Анализируя причины развития теневых отношений в сфере государственного управления, соискатель приходит к выводу, что складывается тенденция рассматривать роль суда в ходе досудебного производства исключительно с позиции защиты граждан от произвола субъектов расследования (С.А. Шейфер). Презумпция произвола субъектов расследования, как представляется, ставит под сомнение объективность и непредвзятость роли суда, связанного целью защиты, но, видимо, безразличного к получению доказательств, достижению целей доказывания. Не вполне убедительно понимание роли суда как справедливого арбитра, если он позиционируется даже не как субъект, разрешающий вопрос об обязанности участия лиц в следственных действиях, а воспринимающий с определенной долей предубеждения деятельность органов расследования как вторжение в жизнь добропорядочных граждан.
Кроме того, по мнению диссертанта, расширяется сфера судебного контроля за предварительным расследованием, суд разрешает вопросы о продолжении расследования. Объем судебных полномочий на этапе расследования столь многочисленен, слишком бросается в глаза, чтобы отрицать его существование, но существует он отнюдь не для содействия и улучшения положения следствия или защиты потерпевшего.
Во втором параграфе «Особенности регламентации рассмотрения и разрешения судьей ходатайств следователя об избрании мер процессуального принуждения» освещен вопрос о том, что суд, при разрешении ходатайств об избрании мер пресечения руководствуется задачей максимального ограничения лишения свободы человека, даже считающегося невиновным.
Рассматривая данную проблему, Конституционный суд РФ подчеркнул, что само по себе право суда ставить и решать по собственной инициативе вопрос об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу или о продлении срока содержания под стражей не противоречит Конституции РФ, так как не освобождает суд от обязанности выслушать мнения сторон, а стороны не могут быть лишены возможности привести свои доводы См.: Постановление КС РФ от 22 марта 2005 г. № 4-П..
Диссертант приходит к выводу, что судом при решении вопроса об избрании мер пресечения исследуются доказательства обоснованности или необоснованности, в том числе вся процедура формирования доказательств, тем самым, основным становится вопрос об ограждении обвиняемого от произвола следователя. Естественно, что все сомнения трактуются в пользу обвиняемого. Мнения о тотальных арестах сильно преувеличено. Наш анализ свидетельствует, что заключение под стражу применяется только по делам о тяжких и особо тяжких преступлениях, причем имеет место в некоторых судах явная тенденция к снижению количества ареста.
Следователь не видит реальную перспективу и понимает, что, скорее всего, мотивы и основания не будут приняты судом по формальным основаниям, и он вынужден будет в любом случае отказаться от заявления ходатайства. Несмотря на то, что некоторые авторы полагают, что это влечет для него и для его ведомства самые неблагоприятные последствия, проблема как раз заключается в том, что неблагоприятные последствия (оставление на свободе лица, от которого может исходить угроза иным охраняемым отношениям) могут наступить совсем не для следователя В ноябре 2010 г. Судебная коллегия по уголовным делам Ростовского областного суда рассмотрела кассационное представление прокуратуры Первомайского района на постановление районного суда, который оставил без рассмотрения ходатайство следователя об избрании З., обвиняемому в убийстве пятимесячного сына, меры пресечения в виде заключения под стражу. А ранее 04 ноября 2010 г. в Первомайский районный суд г. Ростова-на-Дону обратился следователь с ходатайством об избрании в отношении З. меры пресечения в виде заключения под стражу. Постановлением районного суда ходатайство следователя было оставлено без рассмотрения в связи с тем, что З. находился на лечении (о чем имеется справка, подтверждающая, что подозреваемый З. находится в больнице в тяжелом состоянии, в связи с чем врач не рекомендует его транспортировать). , тем более не для его ведомства. Получается, что бессмысленно ограждать общество из опасения нарушить права обвиняемого, тем более, что доктрина и законодатель не ставят перед ним задачу раскрытия каждого преступления и направления его в суд. Воспринимая деятельность суда как преимущественно ориентированную на защиту интересов обвиняемого, следователь или дознаватель постепенно приходит к смене приоритетов: с изобличения обвиняемого до невмешательства в «личную жизнь граждан».
Казалось бы, не от процессуальных действий следователя, а от процессуальных решений судьи в большей степени зависит результат. Подзащитный надеется прежде всего на своего адвоката, однако в случае неблагоприятных последствий избрание меры пресечения ответственность будет нести следователь.
Как видим, в вопросе о применении мер принуждения следователь всегда находится в весьма рискованной ситуации, грозящей для него многочисленными проблемами, даже если он честно и добросовестно стремится отстаивать интересы дела. По нашему мнению, судья должен также проверить, не является ли заявление стороны защиты обманом, «уловкой», тем более оговором стороны обвинения.
В третьем параграфе «Судебный порядок рассмотрения жалоб на действия (бездействие) и решения органа дознания, дознавателя, следователя, руководителя следственного органа, прокурора и суда» говорится об отношениях, которые специфичны по предмету, своему субъектному составу, виду и форме итогового решения. Диссертант, прежде всего, акцентирует внимание на проблемах реализации участниками процесса права обжаловать в суд действия и решения органа расследования, сопровождающихся предоставлением суду права признать обжалуемое действие или решение незаконным или необоснованным и потребовать устранения нарушения, что зачастую воспринимается как эффективное средство для противоборства с обвинением Шейфер С.А. Следственные действия. Основания, процессуальный порядок и доказательственное значение. М.: Издательство «Юрлитинформ», 2004. С. 157. . Имеются противоречия и в части предмета обжалования. Так, существует позиция (И.Л. Петрухин), согласно которой «в судебном порядке рассматриваются жалобы только на такие действия и решения, которые затрагивают конституционные права и свободы участников уголовного процесса или которые могут затруднить доступ граждан к правосудию», но из ст. 46 Конституции РФ следует, что суд рассматривает жалобы не только на нарушения конституционных прав граждан, например, на незаконное возбуждение или прекращение уголовного дела.
Вызывает недоумение сама форма нормативного закрепления подобного признака, затрудняющая понимание используемого языка: защита ненарушенного права или защита от правомерного поведения, как и эффективное восстановление каждого в ненарушенных правах не представляются логичными и понятными (А.Г. Кучерена).
Термин «затрагивающий» представляется не удачным, вследствие своей неопределенности, абстрактности, возможности трактовать его неоправданно широко, искажая его подлинное восприятие, и соответственно, размывать границы возможности применения производства по жалобам. Понятие «затрагивать» или «ограничивать» не тождественно понятию «нарушать» (Н.И. Матузов, И.В. Ростовщиков).
Соискатель обосновывает, что отсутствие должной конкретизации, о каких признаках обжалуемых действий и решений идет речь, создает стимул для негативных типов поведения, поскольку приводит к абсурдному по своей сути выводу, что допустимо и обязательно рассмотрение жалоб на заведомо правомерные действия и решения. В этом случае, беспредметное рассмотрение способно создать волокиту, либо в суд поступает не жалоба, а кляуза. Не исключено, что, ознакомившись с жалобой, судья может сразу же определить, что она явно направлена на затягивание расследования.
Поэтому, с точки зрения автора, согласно ст.125 УПК РФ, достаточно мнения субъекта о том, что действия и решения способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию без обоснования допущенного нарушения, чтобы суд приступил к рассмотрению жалобы в судебном заседании; даже очевидно правомерное решение не препятствует рассмотрению жалобы. Заведомо ложная жалоба по смыслу закона не приводит к неблагоприятным последствиям для заявителей.
Вне разумного контроля суда остается и деятельность субъектов стороны защиты, большинство представителей которой не только не позиционируют себя как партнеров суда, и тем более следователя, более того откровенно называют себя противниками последнего, поэтому данное обстоятельство нельзя оценивать как позитивное.
Очевидно, в исследуемой ситуации суд не может быть ограничен проверкой способности обжалуемых действий и решений причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию, он должен принять завершающее ее процессуальное решение, констатирующее, однако, отсутствие или наличие нарушения.
Диссертант аргументирует, что стоит согласиться с мнением о том, что законодатель потому и передает на судейское усмотрение решение ряда правовых вопросов, что сам их полностью урегулировать не может, так как для этого требуется специальный подход в каждом конкретном случае (И.К. Пискарев). Таким образом, делает обжалуемое решение или действие правомерным не установление, а убедительность доводов по поводу этих обстоятельств. Не усматривается гарантий воспрепятствования сомнительных обоснований, как и сомнительных жалоб, стать источником принятия решений, что косвенно подтверждается доставлением в суд обвиняемых и подозреваемых для участия в данном судебном заседании.
Между тем законодатель, неоправданно лишая суд средств и способов, эффективных для выяснения необходимых обстоятельств, неоправданно расширяет перечень средств и способов защиты, позволяя использовать те, которые не запрещены УПК РФ Напомним, что в соответствии с ч. 3 ст. 15 УПК РФ: «Суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты»..
Очевидно, что жалоба не требует глубокой, всесторонней и детальной аргументации. Достаточно позиции относительно сомнительности в законности проведенного действия или принятого решения, а значит, жалоба приобретает приоритетное значение, становится преимуществом стороны защиты, как основного инициатора подачи жалоб.
Учитывая, что сторона защиты получила широкие возможности блокировать, исключать из доказывания показания свидетелей и потерпевших, уличавших обвиняемого (С.А. Шейфер), можно предположить, что, желая исключить доказательственное значение признания вины, исходящего от подозреваемого или обвиняемого, опираясь на эту норму, защитники всячески будут стремиться к тому, чтобы обвиняемый избежал уголовной ответственности, отождествляя эту возможность как прием эффективной защиты, в том числе даже если они, присутствуя при производстве следственных действий, не выявили и не отразили в протоколе факт допущенных нарушений, и даже при возражении или отказе самого подозреваемого или обвиняемого, ссылаясь на самооговор По словам Ю.Я. Чайки, по данным Минюста России, количество жалоб граждан и организаций, обращений судов и правоохранительных органов на неправомерные действия адвокатов постоянно возрастает. Цит. по: Грудцына Л.Ю. Кому нужна государственная адвокатура? // Адвокат. 2006. № 10. С. 5, 6. Так, защита по назначению государственных органов, которую оправданно критикуют большинство обвиняемых, осуществляется в среднем более чем по 60% всех расследуемых и рассматриваемых судами уголовных дел. Второй Всероссийский съезд адвокатов. Резолюция № 2 // Адвокатская палата. 2005. № 5. С. 4, 5. Думается, что это достаточно убедительный и весомый довод для постановки вопроса о возможности обжалования незаконных действий защитника в суд. . Не исключено, что, руководствуясь той же целью, под разными предлогами защитник злонамеренно станет затягивать производство.
В третьей главе «Основные проблемы оптимизации уголовно-процессуальных отношений с участием суда в досудебном производстве и пути их разрешения» диссертант конкретизирует направления совершенствования института судебного контроля за судебным производством, а также вносит предложения по совершенствованию иных взаимосвязанных процессуальных норм. В первом параграфе «Современные тенденции совершенствования уголовно-процессуальных отношений с участием суда в досудебном уголовном судопроизводстве как объекты научного познания» соискатель аргументирует, что суд противопоставлен органам расследования как оппонент, равноправия с которым у последних не будет (И. Дикарев). Это связано с выдвижением на первый план при выборе средств охраны такого субъекта, как обвиняемый, что повлекло перемещение приоритетов его охраны в деятельности суда и привело к оппозиции специфики вопросов, интересующих следствие и суд. Вызывает только сожаление, что обеспечение потерпевшим доступа к правосудию не относится к числу задач, являющихся общими для всей системы досудебного производства.