Материал: Том 3. Восток на рубеже средневековья и Нового времени
Большая часть Северной Индии, включая практически всю долину Ганга, оказалась под его властью. Завоеванные земли Бабур раздавал своим сподвижникам-военачальникам и приближенным. В основном это были джагатаи, тюрки, узбеки, а также афганцы, пришедшие с ним в Индию из Кабула. Однако значительная часть их вскоре покинула Индию и ушла обратно в Афганистан, довольствуясь захваченной добычей. Оставшиеся в Индии и получившие в качестве ваджха (пожалования) города и округа-паргана должны были с каждого лакха (100 тыс.) дохода выставлять сотню всадников. Возможно, ваджхи были пожалованиями типа тимуридского союргала, получившего широкое распространение в XV в. в Иране, Средней Азии и Афганистане, т.е. военным леном — наследственным и обеленным в налоговом отношении служебным владением. Сам Бабур не называет эти пожалования-ваджхи специальным термином. Однако его внучка Гульбадан-бегум в своем сочинении «Ху-маюн-наме» называет их джагиром.
Всего три года продолжалось правление Бабура, сделавшего своей ставкой Агру, тогда — небольшую крепость к юго-востоку от Дели. Согласно утвердившейся в науке точке зрения, он был больше полководцем-завоевателем, чем государственным деятелем. Тем не менее, как человек, получивший хорошее, традиционное в высших слоях мусульманской конфессии образование, он проявлял незаурядный интерес к вопросам политической теории и государственного управления. Свои взгляды, в духе шариатских установлений, Бабур изложил в стихотворном произведении — трактате «Мубайин», написанном, как и его знаменитые мемуары «Бабур-наме», на джагатайском языке.
151
Перед смертью (1530 г.) Бабур разделил свои владения между сыновьями. Хиндустан достался старшему — Хумаюну, которому, согласно воле отца, должны были подчиняться младшие братья, получившие Панджаб, Кабул и Кандагар. В их лице Хумаюн видел не столько помощников и союзников, сколько соперников. Храбрый полководец, Хумаюн не был сильным администратором. Будучи знатоком и любителем персидской поэзии, он облекал свои идеи по организации управления в весьма фантастические и поэтизированные образы, например учредил четыре ведомства: ведомство огня (т.е. военное ведомство); ведомство воды, уполномоченное обеспечивать орошение дворцовых садов и следить за винными запасами в дворцовых кладовых; ведомство земли, которое должно было заниматься налогами, а также управлением коронными землями-халиса; наконец, ведомство воздуха, которому поручались дела, связанные с мусульманским духовенством, придворными поэтами и историографами.
Афганская оппозиция Моголам потерпела в свое время поражение, как считают, в частности, из-за измены клана суров и их вождя Шер-хана (первое имя — Фарид). Он был сыном Кахана Сура, одного из афганских эмиров делийского султана Ибрахим-шаха Лоди, и в течение некоторого времени держал от него джагир в Сасараме (Южный Бихар). Шер-хан некоторое время управлял джагиром своего отца. Позднее, когда джагиром завладели его сводные братья, он покинул Сасарам и некоторое время служил Бахар-хану Лохани, правителю Бихара. После победы Бабура при Панипате Шер-хан поступил на службу к Бабуру, что помогло ему вернуть отцовский джагир. Однако он не был слишком верным подданным первого могольского правителя и в 1530 г., в год смерти Бабура, овладел крепостью Чунар, которую в 1531 г. осадил Хумаюн, заставивший Шерхана признать свое поражение. Но едва Хумаюн покинул Бихар, как Шер стал вновь помышлять об укреплении своего положения на востоке Северной Индии, чему послужила его решительная победа в 1534 г. при Сураджгархе над султаном Бенгалии Махмуд-шахом и поддерживавшими его афганцами-лохани. Южный Бихар оказался под его нераздельной властью. Вслед за этим Шер вторгся в Бенгалию, и Махмуд-шах передал ему несколько округов и уплатил крупную сумму денег. Сплотив вокруг себя много афганских военачальников, он овладел фактически всей Бенгалией вместе с ее столицей г. Гаур (1533 г.).
Это не могло не встревожить Хумаюна, с полным основанием видевшего в Шере угрозу собственной власти. Предприняв поход в Бенгалию, Хумаюн взял Гаур, заставив Шера уйти в горную крепость Рохтас. После девятимесячного пребывания в Гауре Хумаюн покинул Бенгалию. Тем временем он успел захватить важные города на р. Ганг — Варанаси и Джаунпур и разграбил долину реки вплоть до Канауджа. 27 июня 1539 г. Шер совершил внезапное нападение на лагерь двигавшегося вдоль южного берега Ганга войска Хумаюна. Хумаюн бежал, оставив свою армию. Шер-хан в конце того же года короновался под именем Шер-шаха Сура (1540-1545).
ИНДИЯ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVII - НАЧАЛЕ XVIII в.
153
Попытка Хумаюна в следующем году вернуть себе царство не имела успеха. В битве при Канаудже весной 1540 г. вновь собранное войско Могола было разгромлено. Все попытки Хумаюна обрести союзников и подчинить себе некоторых мелких владетелей в Синде и Раджпутане были безрезультатны. Отчаявшись, Хумаюн ушел в Кандагар. Преследуемый военачальниками Шер-шаха, Хумаюн оставил и этот край и бежал в Иран.
Все пять лет недолговечного правления в Северной Индии Шер-шаха прошли в бесконечных войнах, в результате которых были завоеваны Панджаб и Синд на северо-западе, Гвалияр и Малва
— в Центральной Индии, а также имевшие стратегическое значение города-крепости Ад-жмер, Джодхпур, Читор и другие в Раджпутане. Шер из маловлиятельного, малоизвестного военачальника-афганца (напомним, что о нем практически ничего не пишет в своем труде Бабур, довольно подробно рассказывающий о ряде крупных представителей военной знати, афганцах и индусах) превратился в могущественного правителя. И хотя он опирался прежде всего на своих сородичей из племени сур, созданное им государство не было племенным образованием. Шер-шах был не только воином, но и способным администратором. Правда, сведения о задуманных и, видимо, частично осуществленных им реформах сохранились лишь в исторических трудах, написанных после его смерти, во второй половине XVI — начале XVII в. Это сочинения его друга Хасан Али-хана и историков Аббас-хана Сарвани и Абдаллаха.
В целях упорядочения налогообложения и изъятия налогов он назначил в административные единицы-округа, известные с более ранних времен как паргана, строго определенный штат чиновников — амина, шикдара и двух каркунов. Последние должны были вести налоговую документацию не только на фарси (персидском языке), но и на хинди, доступном представителям низших звеньев налоговой администрации на уровне старост деревень. Несколько паргана (иногда до нескольких десятков) составляли область-са/шу? под началом шикдар-и шикдаран. Впоследствии при Моголах эта административная единица сохранилась и составила подразделение субы, или провинции.
Налоги должны были определяться в соответствии с возделываемой площадью; за единицу обложения был взят джариб, а система такого обложения именовалась джарибана. Государственный налог со всех облагаемых земель должен был равняться 7з—'/4 валового урожая. Выплата его производилась в деньгах или в натуре, в зависимости от желания самого налогоплательщика. Сумма платежей и сведения о форме их выплаты вносились в специальные документы — кабулият (перс., букв, «соглашение») или патта (хинди, букв, «документ»). Чиновники должны были при изъятии налога учитывать потери в урожае от стихийных и прочих бедствий. Деревенские старосты были ответственны не только за своевременный и полный сбор налогов, но и за по обеспечение порядка, вплоть до розыска преступников. Тем самым они вполне органично включались в систему государственной администрации в качестве ее низшего звена.
154
Реформа была разработана «не знавшим себе равных в делах управления» чиновником Ахмадханом Таги с помощью «способных и ученых брахманов», писал Хасан Али-хан. Утверждая умеренные налоги, Шер-шах преследовал, естественно, интересы государства. По словам историка Абдаллаха, он не раз призывал своих чиновников и приближенных не чинить насилий и произвола; он не только взывал к их совести, но и грозил казнью тем, кто не хотел внимать его словам. «Если я нанесу обиду крестьянам, — говорил он, — они разорятся; тогда разорится государство и понадобится время, чтобы оно вновь стало процветать».
На укрепление центральной власти были направлены и другие реформы. Не имея возможности упразднить систему земельных пожалований, Шер-шах осуществлял отдельные меры по ограничению злоупотреблений пожалованных лиц, а именно восстановление забытой в XV в. своеобразной инспекции — практики клеймения лошадей служилых и военачальников. Налаживание коммуникаций путем строительства дорог и караван-сараев служило как укреплению государства, так и развитию торговли. Последнему должны были немало способствовать выпуск большого количества серебряных монет и отмена дорожных пошлин. Центром государства Шер-шаха был Дели. Здесь им была сооружена в добавление к уже существовавшим или пришедшим в упадок укреплениям крепость, ставшая впоследствии известной как Цурана-кила («Старая крепость»). Она построена близ берега р. Джамна, на месте, где, согласно преданиям, находилась Индрапрастха, легендарный город «Махабха-раты», а позднее — ставка Хумаюна Динпанах, разрушенная Шер-ша-хом вместе с сооруженным там семиэтажным дворцом Могола. В крепостной стене, тянувшейся на 2 км, было заложено несколько ворот. В пределах крепости находилась мечеть с грандиозным залом для молитв и пятью подковообразными арками. В дни Шер-шаха Дели был большим городом, простираясь с севера на юг не менее чем на 15—16 км.
Случайность при штурме раджпутской крепости Каланджар в Бун-делкханде в 1545 г. прервала карьеру Шер-шаха, погибшего в результате взрыва бомб от попавшего в них рикошетом снаряда, выпущенного в стан врагов его собственными артиллеристами.
Его сын Джелал-хан короновался под именем Ислам-шаха (1545— 1554). Он направил свои усилия на обуздание мятежных афганских вождей и независимого панджабского племени гакхаров, а также на укрепление западных границ своих владений в Кашмире. Его смерть стала сигналом к началу кровопролитных войн между афганскими военачальниками, возводившими на трон то одного, то другого претендента. Распри между ними помогли Хумаюну, поддерживаемому иранским шахом, разбить войско Сикандар-шаха Сура и в 1555 г. вновь завладеть Дели и Агрой. Однако победа была омрачена тем, что у Хумаюна объявился новый соперник — опытный военачальник, индус из торговой касты Хему, считавший себя приближенным одного из правителей — Суров. Их враждебность не успела вылиться в военное столкновение, так как Хумаюн внезапно умер: в январе 1556 г. он разбился, упав с мраморной лестницы
155
в своей библиотеке в Дели. Его приближенные в военном лагере в Ка-ланпуре (Панджаб)
совершили церемонию возведения на престол его тринадцатилетнего сына Акбара, которому Хумаюн в свое время передал в наместничество Панджаб. Опекуном Акбара был прославленный военачальник и поэт Байрам-хан.
В это время к Дели направлялся с 50-тысячным войском Хему. Взяв город, он объявил себя раджей Викрамадитьей. Акбар и Байрам-хан выступили против него. Им удалось захватить высланную вперед и оторвавшуюся от основного войскового контингента артиллерию Хему и стать лагерем под Панипатом. Здесь произошло еще одно сражение, решившее судьбу Северной Индии. 5 ноября 1556 г. пятитысячный строй боевых слонов Хему, которых даже в период нехватки кормов кормили рисом, маслом и сахаром, потеснил могольскую конницу; фланги войска Акбара оказались смятыми. С большим трудом удалось организовать контратаку, которая вызвала замешательство в войске противника. Раненный стрелой в глаз, Хему упал со слона. Это произвело еще большее смятение в войске, обратившемся в бегство. Хему был схвачен, доставлен в лагерь Акбара и убит. Войска Акбара вошли в Дели.
Влияние Байрам-хана возросло непомерно. Это вызвало недовольство придворных Акбара. В прошлом подданный иранского шаха, позднее верой и правдой служивший Бабуру и Хумаюну, а теперь Акбару, Байрам-хан был шиитом и покровительствовал шиитам, что оскорбляло других приближенных к трону лиц, исповедовавших суннизм, и суннитское духовенство. Самоуправством и деспотизмом Байрам-хана тяготился и Акбар, который под влиянием знати в 1560 г., будучи уже семнадцатилетним юношей, объявил о своем желании править самостоятельно. Бай-рам-хану было предписано отправиться в Мекку, по дороге куда он был убит (1561 г.). Дела управления пришли в расстройство из-за борьбы соперничавших групп, в которой принимали участие пользовавшиеся влиянием при дворе мать и кормилица Акбара. Однако вскоре ему удалось взять в свои руки бразды правления и обуздать своеволие непокорных придворных.
АКБАР И ЕГО РЕФОРМЫ
Власть Акбара (1556—1605) первоначально фактически не выходила за пределы двуречья Ганга и Джамны и области Дели—Агра. Однако еще в период регентства Байрам-хана были завоеваны Гвалияр, Аджмер, Джа-унпур, Малва. Позднее без боя подчинился Акбару раджа Амбера. Его сын и внук (в будущем знаменитый полководец Акбара Ман Сингх) были приняты на службу к падишаху. В 60-х годах были завоеваны рад-жпутские княжества Гондваны и сильные крепости Читор и Рантхамбхор в Раджпутане.
В отношении раджпутских князей Акбар проводил дальновидную политику, обеспечивавшую их поддержку. В этом он видел способ не толь-
156
ко укрепления своих военных сил, но и создания определенного противовеса влиянию тюркской, в частности джагатайской и узбекской знати. Акбар обещал раджпутам (и неукоснительно выполнял свое обещание) неприкосновенность их храмов и освобождение от джизьи (подушного налога с иноверцев в мусульманском государстве). Раджпутские князья, сохраняя свои владения, должны были со своими войсками участвовать в военных предприятиях падишаха, однако на них не распространялся практикуемый Акбаром вслед за Шер-шахом обычай клеймения лошадей. Предоставлялись раджпутам и некоторые другие привилегии, например право входа вооруженными в зал аудиенций или приемов (диван-и ом).
С некоторыми раджпутскими князьями путем браков были установлены родственные отношения, скреплявшие их союз с могольским падишахом. Такая политика вызывала недовольство знатных мусульман при дворе и стала причиной мятежа полководца Асаф-хана, победителя раджпутов Гондваны. Почти одновременно, в 1563 г., начался мятеж в Панджабе. Мятежные силы объединились и, взяв Лахор, объявили падишахом младшего брата Акбара, находившегося в Кабуле. Их поддержали мирзы («принцы»), как называли некоторых военачальников-узбеков из Самбхала. Только в 1567 г. мятеж, угрожавший власти Акбара, был подавлен. Мирзы бежали в Гуджарат, где правил последний отпрыск династии Ахмад-шахи, или Танк, Музаффар III. Гуджарат, не славившийся своим земледельческим производством, был богатейшей областью Индии благодаря множеству портов вдоль прибрежной его части, игравших большую роль и в международной, и в каботажной торговле. Здесь процветали многие города, превратившиеся также и в центры ремесленного производства, в частности хлопкоткачества.
Еще в 1534 г. отец Акбара Хумаюн нанес поражение гуджаратскому султану Бахадур-шаху (1526—1537) и занял его столицу Ахмадабад. Оставив здесь в качестве наместника своего брата Аскари, Хумаюн ушел в Агру. Заручившись поддержкой португальцев, Бахадур-шах сумел вернуть Гуджарат. Однако вскоре, коварно обманутый франгами, как называли всех европейцев, в
том числе португальцев, Бахадур-шах был убит ими (1537 г.). Обстановка была такова, что Хумаюн не мог вновь утвердиться в Гуджарате, и здесь восстановила свою власть династия Ахмад-шахи, хотя правившие после Бахадура султаны не пользовались реальной властью.
В 1572 г. Акбар вторгся в Гуджарат. Музаффар-шах III выразил ему свою покорность, за что ему было назначено пожизненное содержание. Акбар оказался лицом к лицу с португальцами, обосновавшимися на западном побережье Индии. Ему удалось заключить с португальцами договор, гарантировавший безопасность индийских паломников-мусульман, отправлявшихся в Мекку. Продолжая завоевания, Акбар в 1574— 1576 гг. подчинил своей власти Бенгалию, находившуюся дотоле во власти афганских вождей. Один из них, Давуд, чеканил монету и приказал читать хутбу с упоминанием своего имени. Он владел Ориссой, частью Бенгалии и Бихара, однако в борьбе с Акбаром потерял большую часть
157
своего государства, сохранив за собой лишь Ориссу. Последняя была завоевана могольским войском в 1592 г. Зависимость Бенгалии и Ориссы от могольского падишаха оставалась в значительной мере номинальной. С этих областей поступали налоги, однако точная фиксация их размеров отсутствовала. Многие местные феодальные владетели-индусы и афганские вожди практически сохраняли свою независимость.
Государство Акбара включало на востоке Бенгалию и Ориссу, на западе простиралось до Кабула и Кандагара. На севере в него входил Кашмир, на северо-западе — Синд, откуда могольские войска вторгались в Белуджистан, хотя власть Моголов здесь никогда не была реальной. К югу от владений Акбара располагались мусульманские султанаты Хан-деш, Бидар, Ахмаднагар, Биджапур и Голконда. Угрожая вторжением, Акбар добился того, что правитель Хандеша, обладавший мощной, имевшей важное стратегическое значение крепостью Асиргарх, признал свою зависимость от могольского падишаха. В 1595 г. были посланы войска под командованием знаменитого полководца Абдур-Рахима, имевшего титул хан-и ханан, и принца Мурада, которые осадили город-крепость Ахмаднагар. На выручку вышло войско из Биджапура, но объединенным силам Биджапура и Ахмаднагара на р. Годавари, при Супе, был нанесен мощный удар могольской армией (1597 г.).
В августе 1600 г. штурмом был взят осажденный Ахмаднагар, однако большая часть султаната осталась во владении представителя местной династии.
Незадолго до этого Акбар лично во главе своего войска направился к Бурханпуру и захватил этот город, после чего осадил Асиргарх (1599 г.). Более года продолжалась блокада Асиргарха. Голод и вспыхнувшая эпидемия заставили его защитников капитулировать (январь 1601 г.). Один из принцев — Даниял был назначен наместником Акбара в завоеванных на Декане землях.
Свою столицу Акбар перенес сначала в Агру, затем в 37 км от нее он основал город-крепость Фатехпур-Сикри, которая стала его новой резиденцией.
Основным направлением внутренней политики Акбара было укрепление власти падишаха. В этом Акбара поддержал его друг и крупный государственный деятель Абул-Фазл Аллами, идеолог сильной власти, хорошо знакомый с мусульманскими и индусскими политическими теориями. Развивая свои взгляды на государственную власть в соответствии с мусульманской юридической доктриной ишраки, он обращался также к принципам древнеиндийских политической науки и правоведческих школ. Власть монарха, по Абул-Фазлу, «исходит как сияние от бога, подобно солнечному лучу». Истинным монархом он считал того, кто руководствуется принципами разума
ивсеобщего блага, создает всем своим подданным безотносительно их религиозной принадлежности благоприятные условия для мирной жизни. Ради этого он даже может изменять существующие устои и законы. Таким «совершенным руководителем или наставником» (муршид-
икамил) Абул-Фазл считал Акбара, обладателя высоких моральных качеств.
1S8
Акбар, по словам Абул-Фазла, уделял много внимания управлению государством. Ему представлялись все дела, имеющие отношение к крупным назначениям, пожалованиям, налогам; особый день отводился для судопроизводства. Злом, подрывавшим власть монарха, Акбар считал своеволие и мятежность подданных. Дабы покончить с этим, он задумал лишить эмиров и прочих представителей военной знати источников их влияния и богатства, а именно обусловленных службой земельных владений — джагиров. Последний термин при Акбаре в официальных документах и историографии вытеснил бытовавшие ранее термины икта (при делийских султанах) и паргана (при Бабуре), коими обозначали земельные пожалования знати, обязанной служить государю. Вместо джагиров служилые, согласно падишахскому указу от 1574 г., должны были