Сюжеты о чудесах в Софийской второй летописи: историко-антропологическое исследование
А.Л. Новосёлов
Казанский (Приволжский) федеральный университет, г. Казань, 420008, Россия
Аннотация
В статье рассматриваются место и роль сюжетов о чудесах в Софийской второй летописи. Данные эпизоды с историко-антропологической точки зрения изучаются как части летописного текста, несущие символические значения. Интерпретация этих значений осуществляется через определение связей сюжетов о чудесах как с другими частями текста Софийской второй летописи, так и с Библией. Доказывается, что расположение сюжетов о чудесных исцелениях Константина Дмитриевича и Григория Тумгана у мощей Варлаама Хутынского в Софийской второй летописи могло быть вызвано необходимостью политического оправдания присоединения Новгорода к Московскому княжеству в 70-е годы XV в. Кроме того, выдвигается предположение о том, что через истолкование символического значения болезней, исцеляемых чудесным образом, устанавливается общий смысл как самого сюжета о чуде, так и предыдущего/следующего за ним события.
Ключевые слова: история, методы исторического исследования, историческая антропология, чудеса, Софийская вторая летопись
Abstract
The Scenes about Miracles in the Sofia Second Chronicle: Historical and An-thropological Research
A.L. Novosyolov
Kazan Federal University, Kazan, 420008 Russia
The paper discusses the place and role of the scenes about miracles in the Sofia Second Chronicle. From the historical and anthropological point of view, these episodes are studied as parts of the chronicle text that have certain symbolic values. These values have been interpreted by defining of the relations between of the scenes about miracles and other parts of the text of the Sofia Second Chronicle and the Bible. A close relation between the semantic content of miracles in the chronicle and the historical context of its creation has been shown: the events described are evaluated based on the historical events that took place in the Russian Orthodox Church; the evidence of miracles is used as a proof and set forth accordingly. It has been proved that the description of the scenes about the miraculous healings of Konstantin Dmitrievich and Gregory Tumgan at the relics of Varlaam Khutynsky in the Sofia Second Chronicle can be due to the need for political justification for the annexation of Novgorod by the Grand Principality of Moscow in the 1470s. In addition, it has been suggested that interpreting the symbolic meaning of diseases healed miraculously reveals the general meaning of both the scene of the miracle and prior/subsequent events.
Keywords: history, methods of historical research, historical anthropology, miracles, Sophia Second Chronicle летопись исторический антропологический
В древнерусской литературе наряду с князьями, митрополитами, монахами, воеводами, царями и императорами действуют святые. Культ святых - одно из самых ярких и важных явлений Средневековья. В Западной Европе этот культ "вырос на почве всеобщей и неодолимой потребности в чуде... этим чудом было чудо исцеления" [1, с. 153]. В летописях и житиях Московского государства святые также являют божественную силу исцеления. Долгое время в отечественной историографии этим сюжетам не уделялось должного внимания. Между тем чудо в древнерусской литературе выполняет значимую функцию посредника между миром земным и миром божественным [2, с. 45], поэтому понимание древнерусских текстов, в частности летописей, невозможно без раскрытия смысла чудес. В данной статье мы попытаемся на материале Софийской второй летописи (далее - СП) изучить сюжеты о чудесных исцелениях, привести примеры их интерпретации, используя методы исторической антропологии. Антропологический подход требует раскрытия значений, которыми авторы летописей наделяли чудеса, представлений летописцев о том, что такое чудо и в чём его смысл. В связи с этим прежде всего выясним содержание понятия "чудо" в древнерусском языке.
Основное значение слова "чудо" сохранилось до наших дней: мы, как и наши предки, понимаем под этим словом какое-то необычное, необъяснимое явление. В словаре В.И. Даля "чудо" определяется как "всякое явленье, кое мы не умеем объяснить, по известным нам законам природы" [3]. В древнерусском языке "чудо" имело несколько значений и около семнадцати производных ("чудодеиц", "чудодеяние", "чудотворение", "чудотвор" и т. д.). В "Материалах для словаря древнерусского языка по письменным памятникам" И.И. Срезневский приводит такие значения слова "чудьный": достойный удивления, непостижимый, чтимый, великий [4, с. 778-779].
Однако древнерусские книжники и авторы летописей не пользовались словарями. Главным источником смыслов и значений слов для них было Священное Писание. По этой причине справедливо будет предположить, что содержание понятия "чудо" летописцы наполняли библейскими значениями. В синодальном переводе Евангелия в Геннадиевской библии деяния Иисуса Христа называются "чудесами" Иоанном и Лукой. Например, в Евангелии от Иоанна читаем комментарий к превращению Иисусом воды в вино в Кане: "Так положил Иисус начало чудесам в Кане Галилейской и явил славу свою" [5, с. 300]. Евангелисты сообщают о пяти видах чудес, которые совершал Иисус: исцеления больных, воскрешение мёртвых, управление силами природы, чудо с хлебом и рыбой, превращение воды в вино. Причём основное содержание деятельности Христа связано именно с чудесными исцелениями. Остальные сюжеты несоизмеримо малы по сравнению со сценами божественного врачевания. Кроме того, в Евангелии от Луки можем прочитать, что "сила Господня явилась в исцелении больных" [5, с. 210]. Когда ученики Христа увидели слепого от рождения человека и спросили у своего учителя, почему этот человек слеп, Иисус ответил, что слеп он для того, чтобы на нём явились дела Божьи [5, с. 327]. Иными словами, согласно библейскому вероучению источником болезней, как и исцелений, является Бог. Через Иисуса Христа, который исцеляет больных, Бог являет свою силу. Христос передаёт эту силу, а именно власть над нечистыми духами, чтобы изгонять их и врачевать болезни и немощи [5, с. 41], своим ученикам.
Таким образом, в Евангелии содержание понятия "чудо" раскрывается в первую очередь через исцеления больных. Следовательно, на сюжеты об исцелениях следует обращать особое внимание при чтении текста СП, именно они, по всей вероятности, будут составлять основную массу эпизодов о чудесах в памятнике.
Прежде чем перейти к анализу сюжетов о чудесных исцелениях в СП, необходимо установить цель создания летописи, её общую направленность. Только в этом случае нам удастся приблизиться к пониманию описанных там чудесных исцелений.
Софийская вторая летопись опубликована в шестом томе Полного собрания русских летописей. Она представлена двумя списками: Архивский (первая четверть XVI в.) и Воскресенский (середина XVI в.). Сложным является вопрос об источниках СП. А.А. Шахматов называл в качестве источника летописи свод 1518 г. В свою очередь, А.Н. Насонов отметил, что свод 1518 г. базируется на митрополичьем своде 1489 г., что объясняет оппозиционный по отношению к княжеской власти характер СП. Я.С. Лурье заключил, что в Архивском списке летописи отражены тексты Московского свода конца XV в., Типографской и Ермолинской летописей [6, с. V]. Действительно, подобная связь роднит СП с неофициальным монастырским летописанием. На то, что летописный памятник вышел из церковной среды, указывает ряд оригинальных сюжетов, содержащихся в летописи. Так, в текст СП включены житийные повести Родиона Кожуха, митрополичьего дьяка [7]. Б.М. Клосс обозначил в качестве протографа СП Летописец XV в., созданный клириком Московского Успенского собора [6, с. V]. Таким образом, проблема источников СП заключается в среде их происхождения: митрополичья (А.А. Шахматов, А.Н. Насонов) или монастырская (Я.С. Лурье, Б.М. Клосс). В предисловии к изданию летописи в Полном собрании русских летописей принимается последняя точка зрения, то есть Летописец XV в., автором которого был неизвестный клирик Успенского собора, послужил протографом для СП и схожей с ней Львовской летописи [6, с. V]. Мы также согласимся с этим утверждением. Кроме того, далее Успенский собор и мощи покоящихся в нём митрополитов будут упоминаться в нескольких эпизодах исцелений.
Открытым остаётся вопрос о цели создания и характере СП. В этом вопросе убедительными выглядят результаты исследования летописи Я.С. Лурье, который утверждает, что один из источников СП, а именно свод 1489-1490 гг., "был неофициальной летописью, вышедшей из среды оппозиционного духовенства" [8, с. 418]. Целью летописца, по мнению учёного, было осуждение "великого князя, чьё поведение явно не соответствовало нравственным идеалам летописца"; последний, как отмечает Я.С. Лурье, в этом случае стоит на "ортодоксально-церковных позициях" [8, с. 418].
Итак, исследуемый нами текст Архивского списка СП, датируемый 30 -ми годами XVI в., базируется на оппозиционном монастырском своде 14891490 гг., созданном в Успенском соборе.
Летопись охватывает период с 1397 по 1518 г. В этих рамках можно выделить девять сюжетов о чудесных исцелениях и два эпизода воскрешения из мёртвых. Невозможно рассматривать эти элементы в отрыве от текста летописи, поэтому первая и важнейшая задача их исследования - определение расположения сюжетов о чудесных исцелениях в тексте относительно других событий.
Наглядным примером тесной связи между сценами исцелений и другими событиями летописи служат три эпизода, в которых речь идёт о чудесах Варлаама Хутынского. Преподобный Варлаам жил в Новгороде в XII в. При жизни он не пользовался особой популярностью, однако после смерти стал почитаться как один из самых главных святых Новгородской земли [9, с. 52].
Рассказ о чудесном исцелении Варлаамом князя Константина Дмитриевича встречаем почти в самом начале СП, под 1408 г. Сообщается, что младший брат Василия I - Константин Дмитриевич - находился по поручению великого князя в Новгороде, где, "в болезнь лютую впадшу", он оказался на грани смерти (ПСРЛ, с. 23). Будучи наслышанным о чудотворной силе мощей св. Варлаама, князь попросил доставить его к гробу святителя. Святой явил исцеление приложившемуся к его раке Константину Дмитриевичу и тот "яко же от некаего глубокаго сна возъбужашеся" (ПСРЛ, с. 24).
Текст, содержащий рассмотренный выше эпизод, расположен после описания нескольких событий 1407 г.: заложения каменной Вознесенской церкви в Москве, смерти вдовы Дмитрия Донского Евдокии и некоторых других. Ещё ранее читаем сообщение о победе князя Константина Дмитриевича над немцами у города Порхова (ПСРЛ, с. 23). Точно так же и после эпизода о чуде сначала следует вставка из жития святого Варлаама, о которой будет сказано далее, а затем сообщение о ещё одной победе Константина над немцами (ПСРЛ, с. 27). Близость всех этих событий не случайна. Как отмечалось ранее, протограф СП создавался во второй половине XV в., то есть во время сильного обострения московско-новгородских отношений. По всей видимости, летописец, размещая именно в этом месте сюжет об исцелении главным новгородским святым брата великого московского князя, имел целью духовное примирение сторон. Ведь московский князь Константин в 1407 г. воевал с немцами, которые угрожали и Пскову, младшему брату Новгорода. К слову, в следующем 1408 г. Константин станет наместником Новгорода и Пскова и пробудет им до 1414 г. Можно предположить, что исцеление Варлаамом Константина знаменует собой одобрение его кандидатуры наместника "высшей силой", авторитетной для новгородцев. Чудеса и знамения в летописях, по наблюдениям
В.В. Долгова, призваны композиционно связать события обыденной жизни с "высшей реальностью" [10, с. 473-475]. Таким образом, сюжет о чудесном исцелении является примером подобной связи.
Далее, в упомянутой вставке из жития святого Варлаама, помещённой сразу после рассказа об исцелении Константина, речь идёт о жизни самого святителя и воскрешении юноши, который умер по дороге в Хутынский монастырь (ПСРЛ, с. 25-27). Здесь также возможны некоторые параллели с сюжетом о Константине Дмитриевиче. Во-первых, Варлааму, прежде чем поставить церковь, пришлось "многи пакости" претерпеть от бесов, но он их прогнал и основал обитель; Константин же боролся с немцами. Во-вторых, Варлаам воскрешает юношу; Константину Дмитриевичу в 1407 г. было 18 лет, что являлось довольно небольшим возрастом для полководца и наместника.
По справедливому мнению Г.П. Федотова, москвичи презрительно относились к новгородским святым во время противостояния Новгорода с Москвой. Однако СП не является претенциозной московской великокняжеской летописью, а представляет собой пример развивающегося общерусского летописания [8, с. 418]. Кроме того, общерусское почитание святого Варлаама устанавливается примерно в 1461 г. [11].
Подобные параллели могут показаться надуманными, но, по нашему мнению, летописец не фиксировал в своём сочинении все события подряд, а создавал целостное повествование, части которого связаны религиозным смыслом.
Даже такое пространное произведение, как "Сказание о чюдеси великаго чюдотворца Варлама", вплетено в текст летописи в нужном и важном месте. Известный сюжет о воскрешении Григория Тумгана у гроба святого Варлаама занимает почти десять летописных листов. Указан автор этого сказания - Родион Кожух, митрополичий дьяк, чья деятельность приходится приблизительно на промежуток с 1461 по 1482 г. [7]. Возможно, он участвовал в создании свода 80-х годов XV в., одного из источников СП.
Под 1460 г. летописец указал: "ездилъ князь велики Василеи Васильевич въ свою отчину в Новъгород Великии..." (ПСРЛ, с. 130-131). Часть новгородцев подготовила заговор с целью убить Василия II, но их остановил архиепископ Иона, пригрозив гневом сына Василия - Ивана III. После этого начинается текст Родиона Кожуха, где главным действующим лицом является "отрокъ постЪлник благовЪрнаго и благочестиваго великаго князя именем Григореи Тумьгень" (ПСРЛ, с. 132). Множество подробностей, которые сообщает автор "Сказания.", мы здесь, к сожалению, опускаем, так как нам важна суть описываемого. Приехав в Новгород вместе с Василием II, Григорий сильно заболел. Спустя восемь дней он повелел отвести его в Хутынский монастырь к мощам чудотворца Варлаама. Однако по дороге к монастырю отрок скончался. "Воспомянуша обКг его и вЪру", слуги доставили тело покойного к гробу Варлаама (ПСРЛ, с. 134). Как только сани с покойным оказались у монастыря, Григорий неожиданно ожил. Отрока отвели в монастырь, отпели молебен, и, приложившись к иконе святого с молитвой, Григорий исцелился.
Итак, перед нами та же ситуация, что и в предыдущих сюжетах о чудесных исцелениях: один из главных новгородских святых Варлаам на этот раз оживляет слугу великого московского князя.
Таким образом, сюжеты о чудесном исцелении святым Варлаамом Константина Дмитриевича и воскрешении Григория Тумгана содержат в себе аллегорию московско-новгородских отношений, что было актуально для времени создания протографа СП - летописного свода 80-х годов XV в. Причём летописец сопереживает как московской, так и новгородской стороне. Его цель, по всей видимости, состоит в идеологическом оправдании подчинения Новгорода Московскому государству. Варлаам Хутынский, как уже отмечалось, стал общерусским святым примерно с 60-х годов XV в., поэтому образ его мог служить мостом между Москвой и Новгородом, символом объединения.