит был нарушен вследствие внешнего давления Запада, желающего «привязать» Украину через диалог с элитами, специальные институциональные проекты вроде «Восточного партнерства», о чем будет сказано подробнее. Россия же, долгое время испытывавшая трудности экономического и политического плана, не вела активную борьбу за вовлечение Украины в свою орбиту влияния. Так, например, известный эксперт по вопросам постсоветского пространства Сергей Маркедонов считает, что главная целью всей политики России в ближнем зарубежье было - недопущение конфликтов и их пагубного влияния на Россию, а ответ на украинский кризис в виде присоединения Крыма и помощи Донбассу был во многом вынужденным. Россия не могла не ответить на украинские события, антироссийскую и прозападную ориентацию Украины, хотя бы потому, что игнорирование объективного желания жителей Юго-Востока Украины развиваться в тесной кооперации с Россией, а не с Западом могло бы серьёзно подорвать внутреннюю стабильность внутри самой России.
Отсечкой более активной роли России можно считать 2008 год, когда вследствие Грузинской кампании Дмитрий Медведев заявил о «привилегированных интересах» России в некоторых регионах. После этого активизировался интеграционный проект России, призванный экономическими способами решить в том числе и политические проблемы на постсоветском пространстве. Хотя Россия имела и продолжает сохранять интерес к присоединению Украины к Евразийскому экономическому союзу, что значительно повысило бы потенциал этой организации и стало бы большим успехом, на Украине РФ изначально находилась на шаг позади инициатив ЕС и была вынуждена, прежде всего, отстаивать статус-кво страны, справедливо считая такое положение выгодным для себя, по крайней мере в тактической перспективе.
Долгое время основной подход США выражался в концепции геополитического плюрализма, которая подразумевала поддержку «суверенного выбора» стран. Одной из организаций, которая следовала по меньшей мере духу этой концепции была ГУАМ (Организация за демократию и экономическое развитие), куда входит и Украина, позиционирующая себя как альтернативный центр силы в противовес России. Например, на последнем саммите в Киеве, состоявшимся в марте 2017 года, страны подтвердили курс на создание зоны свободной торговли (ЗСТ), а также Транс-каспийского коридора (еще один пример геополитической важности Украины), который пройдет в обход России. Очевидно, что, по сути, «суверенный выбор» стран принимается только в том случае, если он является прозападным. Такая идея красной линией проходит в записках крупнейших аналитических центров. Итак, интерес США и стран Европы заключался в постепенном движении стран региона, в том числе Украины, в сторону Запада.
Такая политика продвижения ценностей ярко проявилась на Украине. В таком сложном и не до конца сформированном государстве, особенно в текущих условиях, у внешних игроков может быть две основных стратегии поведения: предотвратить раскол или управлять расколом. В этом заключается принципиальное отличие позиции США от позиции России - Соединенные Штаты и Западные страны в своих попытках вовлечения Украины последовательно придерживались линии управления расколом. США активно поддерживали концепцию жесткого национального государства и ориентировались на западно-украинский тип идентичности. Данная логика прослеживается, начиная с Оранжевой революции 2004 года.
Достаточно жесткая линия США, направленная на поддержку исключительно прозападных проектов, вместе с общей логикой в отношении России - отказ признать любые формы политического сотрудничества на равных, с учетом мнения России - привели к тому, что Украина вместо «моста» между Западом и Россией, стала источником «черных лебедей» и точкой раздора.
По итогам более детального изучения фактора Украины в стратегии США можно сделать следующие выводы. Украина представляет для России экзистенциальную важность, поэтому любые изменения в этой стране неминуемо становятся объектом пристального внимания РФ. Важность Украины комплексная и вытекает из исторической взаимосвязи, размеров страны, геополитического положения. Значимость Украины в полной мере осознается США, для которых Украина - важный фактор политики продвижения своих ценностей, а также политики сдерживания России. Либеральная идеология является в значительной степени мотивом поведения США, но вместе с тем западные ценности имеют инструментальную логику и призваны сплачивать государства с Западом, «привязывать» их.
Помимо прочего, украинский фактор имеет
серьезное значение в контексте европейской повестки, где он воспринимается,
прежде всего, через призму безопасности и во взаимосвязи с Россией. Страны ЕС
имеют свои интересы на Украине и желают интеграции этой страны в
евро-атлантические структуры. В этой связи политика США становится отчасти
проводником этих интересов. НАТО является одной из структур Западного мира, обладающих
прямым влиянием на положение дел на Украине, в идеальной ситуации вступление
Украины в НАТО стало бы финальной точкой интеграции страны в Западный мир. Тем
не менее, в силу объективных причин такое развитие событий маловероятно.
Необходимо отметить и роль фактора Украины в консолидации и мобилизации стран
Запада.
3. Логика политики США и ее практические
следствия
.1 Инструменты осуществления стратегии США
На протяжении всего исследования, Украина предстает в виде объекта политики других государств, однако политика правительства этой страны и внутренняя ситуация обладают определенным влиянием, с которым вынуждены считаться внешние силы. Главным моментом здесь является слабость государства и слабость текущего режима, установившегося в результате событий в Киеве в 2013-2014 годах. Распространение националистических идей, кризис управления, в 2014 году приводивший к частым «захватам администраций», конфликт на Донбассе - все это до сих пор влияет на внутреннюю ситуацию в стране, делая текущий режим хрупким. К этому можно добавить неэффективное управление и разгул коррупции, который повсеместно упоминается западными наблюдателями. В связи с этим внешние игроки вынуждены учитывать сложившуюся ситуацию. Заметно это проявляется в следовании Минским соглашениям по Донбассу. В 2015 году 45% населения страны выступали за Антитеррористическую операцию на Донбассе и примерно столько же против - 44%. Принуждение Киева к выполнению соглашений способно привести к очередному внутриполитическому кризису, в результате которого сравнительно умеренные силы, находящиеся у власти, сейчас будут смещены националистами. Факт невозможности серьезного давления играет свою роль.
Чтобы заставить Киев выполнять Минские соглашения необходима воля и желание. Из предыдущих глав явствует, что ситуация на Украине в плане взаимоотношений США и России - это игра с нулевой суммой. Вместо вовлечения России в процессы на Украине, которое могло бы остановить сползание страны в нестабильность и предотвратить конфликт на Донбассе, США и другие страны Запада предпочли следовать своей традиционной политике, не принимая во внимание доводы России об опасности для Украины сценария выбора между Россией и Западом.
Для продвижения своей политики на Украине США использовали интересный инструментарий. Во-первых, интересна партия, которую играли Соединенные Штаты на Украине. Как пояснялось ранее, в консолидированной позиции Запада значительный груз ответственности взял на себя Европейский союз, роль же США, в силу удаленности, слабости межстрановых связей, слабого военного присутствия заключалась в функциях катализатора, посредника и консолидатора.
Наряду с ЕС Соединенные Штаты проводили политику вовлечения Украины, о которой говорилось ранее - в этом заключается функция катализатора. Функция консолидатора и посредника имеет два уровня. США активно гармонизировали свою внешнеполитическую линию и линию ЕС, в результате чего в подавляющем большинстве случаев политика Запада выглядит абсолютно единой и неотличимой друг от друга, особенно в общественном сознании. Тем не менее, как отмечалось, на самом деле линии Европы и Америки отличаются по ряду признаков.
Второй уровень - сама Украина. Главным тактическим инструментом США была непосредственная работа с властными группами. Примером здесь может служить деятельность Джо Байдена и частота его визитов в Киев. Именно наличие этого человека, являющего собой линию прямой связи между Вашингтоном и Киевом, было главным «встроенным» инструментом внешней политики США на Украине. Утечка скандального разговора между помощником Госсекретаря США Викторией Нуланд и послом США на Украине Джеффри Пайеттом - наглядная иллюстрация способности США к консолидации весьма слабой, «разношерстной» оппозиции, на основе которой во многом построена нынешняя власть на Украине. Также расшифровка беседы опять же косвенно указывает на некоторую разницу в подходах ЕС и США.
Для помощи новому, прозападному режиму США применили часть инструментов своего глобального влияния. Так, денежная поддержка Украины, экономическое состояние которой по меньшей мере тяжелое, осуществлялась по линии Международного валютного фонда (МВФ). Иллюстрациями применения США своей власти в этой организации стали решения о кредитовании Украины, для осуществления которых были изменены правила предоставления кредитов - МВФ смогла выделить деньги стране даже в условиях просроченного долга перед Россией в 3 млрд долларов и фактического дефолта. Примечательно, что именно такое изменение правил в интересах одного игрока является одной из причин желания развивающегося мира создать альтернативные глобальные финансовые институты, поскольку блокирующий пакет США в МВФ - серьезный инструмент влияния, что и отразила описанная ситуация.
Но главный инструмент США на Украине - мягкая сила. Согласно Джозефу Наю, создателю концепции мягкой силы, - это прежде всего способность достижения внешнеполитических целей силой привлекательности. Ценности, культура, образование, стандарты жизни, сила экономики - все это обладает потенциалом влияния, с помощью которого можно добиваться нужного поведения контрагента. Вышеупомянутые универсальные ценности, либеральная идеология, демократизм, продвигаемые США, были на Украине были дополнены стандартами жизни и экономической силой ЕС.
Использование мягкой силы тяжело оценить. Еще тяжелее отличить намеренное ее использование от простого распространения идей и образов самих по себе, без помощи со стороны государства. Вместе с тем, возросшая роль мягкой силы очевидна. Россия лишь недавно начала развивать этот инструмент, столкнувшись с его активным использованием Западом. На сегодняшний день значение данного инструмента влияния закреплено в Концепции внешней политики России. Лишь после событий Майдана в России пришли к пониманию важности данного рычага. В частности, перед упомянутыми событиями на Украине действовали лишь 2 культурных центра России - в Киеве и Симферополе, в то время как у одной Германии таковых было 15 по всей стране. Между тем, активный культурный обмен и образовательные программы, действующие на основе таких центров, позволяют выиграть «конкуренцию идей» - активно влияют на восприятие страны, образ мысли молодого поколения, который впоследствии будет перенесен на других. Наличие личностных контактов способствует наращиванию экономических связей стран и интенсификации инвестиций.
Помощь - лучшая дипломатия. Следуя этому утверждению США применяли и продолжают применять на Украине один из самых действенных рычагов своей мягкой силы - USAID (Агентство США по международному развитию). Агентство оказывает активную помощь Украине: в одном лишь 2015 году было выделено 145 млн долларов. Деньги пошли на программы здравоохранения, образования и прочее. Главное - в те сферы, где простые люди могут ощутить эту помощь на себе. Тем самым достигается улучшение имиджа США и повышается доверие населения.
Таким образом, внутренние особенности
политических процессов делают эту страну достаточно хрупкой изнутри. Украинский
кризис стал следствием прежде всего внутреннего раскола, а затем уже внешних
действий. Однако Запад отказался сделать Россию частью решения кризиса, пойдя
по пути игры с нулевой суммой. Роль США заключалась в инициировании
определенного поведения со стороны Украины путем послания стимулов к интеграции
с Западом. Главным инструментом такой политики была мягкая сила. На самой
Украине усилия США идут бок о бок с европейскими, но только США обладают
уникальным тактическим влиянием непосредственно на действующую власть.
.2 Перспективы политики США при новой
администрации
В свое время Генри Киссинджер предупреждал об опасности «сделать внутренние американские установки целями внешней политики». Дополнительную важность упоминанию здесь его позиции придает недавняя встреча Киссинджера и Дональда Трампа, на которой обсуждались вопросы внешней политики Соединенных Штатов. Помимо этого, по словам Сергея Лаврова, который 10 мая впервые встретился с Дональдом Трампом, беседа была лишена идеологии, а позиция Трампа - достаточно прагматичная. Принимая во внимание все это, можно сделать вывод, что политика новой администрации скорее всего будет идти в духе реализма, станет гораздо менее идеалогизированной.
Однако это не означает «положительность» по отношению к России. Прагматизм опирается, прежде всего, на осознание своей выгоды и принятие реальности как таковой, а не через призму идей. Реальность же заключается в том, что стратегия США в отношении России имеет другие детерминанты помимо продвижения универсальных ценностей. Поэтому приход администрации Трампа, изначально воспринятый позитивно, поскольку такой вариант для России был несравнимо лучше, чем победа Хиллари Клинтон, постепенно дополнялся неопределенностью. Особенно показательной стала ракетная атака США в Сирии. Так или иначе, даже несмотря на постепенное проявление общих контуров внешней политики США при текущей администрации, неопределенность сохраняется.
Другой важный фактор - личность Дональда Трампа. Будучи человеком из бизнес-среды, Трамп очень прагматичен, ориентирован на сделку, о чем всегда и заявлял. Кроме того, одним из ключей его победы было реноме сильного политика в противовес «слабака Обамы». Во многом следованием этому образу можно отнести агрессивную риторику в отношении КНДР, и, безусловно, ракетные пуски в Сирии, ориентированные как на внутреннее, так и на внешнее «потребление» - укрепление образа внутри и иллюстрация решимости вовне.
Одним из объединяющих для политики России и США факторов может стать националистическая линия Дональда Трампа. Она проявляется, прежде всего, в экономическом национализме, следовании традиционной логики политики США. Такой подход уже проявил себя во внешней политике: США проводят курс на сближение со старыми проверенными союзниками, например, Израилем. Шанс России в этом случае - признание со стороны Соединенных Штатов ее статуса в качестве постоянного центра силы, что приведет к готовности США заключать долгосрочные соглашения.