Материал: Теория общества. Фундаментальные проблемы (Под ред. Филиппова)

Метатеоретизирование

Многие в социологии доказывают, что для продуктивно­сти теории важно заранее наметить основные «предпосыл­ки», которые руководили бы теоретической деятельностью. Т. е. еще до этапа теоретизирования необходимо поставить вопросы типа: Какова природа человеческой деятельности, взаимодействия, организации? Каков наиболее подходящий набор процедур для развития теории и какой род теории возможен? Каковы центральные темы или критические проблемы, на которых должна сосредоточиться социологическая теория? И так далее. Такие вопросы и весьма прост­ранные трактаты, ими вдохновляемые (см., напр., [9]), втя­гивают теорию в старые и неразрешимые философские спо­ры: идеализм против материализма, индукция против де­дукции, субъективизм против объективизма и т. п.

Что делает эти трактаты «мета» (т. е., как говорит сло­варь, «приходящими после» или «следующими за»), так это то, что названные философские темы поднимаются в контексте очередных пересмотров наследия «великих тео­ретиков» (излюбленными фигурами оказываются здесь Карл Маркс, Макс Вебер, Эмиль Дюркгейм и, ближе к нам, Толкотт Парсонс). Хотя эти трактаты всегда учены, пере­полнены длинными примечаниями и подходящими цитата­ми, у меня остается впечатление, что они часто подменяют настоящую теоретическую деятельность. Они вовлекают теорию в круг неразрешимых философских проблем и легко превращаются в схоластические трактаты, теряющие из виду цель всякой теории: объяснять, как работает социаль­ный мир. Поэтому метатеоретизирование бывает интерес­ной философией и временами захватывающей историей идей, но это не теория и его принципы нелегко использо­вать в аналитическом теоретизировании.

Аналитические схемы

Существенную часть теоретической деятельности в со­циологии составляет построение абстрактных систем из ка­тегорий, которые предположительно обозначают ключевые свойства универсума и важнейшие отношения между этими свойствами. По сути, подобные схемы представляют собой типологии, отображающие основные движущие силы уни­версума. Абстрактные понятия расчленяют основные его свойства и затем упорядочивают их таким образом, чтобы предположительно проникнуть в его структуру и движу­щие силы. Конкретные события считаются объясненными, если схему можно использовать при истолковании какого-то конкретного эмпирического процесса. Такие истолкова­ния бывают двух основных родов: во-первых, когда найдено место или ниша эмпирического события в системе катего­рий (см., напр., [49; 50; 52; 53; 54]); во-вторых, если схему можно использовать для создания описательного сценария того, почему и как происходили события в некоторой эмпи­рической ситуации (примеры см., [13; 29]).

Эти несколько различающиеся взгляды на объяснение с помощью аналитических схем отражают два противоре­чивых подхода: один выдвигает «натуралистические анали­тические схемы», другой — «сенсибилизирующие анали­тические схемы». Первый допускает, что упорядоченность понятий в схеме представляет «аналитическое преувеличе­ние» упорядоченности мира [49]; вследствие этого изомор­физма в объяснение обычно включают и раскрытие места эмпирического события в данной схеме. Второй подход ча­ще всего отвергает позитивизм (как и натурализм) и дока­зывает, что система понятий должна быть лишь временной и чувствительной к непрерывным изменениям [13; 29]. По­скольку универсум будет изменяться, понятийные схемы тоже должны изменяться, и в лучшем случае они могут дать полезный способ истолкования эмпирических событий в некий конкретный момент времени.

Те, кто следует натуралистическому варианту, подобно метатеоретикам, часто стремятся доказать, что аналитиче­ская схема есть необходимая предпосылка для других видов теоретической деятельности (см., напр., [48]), ибо, пока мы не имеем схемы, которая обозначает и упорядочивает на аналитическом уровне свойства универсума, нам трудно узнать, о чем теоретизировать. Поэтому для некоторых на­туралистические аналитические схемы — это необходимый этап, предшествующий пропозициональному и моделирую­щему подходам к развитию социологической теории. На­против, те, кто применяет «сенсибилизирующие аналитиче­ские схемы», обычно отвергают поиски универсальных за­конов как бесплодные, поскольку эти законы теряют силу, когда изменяется характер нашего мира [27; 29].

Пропозициональные схемы

Пропозициональные схемы имеют дело с суждениями, которые связывают переменные друг с другом. Т. е. эти суждения фиксируют определенную форму отношения между двумя или более переменными свойствами социаль­ного универсума. Пропозициональные схемы очень разнооб­разны, но могут быть сгруппированы в три общих типа: «аксиоматические схемы», формальные схемы и «эмпири­ческие схемы».

Аксиоматическое теоретизирование подразумевает де-ДУкции (в виде точного исчисления) от абстрактных аксиом, содержащих точно определенные понятия, к эмпирическо­му событию. Объяснение состоит в установлении того, что эмпирическое событие «охватывается» одной или более ак­сиомами. В действительности, однако, аксиоматическая теория редко возможна в тех науках, которые не в состо­янии осуществлять лабораторный контроль, определять по­нятия через указание «точных классов» и использовать формальное исчисление, логическое или математическое [24]. Хотя социологи [22; 36] часто употребляют словарь аксиоматической теории — аксиомы, теоремы, королла-рии, — они очень редко имеют возможность удовлетворить необходимым требованиям настоящей аксиоматической теории. Вместо нее они занимаются формальным теоретизи­рованием [24].

Формальное теоретизирование — это «разбавленное» ак­сиоматическое. Абстрактные законы четко формулируют и часто очень приблизительно и непоследовательно «дедуци­руют» из них эмпирические события. Объяснить — значит представить эмпирическое событие как случай или прояв­ление более абстрактного закона. Следовательно, цель тео­ретизирования — развивать элементарные законы или прин­ципы применительно к основным свойствам универсума.

Третий тип пропозициональных схем — эмпирические — в действительности вообще не теория. Но многие теоретики и исследователи думают иначе, и потому я вынужден упо­мянуть этот род деятельности. Часть критиков аналитиче­ского теоретизирования использует примеры эмпирических пропозициональных схем для вынесения приговора позити­визму. В этой связи я уже упоминал тенденцию критиков позитивизма смешивать абстрактный закон, относящийся к некоему общему явлению, и обобщение, касающееся неко­торого множества эмпирических событий. Утверждение, что эмпирические обобщения суть законы, обычно исполь­зуют для опровержения позитивизма: вневременных зако­нов не существует, ибо эмпирические события всегда изме­няются. Такое заключение основано на неспособности кри­тиков понять разницу между эмпирическим обобщением и абстрактным законом. Но даже среди симпатизирующих позитивизму наблюдается тенденция смешивать объясняе­мое — то, что следует объяснить (эмпирическое обобщение), с объясняющим — тем, что должно объяснять (абстрактный закон). Это смешение встречается в нескольких формах.

В одном случае простое эмпирическое обобщение возво­дится в ранг «закона» (таков, например, «закон Голдена», который попросту содержит информацию, что индустри­ализация и грамотность коррелируются положительно). Другая идет по пути Роберта Мертона с его знаменитой защитой «теорий среднего уровня», где главная цель — раз­вить ряд обобщений для какой-то содержательной области, скажем, урбанизации, организованного контроля, отклоня­ющегося поведения, социализации или других содержа­тельных тем [47]. В действительности такие «теории» — всего лишь эмпирические обобщения, в которых установ­ленные регулярные явления требуют для своего объяснения более абстрактной формулировки. Однако изрядное число социологов убеждено, что эти суждения «среднего уров­ня» — настоящие теории, несмотря на их эмпирический характер.

Итак, многое в «пропозициональной» схематизации бес­полезно для построения теорий. Условия, необходимые для аксиоматической теории, редко встретишь на практике, а эмпирические суждения по самой их природе недостаточно абстрактны, чтобы стать теоретическими. По моему мне­нию, из всего многообразия пропозициональных подходов наиболее полезно для развития аналитической теории фор­мальное теоретизирование.

Моделирующие схемы

Термин «модель» в общественных науках употребляется очень неопределенно. В более развитых науках модель — это способ наглядного представления некоторого явления таким образом, чтобы показать его основные свойства и их взаимосвязи. В социальной теории моделирование вклю­чает разнообразные виды деятельности: от составления фор­мальных уравнений и имитационного моделирования на компьютерах до графического представления отношений между явлениями. Я буду применять этот термин ограни­ченно, только к теоретизированию, в котором понятия и их отношения дают обозримую картину свойств социально­го мира и их взаимоотношений.

Итак, модель есть схематическое представление некото­рых событий, которое включает: понятия, обозначающие и высвечивающие определенные черты универсума; распо­ложение этих понятий в наглядной форме, отражающей упорядочение событий в мире; символы, характеризующие природу связей между понятиями. В социологической тео­рии обычно строят два типа моделей: «абстрактно-аналити­ческие» и «эмпирико-каузальные».

Абстрактно-аналитические модели разрабатывают сво­бодные от контекста понятия (например, понятия, относя­щиеся к производству, централизации власти, дифференци­ации и т. д.) и затем представляют их отношения в нагляд­ной форме. Такие отношения обычно выражены в категори­ях причинности, но эти причинные связи — сложные, под­разумевают изменения в характере связи (типа цепей обрат­ной связи, циклов, взаимных влияний и прочих нелиней­ных представлений о соединениях элементов).

Напротив, эмпирико-каузальные модели обычно пред­ставляют собой высказывания о корреляциях между изме­ренными переменными, упорядоченными в линейную и вре­менную последовательность. Цель — «объяснить изменчи­вость» зависимой переменной на основе ряда независимых и промежуточных переменных [11; 21]. Такие упражнения в действительности всего лишь эмпирические описания, по­тому что понятия в модели данного типа — это измеренные переменные для частного эмпирического случая. И все же, несмотря на недостаточность абстракции, подобные поня­тия часто считают «теоретическими». Следовательно, как и в случае с эмпирическими пропозициональными схемами, эти более эмпирические модели будут гораздо менее полез­ными при построении теории, чем аналитические. Подобно своим пропозициональным аналогам, каузальные модели описывают регулярность в совокупности данных, что требу­ет для настоящего объяснения более абстрактной теории.

Мой обзор различных стратегий построения социологи­ческой теории подошел к концу. Из сказанного ясно, что пригодными для аналитического теоретизирования и теоре­тизирования вообще я признаю лишь некоторые из указан­ных стратегий. Завершим обзор более отчетливой оценкой их относительных достоинств.

Относительные достоинства разных теоретических стратегий

С аналитической точки зрения теория, во-первых, долж­на быть абстрактной и не привязанной к частным особен­ностям исторического эмпирического случая. Отсюда следует, что эмпирическое моделирование и эмпирические про­позициональные схемы — это не теория, но констатация регулярностей в массиве данных, которые требуют теории, объясняющей их. Они своего рода explicandum в поисках какого-то explanans. Во-вторых, аналитическое теоретизи­рование предполагает необходимость проверки теории на фактах, и потому метатеоретические и детально разработан­ные аналитические схемы тоже не теория в подлинном смысле слова. В то время как метатеория высоко-филосо­фична и не поддается проверке, сенсибилизирующие анали­тические схемы можно использовать в качестве отправных пунктов для построения проверяемой теории. Если игнори­ровать антипозитивистские догматы их авторов, то такие схемы могут дать хорошую базу, чтобы начать концепту­ализацию основных классов переменных, могущих быть встроенными в проверяемые суждения и модели. Это воз­можно и с натуралистическими аналитическими схемами, но достигается труднее, так как они имеют тенденцию уде­лять чрезмерное внимание величию собственной архитек­тоники. Наконец, вопреки некоторым аналитическим тео­ретикам, я полагаю, что теория должна содержать нечто большее, чем абстрактные высказывания о регулярных яв­лениях: она должна обратиться к проблеме причинности, не ограничиваясь простой причинностью эмпирических мо­делей. По моему мнению, аналитические модели существен­но дополняют абстрактные суждения, выясняя сложные причинные взаимосвязи (прямые и косвенные влияния, петли обратной связи, взаимные влияния и т. д.) между понятиями в этих суждениях. Без таких моделей трудно узнать, какие процессы и механизмы задействованы в отно­шениях, которые отражены в некотором абстрактном суж­дении.

Следовательно, аналитическая теория должна быть абст­рактной. Она должна отображать общие свойства универсу­ма, быть проверяемой или способной порождать проверя­емые суждения. Такая теория не может пренебрегать при­чинностью, действующими процессами и механизмами. И потому наилучший подход к построению теории в социоло­гии — это сочетание сенсибилизирующих аналитических схем, абстрактных формальных суждений и аналитических моделей [8; 63а]. Вместе они обеспечивают наибольшую творческую синергию. И хотя разные аналитические теоре­тики склонны возносить один вид схем над другим, именно одновременное использование всех трех подходов обеспечи­вает наивысший потенциал для развития «естественной науки об обществе». В несколько идеализированной форме мои выводы наглядно представлены на рис. 1 [более подроб­ное пояснение элементов на рис. 1 см. 63; 8].

Очевидно, что можно начинать теоретизирование с по­строения сенсибилизирующих аналитических схем, кото­рые в предварительном порядке выделяют ключевые свой­ства социального универсума. Само по себе такое конструи­рование малополезно, поскольку схему нельзя проверить. Скорее ее можно использовать лишь для «интерпретации» событий. На мой взгляд, этого недостаточно: необходимо также выводить из таких схем абстрактные и проверяемые суждения и одновременно моделировать действующие про­цессы, чтобы на этой основе соединить понятия в суждении. Эти операции сами по себе, независимо от эмпирических опытов и проверок, могут потребовать пересмотра исходной «сенсибилизирующей» схемы. Сама конструкция аналити­ческой модели тоже может подтолкнуть к переосмыслению какого-то абстрактного суждения. Здесь важно то, что все три вида деятельности взаимно усиливают друг друга, и это я называю «творческой синергией».

Напротив, натуралистические аналитические схемы и метатеоретизирование имеют тенденцию к излишней фило­софичности и оторванности от практической работы в ре­альном мире. Они перерождаются в чрезмерно реифициро-ванные конструкции и либо сосредоточены на совершенстве своей архитектоники, либо одержимы схоластической страстью «разрешать» философские проблемы. И все-таки я считаю эти конструкции не совсем бесплодными, но ско­рее обретающими полезность только после того, как мы уже разработали законы и модели, в которых уверены. После этого дополнительная философская дискуссия полез­на и может стимулировать пересмотр законов и суждений. Но без этих законов и суждений аналитические схемы и метатеории превращаются в самодовлеющие философские трактаты. Связующим звеном между отдельными суждени­ями и моделями и более формальными аналитическими схемами и метатеориями служат сенсибилизирующие ана­литические схемы. Если использовать эти схемы, чтобы стимулировать формулировку суждений, и пересмотреть их в свете проверки суждений опытом, они смогут создать обогащенные эмпирической информацией предпосылки для более сложных натуралистических схем и метатеорий. В свою очередь, метатеория и натуралистические схемы, ког­да они отталкиваются от некоторой «пропозициональной» базы, могут стать источником важных догадок, стимулиру­ющих оценку существующих суждений и моделей. Однако без привязки к проверяемой теории аналитические схемы и метатеория погружаются в реифицированный мир утон­ченных философских спекуляций и споров.

На более эмпирическом уровне построения теории, суж­дения среднего ранга, т. е. в сущности, эмпирические обоб­щения, применяемые к целой содержательной области, мо­гут оказаться полезными как один из путей проверки более абстрактных теорий. Такие «теории» среднего уровня упо­рядочивают результаты исследований целых классов эмпи­рических явлений и, следовательно, обеспечивают сводный массив данных, который может пролить свет на некоторый теоретический закон или модель. Эмпирические каузаль­ные модели могут выявить действующие во времени процес­сы, чтобы соединить соответствующие переменные в теории среднего уровня или простом эмпирическом обобщении. В качестве таковых они могут помочь оценить степень прав­доподобия аналитических моделей и абстрактных сужде­ний. Но без абстрактных законов и моделей эти эмпириче­ские подходы не помогут выстроить теорию. Ибо не направ­ляемые абстрактными законами и формальными моделями, теории среднего уровня, причинные модели и эмпириче­ские обобщения создаются ad hoc, без заботы о том, способ­ствуют ли они прояснению глубинной динамики универсу­ма. Лишь иногда удается через индукцию выйти за рамки этих эмпирических форм и создать настоящую теорию, ибо в действительности построение теории идет иначе: спер­ва — теория, затем — проверка данными. Конечно, такие упорядоченные, направленные данные способствуют оценке теорий. Но когда начинают с частностей, то редко поднима­ются над ними.

Такова моя позиция и позиция большинства аналитиче­ских теоретиков. Начинай с сенсибилизирующих схем, суждений и моделей и только потом берись за формальный сбор данных или метатеоретизирование и масштабное схе-мосозидание. Хотя большинство аналитических теоретиков и согласилось бы с такого рода стратегией, но существуют заметные разногласия по содержанию аналитического тео­ретизирования.

СПОР О СОДЕРЖАНИИ АНАЛИТИЧЕСКОГО ТЕОРЕТИЗИРОВАНИЯ

Содержательные споры в стане аналитических теорети­ков ведутся о том, чем должна заниматься теория. Каковы наиболее важные свойства универсума? Какие из них более «фундаментальны», какие следует изучать в первую оче­редь? Как примирить микропроцессы действия и взаимо­действия с макродинамическими процессами дифференциа­ции и интеграции больших людских совокупностей? Все это разновидности вопросов, занимающих аналитическую теорию, и, хотя они без сомнения важны, теоретики социо­логии потратили на их обсуждение слишком много време­ни. К счастью, при этом встречались и более плодотворные усилия, направленные на то, чтобы понять некоторое важ­ное свойство социального мира, развивать сенсибилизирую­щую аналитическую схему для рассмотрения важных вопросов, разработать абстрактные понятия и суждения и строить абстрактные модели действующих механизмов и процессов, внутренне связанных с этим свойством.

Я не могу дать обзор всех таких попыток построения теории. Вместо этого я намерен изложить мои собственные воззрения на основные свойства социума и образцы того типа аналитического теоретизирования, который кажется мне наиболее продуктивным. При этом я поневоле буду суммировать большую часть того, что сделано в аналитиче­ских теориях, поскольку мой подход очень эклектичен и многое заимствует от других. Но я должен предупредить читателя относительно нескольких моментов. Во-первых, я заимствую избирательно и, следовательно, не вполне спра­ведлив к тем концепциям, откуда беру идеи. Во-вторых, я весьма охотно заимствую и у тех, кто не относит себя к аналитическим теоретикам; вполне возможно, что они ока­жутся враждебно настроенными по отношению к тому роду теоретизирования, который защищаю я. С учетом этих ого­ворок приступим к делу.

Сенсибилизирующая схема анализа человеческой организации

Как упоминалось ранее, большинство натуралистиче­ских аналитических схем слишком сложны. Вдобавок они имеют тенденцию все более разрастаться, по мере того как новые измерения действительности отражаются в постоян­но развивающейся системе категорий, а новые элементы в схеме согласуются со старыми. Сенсибилизирующие анали­тические схемы также страдают этой склонностью к разбу­ханию путем добавления новых понятий и нахождения но­вых аналитических связей. Но я думаю, что, чем сложнее становятся аналитические схемы, тем меньше их полез­ность. На мой взгляд, со сложностью надо управляться на уровне суждений и моделей, а не сводной направляющей системы понятий <conceptual frame\vork>. Так, аналитиче­ская схема должна просто обозначить общие классы пере­менных, предоставив детали конкретным суждениям и мо­делям. Поэтому сенсибилизирующая схема н&рис. 2 гораздо проще многих существующих, хотя она несомненно стано­вится сложнее, когда каждый из ее элементов анализируют в деталях.

Одна из причин сложности существующих схем в том, что они пытаются сделать слишком много. Для них типич­но искать объяснения «всего и разом» [66]. Однако на ран­них этапах своего развития науки не слишком продвига­лись вперед, пытаясь достигнуть преждевременно и. всесто­ронности. Отражением этого настойчивого стремления по­строить всеобъемлющую схему стало нынешнее возрожде­ние интереса к проблеме «связи» микро- и макроуровня, или, как это часто называют, разрыва между ними [10; 39; 61]. Теперь теоретики хотят объяснить — микро- и макро­проявления — все сразу, несмотря на то что ни микропро­цессы взаимодействия между индивидами в определенных ситуациях, ни макродинамики больших скоплений людей не были адекватно концептуализированы. На мой взгляд, вся эта возня с пониманием микроосновы макропроцессов и, наоборот, [макроосновы микропроцессов] преждевре­менна. Рис. 1 предполагает сохранить разделение на мак­ро- и микросоциологию, по крайней мере, на некоторое время. Поэтому «разрыв» между микро- и макропроцесса­ми остается и, кроме как метафорически, я не предлагаю его заполнять.

Применительно к микропроцессам я вижу три группы движущих сил, имеющих решающее значение в аналитиче­ском теоретизировании: процессы «энергизирующие» или побуждающие индивидов взаимодействовать (заметим, что я не говорю «действовать», ибо этот термин получил слиш­ком большую понятийную нагрузку в социологии) [62]; процессы, действующие на индивидов в ходе взаимного приспособления их поведения друг к другу, и процессы, структурирующие цепи взаимодействия во времени и про­странстве. Как показывают стрелки на Рис. 2, эти микро­процессы взаимосвязаны, каждый класс действует как не­который параметр для других. Для макропроцессов я вижу в аналитическом теоретизировании три центральных типа динамики: процессы количественного собирания <assemb-lingprocesses>, определяющие число действующих (будь то индивиды или коллективы) и их распределение во времени и пространстве; процессы дифференциации действующих во времени и пространстве и процессы интеграции, коорди­нирующие взаимодействия действующих во времени и про­странстве.