Стоит отметить, что оба сайта размещают исключительно по одному мнению в защиту. TMZ напоминает в цитируемом высказывания Джереми Пивена, что Кевин Спейси не может быть признан виновным, пока не будет наказан законным решением суда, а Pudelek сообщает о том, что Моррисси защищает актера и называет его «несправедливо атакованным» (TMZ, 2017.; Pudelek, 2017.). Однако обе редакции явно преуменьшают значение цитируемых комментариев. TMZ начинает текст с утверждения, что Пивен также был обвинен в сексуальных домогательствах и, следовательно, не является объективным голосом в дискуссии. Pudelek указывает на то, что цитируемая рок-звезда в качестве аргумента против обвинений приводит ошибки родителей в воспитании детей, а в конце статьи задает тенденциозный вопрос, вуалирующий реальную оценку комментария Моррисси: «Naprawd^ nie widzi niczego nagannego w stosunku seksualnym doroslego m^zczyzny z dzieckiem?» «Действительно не видит ничего предосудительного в сексуальном отношении взрослого мужчины с ребенком?»
Описание жертв в исследуемых материалах менее прозрачно, чем созданная медиа характеристика преступника. В соответствии с предположениями, основанными на результатах других исследований [Ostrowski 2014: 145; Sidor 2018: 47, 49], порталы сплетен в своих материалах посвящают жертвам меньше места, чем повсеместно узнаваемому актеру. В публикациях TMZ и портала Pudelek периодически повторяется информация, что Спейси обвинен в домогательствах в отношении около 30 мужчин, однако из опубликованных новостей мы можем узнать лишь о некоторых из них. Из всех обвинений, которые были обнародованы под создающими напряжение заголовками «Brytyjskie media dotarly do NOWEJ OFIARY Spaceya! “To bylo traumatyczne”» «Британские медиа добрались до новой жертвы Спейси! “Это было травмирующе”». (Pudelek, 2017.) или «Kevin
Spacey Under Investigation for New Sexual Assault in Los Angeles» (TMZ, 2018.), лишь два касались реальных судебных дел. Кроме того, только одно дело появилось на порталах сплетен в материале, выходящем за пределы информирования о предъявленных Спейси обвинениях. Между тем у читателей, получавших очередные сообщения о предполагаемых обвинениях, могло создаться впечатление, что все они имеют юридическое основание. В описаниях этих событий, несмотря на то что их достоверность не подтверждена органами правосудия (что TMZ постоянно подчеркивало, используя прилагательные, указывающие на презумпцию действия: alleged, exculpatory, reportedly, -- а также заканчивая высказывания утверждением об отсутствии официальных возражений), могут появляться изображения подобных событий, которые закончились судебными процессами и были однозначно классифицированы медиа как уголовно наказуемые деяния. Тем более в текстах отмечается, что большая часть потенциальных жертв актера не достигла совершеннолетия, а их взросление отождествляется с невинностью [Grosholz, Kubrin 2007: 75]. Используя в описании деминутив «молодые мальчики», а также слова, непосредственно указывающие на их возраст («подросток», «14-летний», «18-летний») или семейные отношения (сын), сайты сплетен напоминают о феномене педофилии, которая обычно считается одним из худших видов сексуальных преступлений [Jewkes 2010: 98]. Тем не менее сам термин появляется только в одной публикации портала Pudelek в более мягкой форме. Слово педофилия предваряется эпитетом мнимая (Pudelek, 2018). В остальных тестах говорится исключительно о подозрении в домогательствах.
Отмеченное несоответствие в материалах порталов сплетен слов «обвинение», «суд» и «процесс», по сути, приводит к еще одной проблеме. Из проанализированных материалов практически невозможно сделать вывод, с каким судебным разбирательством мы имеем дело. Однажды поступает сообщение от СМИ о том, что начинается судебный процесс по гражданскому иску, потом мы читаем об обвинениях прокуратуры или слушаниях, являющихся частью подготовительного разбирательства. Это подтверждает убеждение части юристов и медиаисследователей в отсутствии соответствующей подготовки сотрудников СМИ к роли судебных журналистов [Daniel 2013: 324; Sobczak 2008: 23-24], и, как следствие, вводит читателей в заблуждение [Golda-Sobczak 2015: 130].
Возвращаясь к характеристике участников судебных разбирательств, стоит отметить, что в анализируемых материалах появляются защитники, обвинитель, прокуроры и судья, однако им уделяется гораздо меньше внимания, чем потенциальному насильнику и его жертвам. Из текстов мы узнаем, что актера защищает команда юристов, голосом которой в случае TMZ являются Тодд Рубенштейн и Алан Джексон, а в случае портала Pudelek -- адвокат Джексон. Сообщаются также имя и фамилия представителя другой стороны конфликта -- адвоката жертвы Митчелла Гарабедиана. В свою очередь, имена прокуроров и судьи не раскрываются, а польский сервис, как правило, избегает субъектного подхода к публичному обвинителю, применяя в текстах безличную лексему прокуратура. Благодаря этому представители системы правосудия могут показаться более нейтральными и объективными.
Сам процесс судебного разбирательства освещается в медиа в явном виде и без четко очерченной конвенции. События, на которые обращают внимание порталы сплетен: (1) предъявление обвинения; (2) попытка отсрочки иска защитниками актера; (3) сообщения с первого допроса; (4) отзыв иска со стороны обвинения; (5) снятие обвинений с подозреваемого. Кажущаяся недавней полугодовая юридическая борьба и предшествующие ей на протяжении почти двух лет публикации порталов сплетен, побуждающие читателей думать об актере как о виновном в совершении сексуального преступления, в том числе педофилии, не соответствуют уровню репрезентации в медиа процесса, который предвещал высокую сенсационность.
То, что в данном материале привлекает внимание, -- редакторский ход: несмотря на явный информационный вакуум, создается впечатление разыгрывающейся в суде драмы. Авторы материалов постоянно публикуют резюме скандала, напоминая о неофициальных обвинениях и ранее опубликованных эмоциональных комментариях. Pudelek приводит их в начале сообщения, чтобы сразу настроить читателя на определенный способ мышления и навязать ему способ прочтения остальной части публикации. TMZ подобные комментарии размещает в середине или конце сообщения, предлагая читателю соответствующим образом подобранный контекст представляемых событий, формирующий выгодные для авторов портала интерпретации. Обе редакции, как и большинство таблоидов, сообщая о размере наказания, обозначают только его верхний предел, превышая действительную степень преступления [Ostrowski 2014: 147-148].
В случае американского портала аналогичный эффект достигается благодаря объединению материалов пометкой «breaking news» или соотношению материала с прилагаемыми к нему ссылками на ранние сообщения с четким указанием даты и времени обновления контента. Известный из новостных сайтов и телевизионных информационных каналов способ сообщения о серьезных, разрушающих повестку дня событиях используется авторами портала TMZ для освещения анонсированных или прогнозируемых событий. Более того, используемая конструкция и соответствующая маркировка заставляют нас думать об описываемых событиях как о чем-то важном, как и другие факты, о которых сообщается таким образом. Таблоидный характер этих сообщений дополняют цитирование в виде перифраз или цитат (а в TMZ также в виде сканирования официальных документов) красочные и пробуждающие эмоции фрагменты высказываний, такие как «Mecenas Alan Jackson powiedzial s^dziemu: “To zadziwiaj^co dlugi czas, by miec r^ce obcego m^zczyzny w spodniach, prawda?”» «Адвокат Алан Джексон сказал судье: “Это удивительно долгое время, чтобы иметь руки незнакомого мужчины в штанах, не так ли?”» (Pudelek, 2018.), «The judge shot him down, though, and ordered Spacey to get his ass to court to enter his plea in person» (TMZ, 2019.). Коллоквиализмы и негативная эмоциональная нагрузка поддерживают дихотомическое повествование между хорошим и плохим, сопоставляя две сильно контрастирующие друг с другом точки зрения.
Наконец стоит обратиться к еще одному вопросу, касающемуся публикаций о снятии с Кевина Спейси обвинений, а следовательно противоречащих предшествующему им последовательному повествованию об актере как о злоумышленнике. В этом случае между американскими и польскими публикациями наблюдается значительная разница. TMZ начинает сообщение информацией о «великой победе», а затем фокусируется на описании стороны, снимающей обвинение (TMZ, 2019, https://bit.ly/2Y7vL0m). Завершает текст сенсационная новость информационного характера о том, что мать жертвы, которая с самого начала была ее голосом, призналась в отсутствии доказательств по делу. Между тем Pudelek (Pudelek, 2019. https://bit.ly/2OjwuWU) напоминает историю подозрений и обвинений, выдвинутых в последнее время против актера, чтобы только в последнем предложении сообщить нам о переломном событии: «Dzis dowiadujemy si§, ze prokuratura stanu Massachusetts oficjalnie oczyscila gwiazdora ze stawianego mu zarzutu» «Сегодня мы узнаем, что прокуратура штата Массачусетс официально сняла предъявленные звезде обвинения». «За Кевином до сих пор числится более 30 других обвинений».. Чтобы не оспаривать принятый ранее способ представления Спейси и, следовательно, сохранить уровень собственного доверия, редакторы добавляют в конце предложение, ставящее под сомнение только что объявленную невиновность актера («Na Kevinie wci^z ci^zy jednak ponad 30 innych oskarzen»11), одновременно эскалируя масштаб и значение разбирательств против него.
Выводы
Таблоидизация сообщений о судебных разбирательствах, независимо от того, какую медиаэкосистему представляют авторы порталов, -- явление, касающееся как серьезных СМИ, так и конкурирующих с ними таблоидов, в том числе сайтов сплетен. В случае с последними заметно более сильное стремление показать подозреваемых в преступлении как виновных.
Освещая судебные разбирательства, сайты сплетен используют интерпретационную рамку жестокого мира и связанные с ней повествования о злоумышленнике и невинной жертве [Szafranska 2015: 141-142]. Благодаря этому они создают необходимую для таблоидов оппозицию, конфликт, стимулирующий аудиторию оценивать ситуацию как драматическую и, следовательно, требующую их внимания и отслеживания последующих сообщений в медиа.
Редакции гораздо больше заинтересованы в передаче эмоционально-морального аспекта представленных действий, чем в фактологическом освещении судебного процесса. Более того, отмечаются проблемы с правильным использованием лексики, описывающей судебные разбирательства. В связи с этим гораздо больше места отводится формулированию предположений и публикации комментариев с однозначной оценкой героев материалов, которые при отсутствии сообщений о последующих этапах разбирательства поддерживают принятую точку зрения о них как преступниках.
Географическая близость темы не влияет на способ информирования о проблеме. Американский и польский порталы сплетен посвящают теме одинаковое количество места и обращаются к одним и тем же событиям. Тем не менее в американских материалах можно заметить большую сдержанность в способе повествования о злоумышленнике, которая заключается в использовании эпитетов, подчеркивающих презумпцию описанных действий.
Типичными редакционными действиями, которые создают напряжение и стимулируют любопытство аудитории сервисов сплетен в ходе судебных процессов, являются описание отдельных, подлежащих эмоциональному комментированию этапов судебного разбирательства (особенно на стадии обвинения); постоянное размещение до начала судебного процесса сообщений о преступлении и сопутствующих внешних комментариев; маркировка новостей кричащими негативными заголовками и пометкой «breaking news»; напоминание о грозящем решении в контексте наиболее серьезного наказания. Интересно то, что среди этих действий отсутствует типичная для таблоидов манипуляция фотографиями и графикой. Они выполняют в анализируемых материалах в первую очередь информационно-иллюстративную функцию.
Литература/References
1. Bialek-Szwed, O. (2012). Media voyeurism in the context of contemporary press in Poland. Torun: Adam Marszalek Publishing.
2. Buczkowski, K., Klaus, W., Kossowska, A., Rzeplinska, I., Wozniakowska-Fajst, D. (2012). The role of politicians and the media in the public perception of crime. Studia Prawnicze, 2 (191), 103-134.
3. Castells, M. (2013). Communication Power. Warsaw: PWN Scientific Publishing House.
4. Dailey, R., Wenger, D. H. (2016). Source Variety, Event Frequency, and Context in Newspaper Crime Reporting. International Journal of Communication, 10, 1700-1720.
5. Daniel, K. (2013). Media as a source of information about justice. Politeja, 25, 315-327.
6. Godzic, W. (2007). Known to be known. Warsaw: Academic and Professional Publications.
7. Golda-Sobczak, M. (2015). Court reporter's workshop. In W. Godzic, A. Koziel, J. Szylko-Kwas (Eds), Genres and formats in modern media (pp. 129-142). Warsaw: POLTEX Publishing House.
8. Greer, C. (2013). Crime and media: understanding the connections. In C. Hale, K. Hayward, A. Wahadin, E. Wincup (Eds), Criminology (pp. 143-164). Oxford: Oxford Univeristy Press.
9. Grosholz, J. M., Kubrin, Ch. E. (2007). Crime in the News: How Crimes, Offenders and Victims are Portrayed in the Media. Journal of Criminal Justice and Popular Culture, 14 (1), 59-83.
10. Jewkes, Y. (2010). Media and crime. Cracow: Jagiellonian Univeristy Publishing House.
11. Kaminska, E. (2014). Media coverage and penal populism and its social significance (on the example of the “Polish Fritzel” case). Zeszyty Prasoznawcze, 57, 1 (217), 55-75.
12. Littler, I. (2011). Introduction: celebrity and the transnational. Celebrity Studies, 2 (1), 1-5.
13. McQuail, D. (2012). Mass Communication Theory. Warsaw: PWN Scientific Publishing House. Molqda-Zdziech, M. (2013). Celebrity Time. Mediatization of public life. Warsaw: Dyfin.
14. Ostrowski, t. (2014). This is how the bandits end: a picture of criminal punishment in the publications of the `Fakt' daily. In M. Filar, J. Utrat-Milecki (Eds), Cultural conditioning of criminal policy (pp. 127-153). Warsaw: Scientific Publishing House.
15. Sidor, P. (2018). A media portrait of the killer and his crime. Bulletin of the Polish Criminological Society named after Professor Stanistaw Batawa, 25, 35-60.
16. Signorielli, N., Gerbner, G. (1988). Violence and Terror in the Mass Media: An Annotated Bibliography. New York: Greenwood Press.
17. Sobczak, J. (2008). Journalist as a court reporter. Dilemmas and ambushes. Media and court pro bono et malo. Mutual relations in the service of a democratic state of law.
18. Szafranska, M. (2015). Penal populism and the media. Cracow: Jagiellonian Univeristy Publishing House. Woznikowska-Fajst, D. (2013). Media and criminality. In K. Buczkowski (Ed.), Socio-political contexts of modern criminality in Poland (pp. 369-392). Warsaw: Sedno Academic Publisher.
19. Zaba, A. (2017). The role of the media in shaping the image of the justice system -- an outline of the issues. Studenckie Zeszyty Naukowe, 20 (34), 99-112.